Исследование исторической памяти представляет собой ключевой инструмент для понимания механизмов формирования коллективной и индивидуальной идентичности. Представления о прошлом, оценка значимости тех или иных эпох и событий выступают не просто как сумма знаний, но как смысловой фундамент, на котором строится осознание общности, принадлежности к народу и государству. Эти представления формируют призму, сквозь которую интерпретируются современные социально-политические процессы, которые, в свою очередь, служат основой для обоснования текущих ценностных ориентаций и поведенческих моделей. Особую актуальность это направление исследований приобретает в контексте полиэтничных и поликультурных регионов, где общероссийская идентичность находится в сложном взаимодействии с региональными и этническими компонентами самосознания. Одним из таких регионов выступают территории России, находящиеся непосредственно у Каспийского моря: Астраханская область, Республика Калмыкия и Республика Дагестан. Многонациональный состав этих субъектов РФ, сложный, насыщенный исторический контекст их вхождения в состав России сформировали региональное восприятие, отличающееся местной спецификой. Цель данной работы - сравнительный анализ исторической памяти населения Астраханской области, Республики Калмыкия и Республики Дагестан. В статье были выявлены как общие, так и специфичные черты общественного мнения относительно событий российской и мировой истории. Особое внимание было уделено сравнению мнений представителей различных возрастных поколений: молодежи, чье мировоззрение формировалось в постсоветскую эпоху, и старшего поколения, чья идентичность в значительной степени укоренена в советском опыте. Кроме того, в фокусе исследования находятся представления респондентов о символическом наследии своих регионов - персоналиях и объектах, олицетворяющих локальную идентичность.
Статья посвящена проблеме противостояния ментальным информационным войнам, затрагивающим макрорегиональную безопасность, которые ведутся в настоящее время против России. При анализе особенности ментальной войны рассматривается также сущность когнитивной войны, как одного из ее вариантов. В работе указывается, что основным способом ведения ментальных войн является фальсификация и предвзятая интерпретация событий. Наиболее эффективная защита от фальсификаций - это правдивая информация и объективность оценок. Часть операций ментальных войн направлена против сохраняющегося духовного единства России и республик бывшего СССР. Одним из регионов, где такое единство может быть не только сохранено, но и получить новый импульс своему развитию является Каспийский макрорегион. В статье утверждается, что противостояние ментальным войнам относительно этого региона, может быть рассмотрено в контексте формирования единого социокультурного пространства стран этого региона. Автор связывает развитие единого социокультурного пространства стран Каспийского региона с заботой о Каспии и поддержанием необходимого для всех людей, проживающих в регионе, мира, добрососедства и сотрудничества. На основе этих базовых идеалов возможно конструирование макрорегиональной коллективной идентичности. Каспийская макрорегиональная идентичность кроме географических оснований имеет также социокультурные и исторические предпосылки, благодаря которым возможно создание обновленного единства народов Каспийского макрорегиона. В результате проведенного анализа автор приходит к выводу, что создание каспийской макрорегиональной идентичности позволит выработать действенный ментальный иммунитет против акций ментальной информационной войны, что станет одним из факторов ментальной безопасности России и других стран каспийского региона.
Статья посвящена исследованию ценности жертвенности и ее воплощении в мировой культуре с позиции различных интерпретаций и подходов. В условиях традиционной культуры представлены образы жертвенности как одной из высших форм выражения нравственного поведения, показана их динамика в современном социуме, ориентированном на укрепление базовых потребностей в безопасности, индивидуализм и гедонизм. С позиции экзистенциального подхода жертвенность рассматривается как самоотречение, свобода от базовых потребностей личности, смещение доминант сознания и поведения от личных интересов к Другому, к социальным целям, нравственным или когнитивным идеалам, как особый выбор личности, действующей вопреки базовым потребностям в сохранении безопасности.
В статье исследуется трансформация рынка креативных профессий в условиях экспансии генеративного искусственного интеллекта (ИИ), выделяются кластеры профессий, наиболее подверженных риску замещения: от сфер киноиндустрии и музыки до литературы и перевода. Изменения носят двойственный и противоречивый характер. С одной стороны, искусственный интеллект автоматизирует рутинные операции; снижает порог входа в профессию, любой пользователь может создать изображение, текст или аудио с помощью нейросетей; ускоряет процессы генерации контента, редактирования в реальном времени; создаёт новые форматы и т. д. С другой стороны, это порождает серьёзные вызовы: угроза сокращения рабочих мест (особенно на начальных уровнях и в рутинных специализациях); размывание границ авторского права и творческой уникальности; риски дезинформации (дипфейки, сгенерированный контент без маркировки); этические противоречия (замена живых актёров виртуальными моделями, имитация стиля реальных артистов и т. д.). По мнению авторов статьи, полная замена человека ИИ в креативном секторе невозможна. Необходимо учитывать, что ИИ достиг результатов в обработке огромных массивов информационных данных, в комбинаторике форм, но лишен экзистенциального опыта, способности к чувственному переживанию и глубокому осмыслению результатов творческой деятельности. Поэтому замена человека ИИ возможна только в том случае, если человек не предлагает герменевтическую глубину - способность связывать текст с уникальным историческим моментом, личным эмоциональным опытом и этическим контекстом. Тогда сохранится статус человека как творца культуры, культурных смыслов и ценностей, способных преображать внутренний мир личности и обеспечивать историческую преемственность человеческого духа, и, как следствие, культурная безопасность. Поэтому ИИ не должен заменять творчество как таковое, а только механизированные формы интеллектуального труда.
В статье рассматривается динамика институциональных аспектов социокультурных систем. Основной целью статьи является выявление взаимодействия институтов традиции и инновации, показывается каким образом с одной стороны моделируется и поддерживается их единство и целостность для сохранения смысложизненных ориентаций российского общества и культурной безопасности, а с другой как изменяются и адаптируются их взаимоотношения в поиске новых идей для реализации многообразия социального и культурного бытия. В статье анализируются возможности использования традиций народного творчества для стимулирования интеллектуально-творческого потенциала общества и развития креативных индустрий, как новых культурных форм, указываются базовые условия и требования, способствующие формированию позитивных направлений социокультурного развития и сохранению ядра российской культуры, а также происходящие негативные процессы, формирующие «ложные аттракторы» и наносящие ущерб как усвоению традиций локальной культуры, так и единому культурному пространству страны. Культурная среда как пространство диалога традиции и инновации способна интегрировать российское общество и передавать социокультурный опыт между поколениями, но при условии сохранения за культурой качества метасистемы, а не сектора социально-экономического развития и объекта креативной экономики.
В мире постоянно возникают угрозы, связанные с неадекватной оценкой и нерациональным использованием новейших технологий, приводящих к революционным изменениям. Переживаемый в настоящее время исторический момент, многими аналитиками оценивается как цифровая революция. Происходящие изменения действительно носят по-настоящему революционный характер и это требует от аналитической науки таких же революционных подходов и адекватных оценок. Но эти оценки должны носить объективный характер. Неадекватные оценки возможностей и последствий применения новейших цифровых технологий приводят профессиональные элиты к системным сбоям, вызывают кризисы и новые угрозы и вызовы для безопасности. В перспективе подобная неадекватность грозит тем, что общество и государство могут быть заведены такими элитами в исторический тупик. Возникает угроза цивилизационного уровня. В настоящей работе мы намерены рассмотреть актуальные вопросы, связанные с развитием цифровых технологий и их влияние на систему безопасности современных обществ и государств. Нас интересует реакция, оценка и поведение профессиональных элит, которые отвечают как за развитие цифровых технологий, так и за их неправильное применение на практике.
Евразийское геополитическое пространство вновь становится актуальной темой глобальной политики и вновь оказывается в эпицентре внимания ведущих мировых игроков. В этом регионе вновь обостряются старые противоречия и возникают новые угрозы, грозящие сломать существующий здесь миропорядок. Реакция на эти изменения политических элит не всегда оказывается адекватной и своевременной. Это еще больше сталкивает противоречия международных отношений. В настоящей работе анализируются текущие политические события, которые и формируют геополитическую картину современной Евразии. Цель работы - дать анализ современного состояние международных отношений в узловых конфликтных зонах Евразии и показать, как эти угрозы влияют на переформатирование геополитической картины мира. Носящие на первый взгляд калейдоскопический характер события, на самом деле укладываются в сложную картину, отражающую противоречивую политическую повседневность. Все это в свою очередь заставляет академическую науку пересматривать критерии диагностики евразийского геополитического пространства.
Геополитический треугольник Россия-Индия-Китай (РИК) рассматривается как структурный элемент формирующегося многополярного миропорядка, противостоящего отживающей однополярной модели. В современной политической конфигурации РИК представляет собой не противостоящий кому-либо формальный альянс, а гибкую прагматичную формацию, основанную на принципах суверенитета и равноправного учета интересов. В качестве практических проявлений новой модели выделяются два ключевых аспекта: формирование инклюзивной архитектуры международной безопасности, основанной на принципе «неделимости безопасности» в противовес исповедуемой НАТО «безопасности для избранных» и создание новой модели экономических отношений. В экономической сфере акцент сделан на процессах дедолларизации, развитии расчетов в национальных валютах, создании альтернативных финансовых институтов (BRICS Pay, Новый банк развития) и транспортных коридоров («Север-Юг», «Экономический пояс Шелкового пути»). Санкционное давление Запада на Россию стало катализатором ускоренного строительства параллельной экономической экосистемы, устойчивой к внешнему воздействию. Анализ глобальных процессов позволяет считать, что треугольник РИК трансформировался из инструмента регионального взаимодействия в глобальный драйвер перехода к кооперационной системе международных отношений, основанной на многосторонности и предлагающей привлекательную альтернативу для стран Глобального Юга и Востока.