Исторические драмы Э. Радзинского анализируются в аспекте проблемы сверхтекста, в частности, такого его типа, как текстовое единство, представленное одной из его разновидностей - несобранным (рецептивным) циклом. В числе циклообразующих свойств пьес Э. Радзинского выявлены общность их проблемно-тематического комплекса, конфликта, типов героев, сходство принципов воплощения пространственно-временного континуума, наличие системы сквозных мотивов, автореминисценций, художественной условности как авторской стратегии, жанрово-стилистических черт и общей модальной установки. Эти свойства побуждают к восприятию отдельных пьес как структурных компонентов единого целого, ядром которого является авторский идейно-художественный вектор.
Предлагается новый подход к дифференциации героев Ф. М. Достоевского с учетом особенностей их душевной жизни. Основой для дифференциации становятся эмоции, впечатления и воображение как составляющие душевной жизни персонажей, а также их соотношение в каждом индивидуальном случае. На примере образа князя Мышкина рассматривается, как первые впечатления определяют дальнейшие межличностные отношения героев и (в отдельных случаях) являются провиденциальными для их судеб. Предложенный подход расширяет представления о специфике художественных образов русского писателя и может быть распространен на других героев Ф. М. Достоевского.
Наследие русских религиозных символистов А. Блока, А. Белого, В. Иванова рассматривается в статье с точки зрения современной теории сверхтекста. Символистское текстовое единство объединяет в себе признаки как ассоциативно-смыслового (наличие концептуального ядра, мифопоэтических констант), так и циклического (цикл как жанр и композиционный принцип) типов сверхтекста. Ядром у теургов является программа, возлагающая на искусство религиозные функции. В художественном творчестве она реализуется системой устойчивых символов (солнце, заря, музыка, роза, крест, Дионис, золото, лазурь и др.) Показаны своеобразие каждого из авторских сверхтекстов и их взаимодействие между собой. После кризиса символизма в 1910-е годы в коллективно-авторской форме символистский сверхтекст перестает существовать, но в авторских сохраняются все его изначальные черты. Впоследствии художественное творчество В. Иванова и А. Белого определяется новыми программами: единения церквей у первого, антропософской у второго. Осознанность и системность творческих установок символистов позволяет определять их сверхтекст как направленческий или программный.
В статье впервые системно рассматриваются произведения Северного текста русской литературы для детей, в которых возникает образ тундры: повести и рассказы М. Барышева, В. Бороздина, Е. Коковина, А. Мошковского, А. Миронова, М. Скороходова, А. Членова.
Цель работы - охарактеризовать специфику образа тундры как элемента художественной картины мира Севера в произведениях для детей. Задачами исследования являются выявление места и значения образа тундры в художественной картине мира Северного текста русской литературы для детей с помощью определения его смысловых связей с другими образно-мотивными элементами; выделение и характеристика особенностей образа тундры как модели мира в произведениях о Севере для детей. Автор для анализа самобытной художественной картины мира Севера в произведениях для детей использует интегративный подход, совмещающий элементы методов хронотопического, мотивного, мифопоэтического анализа. Образ тундры в структуре художественной картины мира исследованных текстов занимает значимое место и во многом определяет их региональную специфику. Порожденный реалистическими представлениями о природе Севера, он в художественном сознании писателей часто приобретает мифопоэтические черты, мыслится как отдельный мир со своими специфическими хронотопическими чертами, обитателями, устойчивыми закономерностями жизни. Этот мир в более широком пространстве Севера не существует изолированно: образ тундры через систему устойчивых мотивов семантически коррелирует с другими элементами художественной картины мира Северного текста русской литературы для детей.
Впервые рассматривается влияние Серебряного века в прозе основоположника советского романа воспитания. В качестве фоновых, затекстовых в «Педагогической поэме» выделяются отсылки к образам М. Врубеля и Л. Андреева. Показана зависимость А. Макаренко в рецепции идей Ф. Ницше от символистско-горьковской интерпретации сверхчеловека как сверхиндивидуалиста, т. е. сверхколлективиста. Игра, составляющая основу жизнетворчества у символистов, в этом же качестве сохраняет свое значение для писателя-педагога. Обращают на себя внимание многочисленные переклички автора «Педагогической поэмы» c «Театром для себя» Н. Евреинова. Имплицитное бытование традиции Серебряного века позволяет ей не нарушать общий традиционно реалистический тон повествования у А. Макаренко.
В статье впервые системно рассматриваются произведения Соловецкого субтекста Северного текста современной русской литературы для детей (повести А. Г. Горюновой-Борисовой, Н. Свестен, Н. Вишняковой). Выделены две жанровые разновидности современного Соловецкого текста, который пересекается с детским текстом - православные художественные учебники и приключенческие повести. Охарактеризованы устойчивые для разных текстов образы (неба, моря, ветра, животных и растений) и мотивы (отражения, границы, детства и взросления, пути), определяющие особенности островного локуса.