В статье рассматривается формирование представлений о Японии в начале XX века на страницах русского периодического издания «Вестник Европы». Журнал «Вестник Европы» - флагман отечественной и мировой политики и культуры. На страницах издания в период с конца XIX до начала XX века публиковались материалы, отражающие непростые отношения между двумя странами - Россией и Японией в ситуации военного конфликта. Изученные материалы публикаций в журнале «Вестник Европы», демонстрирующие эволюцию восприятия экзотической страны русскими путешественниками, с разными целями прибывавшими в Японию, объясняют интерес к ней, к ее культуре и традициям. Особое внимание уделяется беллетристическому наследию известного русского художника-баталиста В. В. Верещагина. Его путевые заметки и «японская» серия картин запечатлевают специфику и исключительность незнакомой страны.
Подмосковная усадьба Варгиных «Ляхово» - памятник архитектуры и место съемок известного телефильма «Формула любви». В таком качестве усадьба служит объектом интереса туристов. Привязка к событиям фильма позволяет развернуть в усадьбе экспозиции, посвященные дворянскому быту времен царствования Екатерины II и вопросам кинопроизводства. Также существуют дополнительные возможности для проектирования музейной экспозиции связанные с забытым в настоящее время делом Анны Барюссо. В 1908 г. в усадьбе произошло убийство девушки из кружка золотой молодежи. История имела общественный резонанс за счет причастности представителей элиты общества начала XX века и может быть интерпретирована в музейном пространстве усадьбы. Помимо запоминающихся отношений любви и ревности, дело об убийстве дает возможность показать особенности судебной системы Российской Империи, суда присяжных, оправдательного вердикта и особенностей его обжалования. Отдельная тема - деятельность судебных репортеров и отражение в средствах массовой информации крупных судебных процессов. Ненаказанность деяния позволяет поднимать сложные вопросы ответственности личности и общества перед жертвами преступлений. Ошибки, допущенные полицией при расследовании дела, могут стать основой создания экскурсионных программ, посвященных криминалистике тех лет. То, как прокуратура и защитник представляли присяжным доказательства, допрашивали свидетелей, участвовали в прениях, представляет собой интересный материал для показа правовой культуры российского общества тех лет в срезе событий громкого дела. Наличие в Ляхово усадебного парка создает возможности привлекать к работе аниматоров и предоставляет пространство для использования современных информационных технологий (например, дополненной реальности). Дело Барюссо представляет собой пример влияния архивных документов на музейную экспозицию.
В статье дан анализ архетипических кодов федосеевской игрушки-каталки «Пароход». Для исследования комплекса пароход/ корабль/ ладья/ судно привлечены материалы археологии и истории искусства, начиная с эпохи неолита, исторической и народной этимологии русского языка, образности параллельных промыслов отечественной народной культуры. Сделан вывод о том, что в сложившемся образе корабля-колесницы федосеевского промысла конца XIX - середины ХХ веков возобладали черты дневного солнечного начала, воплотилась модель гармоничного, упорядоченного мироздания рая на земле.
В публикации на основе устных семейных преданий и архивных документов восстановлена история нескольких поколений рода Кусаковых - Куз(ь)миных в контексте жизни смоленского уездного дворянства второй половины XIX - начала XX века. Описаны быт и нравы представителей разных сословий. Судьбы героев очерка показаны в переломные моменты отечественной истории. Схема родственных связей призвана облегчить восприятие приведенной информации.
В статье рассматривается тема посвящения в «знающих» на примере быличек и преданий, собранных фольклористом Д. Н. Садовниковым в 1860-70-е гг. Несмотря на то, что Д. Н. Садовников собирал свои материалы в Самарском крае, данные тексты типичны для Среднего Поволжья по своему содержанию. Поэтому они являются отражением средневолжской фольклорной традиции. Новизна исследования состоит в выделенных способах посвящения в «знающих»: прямое взаимодействие с нечистой силой, родительское проклятие, чтение магических книг, обладание необычной внешностью, путешествия. Эти способы инициации фантастичны по сравнению с теми фактами постижения тайных знаний, приведенными в этнографической литературе, и раскрывают глубину человеческих страхов перед неизвестным и сверхъестественным.
В статье рассматривается восприятие гимнастического дискурса русскими писателями в 1840-1850-х гг. Гимнастика как особая теория и практика в XIX в. получает новое содержание: внимание врачей и преподавателей приковывает механика движения, рассматривающаяся, как правило, в контексте достижений в анатомии и физиологии. В России гимнастический дискурс формируется в конце 1820-х - начале 1830-х гг. Впрочем, мода на посещение гимнастических залов появляется только в середине XIX в. Одним из первых писателей, полноценно откликнувшихся на «новый проект» гимнастики, стал В. А. Соллогуб, сатирически осмысливший модную практику в сборнике «Черты петербургской жизни 1847 года». В фокусе нашего исследования находится преломление концепции гимнастики в осмыслении Л. Н. Толстого и Н. Г. Чернышевского. Позиции этих авторов во многом противоположны друг другу. Для «молодого» Толстого гимнастика - часть грандиозной программы по упорядочиванию жизни, позволяющей преодолеть разрушительное влияние общества. Стремление к «всестороннему развитию всего существующего», характерное для мировоззрения писателя конца 1840-х - начала 1850-х гг., согласуется с его увлечением гимнастикой, но не исходит из него. Чернышевский, в отличие от Толстого, гимнастику не практикует. Он видит в этой телесной практике лишь некоторое дополнение к общественно-полезному труду. Причем гимнастика, с его точки зрения, может приносить не только пользу, но и вред - в том случае, если она становится навязчивой идеей, вытесняющей всякую осмысленную деятельность.
Статья посвящена исследованию «красноярского текста» русской литературы конца XIX - начала XX вв. В центре внимания находятся архивные источники, художественные произведения, эго-документы, газетные статьи, посвященные Красноярску как центру Енисейской Сибири и связанные с приездом в столицу губернии А. П. Чехова и цесаревича Николая Александровича. Делаются выводы об особенностях восприятия сибирского города, стратегиях презентации региона в публицистике и художественных сочинениях, ключевых мотивах и образах «Красноярского текста» на этапе его становления.