Статья подводит промежуточный итог исследованиям в области генезиса категории литературно-художественного авторства, проделанным автором статьи за последнее десятилетие - с одной стороны, а с другой - намечает перспективы работы как в области генезиса, так и собственно истории этой категории, которую предлагается выстраивать на базе бахтинских представлений об отношении автора и героя художественного произведения. В качестве связующего звена между генезисом (предысторией) и историей авторства рассматривается центральная часть Нового Завета - Четвероевангелие, в котором формируется модель литературно-художественного авторства Возрождения и Нового времени, модель, повлиявшая на всю художественную литературу через ее идеальное воплощение в творчестве и принципах формирования авторства Уильяма Шекспира.
В статье рассматриваются особенности отечественной рецепции книги М. М. Бахтина «Проблемы творчества Достоевского» в конце 1920-х - начале 1930-х годов. На материале рецензий Н. Я. Берковского, А. Глаголева, статей И. С. Гроссман-Рощина, А. С. Луначарского, М. П. Старенкова, В. Л. Комаровича, автор анализирует специфику восприятия новаторских идей М. М. Бахтина современниками. Несмотря на идеологические расхождения Бахтина и подавляющего большинства рецензентов, для последних был очевиден масштаб новой книги о Достоевском и значимость сформулированной в ней идеи полифонического романа. Появление откликов на книгу Бахтина в ведущих советских изданиях позволяет говорить о том, что книга воспринималась как серьезное событие в литературоведческом пространстве Москвы и Ленинграда.
В статье рассматривается один из важнейших источников научной биографии М. М. Бахтина - издания с маргиналиями ученого, сохранившиеся в различных библиотеках страны. Работа с этими изданиями позволяет уточнить некоторые детали жизни исследователя, конкретизировать его работу над теми или иными проблемами. Формуляры, сохранившиеся в отдельных книгах из библиотеки Мордовского государственного университета, дают основания для дополнений в бахтинском хронографе. Автор подчеркивает, что книги с маргиналиями Бахтина, в их числе и те, которые не упоминаются в его сочинениях или комментариях к ним, позволяют не просто дополнить бахтинский «список литературы», но вводят в научный оборот значительный круг имен и текстов, ранее остававшихся за пределом внимания исследователей.