В творчестве Н. А. Бердяева значительное место занимает его россиеведение и в этих пределах, исследование советской истории. Для характеристики общественно-политического поведения Н. А. Бердяева последних лет его жизни исследователи используют им же предложенное определение «советская ориентация», которую сам мыслитель понимал как момент в актуализации «русской идеи». Исследователи не всегда учитывают противоречивое содержание этого определения, подавая его как однозначно позитивное отношение к советской действительности. Возникновение самого понятия «советская ориентация» связано с различным пониманием патриотизма у Н. А. Бердяева и русского зарубежья и с их разными политическими позициями в Великую Отечественную войну и в послевоенное время. Однако признание Н. А. Бердяевым национального характера советской государственности сделало невозможным примирение его философии свободы с практикой советского тоталитаризма. Сама действительность вынудила философа к решительному отмежеванию от сталинского социализма, и в статье «Третий исход» он заявляет о своей принадлежности к христианскому социализму, религиозно-философское обоснование которого дано в учении В. С. Соловьева об истории как Богочеловеческом процессе. Отождествляя Советскую Россию и «Россию вечную», Н. А. Бердяев делает главным субъектом истории русский народ. В этом случае эпитет «советская» указывает не на политическое, а на национальное содержание «ориентации» Н. А. Бердяева.
На основе анализа второй части книги И. А. Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» констатируется, что в ней Ильин пришел к выводу о том, что Гегель целиком принял учение Фихте, описывающее Бога как глубинную сущность человека. Однако, приняв это учение, Гегель не принял его главного вывода о том, что для человека, раскрывшего в себе Бога, ставшего божественной личностью, возможно мистическое действие на мир, не считающееся с его рациональными законами. Показано, что Гегель хотел дать рациональное обоснование возможности для Бога подчинить себе отпавший от него мир, но в конце концов он потерпел неудачу в этом главном замысле. В результате сделан вывод, что его система оказалась двусмысленной: признавая на словах возможность полного триумфа Бога в мире в форме Абсолютного государства, Гегель в реальном описании общества и истории приходит к противоположному выводу о невозможности полного подчинения Богу иррационального начала, господствующего в эмпирической жизни людей. После выделения этой главной идеи работы Ильина получен новый результат о соотношении влияния учений Фихте и Гегеля в философии XIX-ХХ веков. Показано, что Гегель породил последнюю версию рационализма, основанного на метафизическом дуализме Бога и иррационального начала (К. Маркс, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр и др.) и признающего человека радикально ограниченным существом, неспособным обрести божественное всемогущество. Краткий анализ философии наследников Фихте (С. Кьеркегор, Л. Н. Толстой, Ф. Ницше, А. Бергсон, С. Л. Франк и др.) позволяет сделать обратный вывод: они признали возможным для человека обрести полноту божественного всемогущества и преобразовать мир к совершенству.
Предлагается опыт текстологического исследования одного из наименее изученных произведений Вл. Соловьева - цикла его статей в газете «Русь», выходивших в 1897-1898 годах под названием «Воскресные письма». Следует обратить внимание на то, что двенадцать из двадцати двух известных «Воскресных писем» были републикованы самим автором в виде приложения к отдельному изданию «Трех разговоров». Отмечается, что в некоторых из выбранных для отдельной публикации писем Вл. Соловьев полемизирует со взглядами одного из постоянных авторов «Руси», публицистом М. О. Меньшиковым, который категорически не принимал соловьевскую критику религиозно-нравственных воззрений Л. Н. Толстого и прямо спорил со взглядом философа на войну. Приводятся тексты трех до сих пор неизвестных «Воскресных писем»: одно из них под названием «Государственная церковь» не было опубликовано в газете в 1897 году и сохранилось в архиве Вл. Соловьева; другое также не было напечатано в газете по цензурным причинам, но после смерти автора было опубликовано в одном из отечественных журналов; наконец, третье из публикуемых писем появилось в газете «Русь» спустя некоторое время после прекращения публикации цикла. Отмечается, что целью этой не замеченной составителями Собрания сочинений публикации является указание внимательному читателю на цензурные причины приостановки цикла.