Статья: Антихрист-технократ: опыт интерпретации двух смертей одного персонажа (2025)

Представлен обзор докладов межвузовской научной конференции студентов, магистрантов и молодых ученых (с международным участием) «Поэзия как жанр русской философии (по страницам журнала “Соловьёвские исследования”)», посвященной 125-летию кончины Вл. С. Соловьева. Дана краткая характеристика докладов, прочитанных на заседаниях трех секций: секции 1 «Философская поэзия XVIII - п. п. XIX в.»; секции 2 «Философская поэзия вт. пол. XIX в.»; секции 3 «Философская поэзия XX в.». Отмечаются важнейшие универсальные темы, характерные для философской поэзии, такие как смысл жизни, человеческое существование, соотношение Божественного и земного, познание сущностных проблем бытия, историческое призвание России, роль России в судьбе народов и другие. Акцентируется роль Межрегионального научно-образовательного центра исследований наследия В. С. Соловьева (Соловьевского семинара) в совершенствовании преподавания вузовского курса философии.

Черновой перевод нескольких глав из книги Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра», выполненный Вячеславом Ивановым в августе-сентябре 1919 г., публикуется в настоящем приложении впервые.

Впервые анализируется черновой перевод отдельных фрагментов из книги Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра», выполненный русским поэтом-символистом, теоретиком символизма и мыслителем Вячеславом Ивановичем Ивановым (1866-1949). Особое внимание уделяется истории этого перевода: Ницше был важной фигурой для Иванова и оказал значительное влияние на его исследования в области греческой трагедии и дионисийской религии, так что желание взяться за перевод его трудов у Иванова было давно, но публикуемые черновики относятся к 1919 г., когда Ф. Ф. Зелинский, антиковед и филолог-классик, предложил Иванову поучаствовать в проекте издательства «Всемирная литература», где он выступил в качестве редактора «Избранных сочинений» Ницше. Этот проект не был осуществлен, поэтому Иванов не довел работу над переводом до конца. Стиль рассматриваемого сочинения Ницше представляет особую трудность для переводчика: для сравнительного анализа перевода Иванова привлекаются некоторые другие русские переводы (Ю. Антоновского, Д. Борзаковского, Я. Голосовкера). Делается вывод о том, что только интерпретацию Иванова можно рассматривать как стилистически близкий и конгениальный перевод, в силу того, что он отказывается от идеи буквалистского перевода, не допуская, впрочем, очевидных смысловых вольностей, и стремится выработать особую манеру, для которой характерно обращение к книжной лексике, отказ от просторечий и неологизмов, сохранение риторических фигур и прием ритмизации. В приложении к настоящей статье публикуется сам перевод с вариантами, позволяющими проследить работу над текстом.

Предложен новый подход к интерпретации статьи Вл. Соловьева «Импрессионизм мысли», посвященной творчеству поэта-предсимволиста Константина Случевского (1837-1904). Понятие «импрессионизм мысли», используемое философом в данном литературно-критическом тексте при характеристике лирики К. К. Случевского, до сих пор окончательно не прояснено. Предлагается для выявления исходного значения этого понятия учитывать биографический фактор, так как он помогает прояснить и эволюцию соловьевского отношения к Случевскому как поэту, и отношение мыслителя к «импрессионизму» как культурному явлению. В связи с этим затрагивается вопрос о личном общении философа с известными художниками его времени с точки зрения их возможного влияния на соловьевскую эстетику, а именно на его воззрения на живопись. Для более четкого понимания формулировки «импрессионизм мысли» предлагается рассматривать данную литературно-критическую статью Соловьева в контексте его общей эстетической концепции, базируясь на которой философ высказывал свои суждения о лирических текстах поэтов XIX столетия, и о том сугубо философском контексте, на фоне которого была написана опубликованная в 1897 г. статья, то есть прежде всего на фоне соловьевской гносеологии, нашедшей выражение в его незавершенном трактате «Теоретическая философия» (1897-1899 гг.).

На основе сравнительного метода рассматривается различие в религиозном опыте Ф. М. Достоевского и К. Н. Леонтьева. Доказывается тезис, что именно это различие в первую очередь обусловило идейные противоречия между мыслителями, в частности резкое расхождение по вопросу о достижимости «всеобщей гармонии» в мире. Показано, что в основании религиозной веры Достоевского лежит особого рода мистический опыт - переживание выхода за пределы своего «Я», соединения с вечными истоками бытия, со Христом и со всем человечеством. Утверждается, что основой своеобразного мистического опыта Достоевского служат главным образом нравственные интуиции - уважение к человеческой личности и любовь ко Христу, которые в силу своей чрезвычайной интенсивности приобретают у писателя характер религиозного откровения. Отмечается, что важнейшие идеи философии Достоевского - о возможности осуществления в мире всеобщей гармонии, о необходимости преображения человеческого сердца путем жертвенной любви и сострадания, о принятии человеком на себя всеобщей вины - имеют мистические истоки, религиозное мировоззрение Леонтьева, которое сам философ называл «мистицизмом», в отличие от мировоззрения Достоевского, в действительности опиралось не на мистический опыт, а именно на экзистенциальные переживания. Делается вывод, что экзистенциальное философствование, строящееся на опыте пограничных ситуаций страха и «отчаяния во всем земном», привело Леонтьева к покою веры и стало для него путем построения его христианского мировоззрения.

Рассматриваются жанровые особенности элегий В. С. Соловьева и поэтические традиции этого жанра. Данная проблема намечена в современной науке лишь в общем виде и требует дополнительных исследований, которые позволят, с одной стороны, определить степень актуальности для Соловьева-поэта жанровой формы элегии, с другой - уточнить вопрос о характере эволюции жанра в русской литературе конца XIX века. Опираясь на концепцию элегии, предложенную В. А. Козловым, выявляются различные жанровые модели элегии («кладбищенская», «осенняя», «унылая», аналитическая, метафизическая, элегия навязчивого воспоминания) в поэтическом наследии Соловьева, анализируются их существенные признаки. Исследуются элегические традиции, заложенные русскими поэтами-романтиками. Проводится сопоставительный анализ элегической поэтики Соловьева и В. А. Жуковского, Е. А. Баратынского, А. С. Пушкина на различных художественных уровнях (эмоциональный строй, тип лирического субъекта, характер образности, структура, элегическое время и пространство, стиль). Делается вывод о том, что канонический жанр элегии, различные элегические модели имеют отражение в поэтическом наследии Соловьева на протяжении всего его творческого пути. Усвоив поэтику жанра в его классическом виде, философ переосмысляет те элементы, которые не соответствовали его мировоззрению, внутреннему строю творческой индивидуальности и новой поэтической эпохе, в рамках которой элегия обретает философский характер.

Статья посвящена анализу взаимоотношений князя В. Ф. Одоевского и славянофилов в 1850-1860-е гг. Определяются точки идеологического отторжения и сопряжения между ними. В качестве точек отторжения указываются характерные для В. Ф. Одоевского защита человеческой личности, апология реформ Петра I и Александра II, приветствие западного просвещения, исторические взгляды славянофилов, их преклонение перед народом, теория «общества». В качестве точек сопряжения отмечается солидарность В. Ф. Одоевского с представителями славянофилов по целому ряду вопросов: защита русской общины, земской и остзейский вопросы, защита православной церкви и обличение иезуитства, христианское понимание сущности свободы, аполитизм в оценках идеологических подходов. Все это позволяет скорректировать точку зрения современных исследователей, рассматривающих отношения Одоевского и славянофилов через призму безусловного антагонизма.

Рассматриваются замысел, история появления и содержание сборника евразийцев «Россия и латинство». Отмечается, что данное издание, хотя и не привлекает к себе значительного внимания исследователей, представляет собой очень показательный и поучительный опыт самоопределения евразийцев между Востоком и Западом. С использованием подходов философской компаративистики, истории идей историко-генетического метода и элементов когнитивно-семантического анализа изучается история идей евразийцев. Выделяются практические мотивы Николая Трубецкого и других организаторов евразийского движения в подготовке сборника, их заинтересованность в противодействии планам Римо-католической Церкви в России. Выявляются два основных слоя в смысловом наполнении сборника: первый из них составляют полемические антилатинские тексты П. Н. Савицкого, П. П. Сувчинского и Н. С. Трубецкого; второй - справочно-аналитические тексты П. М. Бицилли, Г. В. Вернадского, А. В. Карташева, Г. В. Флоровского и В. Н. Ильина. Первая группа авторов рассматривается как полемисты, вторая - как комментаторы. Значительное внимание уделяется рецензии на сборник евразийцев известного философа Зарубежья И. А. Ильина, а также выяснению причин столь благожелательного отношения философа к данному сборнику. Констатируется как практическая, так и концептуальная неудача сборника «Россия и латинство», поскольку в оптике евразийцев профиль «латинства» оказался очень смутным. В качестве причин этой неудачи указываются не только поспешность в подготовке сборника, связанная с конъюнктурными мотивами, но и недостаточная готовность евразийцев к изучению и интерпретации духовного и культурного опыта христианского Запада.

Рассматривается тема развития как процесса восхождения к всеединству в работах В. С. Соловьева и ряда представителей отечественной науки, в первую очередь в исследованиях основателя культурно-исторической школы в психологии Л. С. Выготского и в современном мыследеятельностном подходе к образованию. В статье В. С. Соловьева «Три силы» развитие определяется как процесс восхождения ко всеединству (многоединству), действие третьей силы истории, интерпретируется как движение от уловного к менее условному виду бытия на основе снятия ограничивающих условий с более полного и богатого источника бытия. С использованием строгих средств новой формальной аксиоматической системы языка - Проективно Модальной Онтологии, демонстрируются единые структуры восхождения ко многоединству как в исследованиях В. С. Соловьева, так и в концепции развития значения слова у Л. С. Выготского и в организации процесса образования как мыследеятельностного многоединства. Восхождение ко всеединству у В. С. Соловьева рассматривается на примере его работы «Критика отвлеченных начал», где последовательность смены отвлеченных начал в критике соответствует движению от все более условных ко все более безусловным началам, что выражает процесс развития. В общем случае идея развития оказывается центральной в философии всеединства, поскольку развитие есть становление всеединства (многоединства) во времени, в рамках Становящегося Абсолютного. Предположение о подобной архетипичности идеи развития в истории отечественной науки иллюстрируется на примере работы Л. С. Выготского «Мышление и речь», где идеи развития применяются к значению слова и его становлению в ряду развития понятийного мышления. Аналогичная методология восхождения ко всеединству (многоединству) просматривается и в современном мыследеятельностном подходе в образовании. Делается вывод о едином архетипическом понимании «развития» во всех определениях отечественной философско-научной мысли, наиболее органично представляющей путь России как выразителя третьей силы истории и бытия.

Представлен литературный портрет писательницы Поликсены Соловьевой (Allegro) (1867-1924), младшей сестры знаменитого философа, в контексте рецепции наследия В. С. Соловьева в творчестве «младших» символистов и деятелей «неохристианского» движения. Отдельное внимание уделено повести «Небывалая» (1912 г.), которая является поздней полемической репликой на софиологию Соловьева и его религиозно-эротическую утопию с позиций модернистского жизнетворчества и саморефлексии. Подчеркнуто, что интерес к творчеству писательницы актуализировался на рубеже XX-XXI веков на волне популярности гендерной теории и феминистских концепций, когда важное место заняли исследования феноменов женского авторства и женского письма. Рассматриваются обстоятельства, связанные с выступлениями Соловьевой в Санкт-Петербургском Религиозно-философском обществе, посвященными памяти философа: реакция ближайшего окружения, медийное освещение. Впервые публикуется полный текст доклада «Несколько слов о моем брате Вл. Соловьеве», с которым она выступила на собрании Религиозно-философского общества 19 января 1913 г. В научный оборот вводятся и другие архивные материалы, что позволяет восполнить существующие лакуны в творческой и личной биографии писательницы.

По рукописным источникам восстанавливается правильное прочтение заключительного стиха эпиграммы Вл. С. Соловьева на К. П. Победоносцева («На разных поприщах прославился ты много…»), уточняется время ее создания (Святки 1891/1892 гг.) и впервые дается развернутый комментарий к этому произведению и появившейся одновременно с ним эпиграмме-«оде», написанной в соавторстве с кн. С. Н. Трубецким. Исправляются ошибки и неточности, копившиеся с момента первой публикации эпиграмм (1902 г., 1918 г.). Детально, с опорой на архивные источники, реконструирован исторический эпизод, давший повод к остроумным поэтическим инвективам против обер-прокурора Синода. Материал для предпринятого исторического экскурса был обнаружен в архиве С. А. Рачинского, хранящемся в РНБ. В приложении к статье публикуется одно из писем Рачинскому А. Н. Бахметевой (писательницы, пострадавшей от плагиата, той самой «кражи», допущенной Победоносцевым, которую и высмеял Вл. С. Соловьев). Письма других лиц обильно цитируются в тексте.