Несмотря на то что произведение Вл. С. Соловьева «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» хорошо изучено, фрагмент этого труда «Краткая повесть об антихристе» до сих пор вызывает определенные вопросы у интерпретаторов. Так, не до конца прояснены причины отсутствия стилевого единства частей повести. Исследователи по-разному объясняют данный факт. В связи с этим исследуются причины стилевых особенностей произведения. В свете указанной проблемы представляется целесообразным снова обратиться к тексту «Краткой повести об антихристе» и посредством метода критической интерпретации, а также исходя из презумпции добросовестности автора (Соловьева) на ее материале попытаться прояснить, является ли отсутствие стилевого единства текста результатом некоего замысла или же следствием исторических особенностей создания произведения. Выдвигается гипотеза о том, что изменение стиля, тона повествования, некоторых характеристик главного героя повести связано с тем, что, исследуя природу зла, Соловьев фактически затрагивает два аспекта одного и того же феномена, названного антихристом: в первом случае Соловьев рассматривает индивидуально-психологическое измерение зла; во втором случае Соловьев изучает социальное измерение зла. Рассматривается позиция Г. Д. Гурвича и Б. П. Вышеславцева в отношении описанного Соловьевым феномена антихриста, который определяется Вышеславцевым как власть техники или техника власти, в которой он усматривает имманентное зло индустриальной культуры. На основе анализа художественных образов повести делается предположение том, что в конце жизни Соловьев испытывал повышенный интерес к протестантизму.