Данная статья продолжает исследование «не-идеальной» эпистемологии, фокусируясь на коллективных эпистемических установках, таких как предрассудки и стереотипы. Традиционно получающие негативную оценку, эти установки рассматриваются с точки зрения их эпистемического статуса, отличного от моральной оценки. В статье оспаривается представление о предрассудках и стереотипах как изначально ложных, акцентируются их функции экономии познавательных усилий и социальной легитимации, впервые отмеченные У. Липпманом. Подчеркивается различие между истинностью и корректностью (обоснованностью) стереотипа как эпистемической установки, где приоритет отдается процессуальному аспекту формирования убеждения. В статье поддерживается вероятностный подход к оценке точности стереотипов, их трактовка как родовых утверждений, истинность которых следует оценивать эмпирически, а не априорно
В книге «Кризис Хайдеггера» Ганс Слуга исследует проблему взаимоотношения философии и политики. Он анализирует роль немецкой философии (с акцентом на случае М. Хайдеггера) в нацистской Германии (1933–1945) и в предшествующие годы начиная с Первой мировой войны. Исследуемая проблема представлена в виде серии вопросов, сгруппированных по тематическим блокам: (1) этика и эпистемология, (2) интеллектуальная и/или моральная ответственность, (3) роль философии в политике, (4) философские идеи и общественные изменения, (5) философия и исторический контекст, (6) молчание и бездействие философии. Эти вопросы сопровождаются ответами, сформулированными по итогам прочтения книги Г. Слуги.
Целью исследования является текстологический анализ проекта «Истории сексуальности» М. Фуко. Результат текстологического анализа представлен в качестве концептуальной схемы, обозначенной автором как один из вариантов маргинальной антропологии XX века. Актуальность проведённого текстологического анализа связана с интерпретацией ключевых для проекта «Истории сексуальности» понятий, восходящих к античной философской традиции. В ходе исследования использовались аналитический, феноменологический и герменевтический методы с целью проблематизации генеалогии человека в современной европейской философии. Аналитическая реконструкция интерпретационной стратегии М. Фуко в проекте «Истории сексуальности» даёт возможность проследить историческое обоснование этапов европейской субъективности, связанных с представлением человека о самом себе.
В статье рассматриваются сложности понимания и использования концепции нарративной идентичности, предложенной Полем Рикёром: подчеркивается, что участвующие в поддержании идентичности категории характера и данного кому-то слова не являются противопоставленными друг другу. В зависимости от типа их взаимодействия возникают два типа идентичности: тождественность и самость, которые в свою очередь тоже не есть взаимоисключающие модусами, но являются полярными в смысле создания между ними линий напряженности, заставляющих субъекта склоняться то к одному, то к другому полюсу. Нарративная идентичность представляет собой опосредующий механизм, связывающий между собой эти четыре категории. В статье рассматривается проблема сомнения в «подлинности» такой конструкции идентичности, которая оказывается изменчивой, основанной на произвольном выборе субъекта. Высказывается предположение, что эта форма идентичности является адекватным ответом на расширяющиеся возможности субъектов и ускорение изменчивости их жизненного мира. В конце статьи автор развивает предположение Рикёра о том, что категория нарративной идентичности может применятся к коллективным субъектам. Делается вывод, что данная категория может быть плодотворна для осмысления нарративов политики памяти, самосознания сообществ, однако пока налицо сложности ее практического применения, которые требуют дальнейших исследований.
В работе рассматривается экспертиза как эпистемическая и социальная практика, которая обеспечивает возможность доверия в условиях информационной нестабильности и цифрового шума. Анализируются философские основания экспертности с опорой на концепции эпистемической добродетели (Л. Загзебски) и социальной природы знания (Р. Рорти). Проводится разграничение между когнитивным, эпистемическим, экспертным и этическим уровнями знания. Обосновывается, почему подлинная экспертность невозможна без личной ответственности субъекта и признания его суждений как заслуживающих доверия. Эксперт в современном мире предстает не просто носителем знаний, а участником публичного пространства, где его знание должно быть признано как подлинное и значимое.
Традиционные для аналитической философии логические методы слабо применимы для анализа суждений, выражающих религиозные воззрения, поэтому сфера аналитической философии религии чаще всего ограничивается лингвистическим анализом таких суждений. Этот способ достаточно часто и весьма успешно применяется для анализа суждений теистического характера. Представляется, что весьма специфической проблемой в таком случае становится экспликация социального феномена нетрадиционной религиозности, поскольку анализу в таком случае подвергаются суждения, выражающие альтернативные взгляды на существование религиозных объектов. Кроме того, нетрадиционная религиозность может и не носить теистического характера, что выводит нас за пределы традиционного для аналитической философии религии дискурса. Нам видится, что для решения данной проблемы в рамках аналитического подхода необходимо рассматривать традиционные и нетрадиционные религии в рамках общего метадискурса, включающего в себя альтернативные религиозные взгляды как подсистемы.
Коллективный труд подготовлен по материалам Международного юбилейного рериховского форума. В работе форума приняли участие ученые из разных регионов России, из Индии, Монголии, Киргизии, Италии. Форум был посвящен проблемам культуры в техногенной цивилизации, перспективам миротворческого и культурного строительства. Специальный раздел посвящен освещению художественного, научного и литературно-философского наследия Н. К. Рериха и его значения для мировой культуры. Дискуссии велись по актуальным темам защиты и сохранения культурных ценностей как в военное, так и в мирное время, роли культуры в мировых цивилизационных процессах, в государственном строительстве и экономике. В фокусе внимания участников были проблемы формирования новых парадигм в науке под влиянием восточных философских учений, взаимодействия науки и искусства, науки и религии, тенденции искусства будущего. Книга рассчитана как на специалистов, так и на широкий круг читателей, интересующихся философскими проблемами духовной культуры. Особое внимание в рецензии уделяется внимание статьям астрофизика А. Д. Панова, летчика-космонавта А. И. Лазуткина, специалиста по философии творчества А. И. Бесковой, искусствоведа Л. Чандры, других индийских авторов, а также материалам ряда исследователей в других областях. Делается вывод о том, что разнообразные материалы сборника, оригинальные исследовательские подходы объединены идеей синтеза науки, философии, искусства, религии, взаимодополнения культур Востока и Запада. Важнейшую роль в построении моста между научной эвристикой и религией, визионерским опытом способно сыграть искусство, а также эстетика, искусствоведение.
Статья посвящена компаративистскому исследованию феномена исихазма через его сопоставление с гностицизмом. В свете новейших исследований исихазм трактуется не только как восточно-христианская монашеская практика безмолвной молитвы, но также как широкое поздневизантийское умонастроение, связанное с именами Григория Паламы и его последователей Иоанна Кантакузина и Николая Кавасилы. Это умонастроение включает в себя также и светские формы, получившие название политический исихазм и лаический исихазм. Исихастская концепция вечных энергий и Фаворского света означают радикальный отказ от раннехристианских и ранневизантийских представлений, которые были пропитаны гностическим духом дуализма земного и небесного, а также отрицанием материального начала. Общим местом гностической установки был онтологический пессимизм как отрицание падшей реальности, которая была испорчена грехом. В этом отношении исихазм, демонстрируя полное следование ортодоксальной христианской традиции, тем не менее исходит из радикально противоположной установки, а именно из онтологического оптимизма. Эмпирическая материальная реальность это уже не столько мир греха, сколько пространство, наполненное невидимыми божественными энергиями, одной из которых был Фаворский свет из синоптических Евангелий.
Рассматривается концептуальный вопрос современной философской антропологии – «переживание» человеком мира. Цель исследования – описать «отчужденного» человека как объект и предмет анализа в экзистенциальном ракурсе. Философская задача состоит не в выборе одной из парадигм, но в построении базовых компонентов, «корректно (не эклектично)» интегрированных в эпистемологическую структуру такой процедуры. На выходе – все то же хрестоматийное кантовское «что такое человек?». Феноменологическая установка не отменяет аподиктической картезианской достоверности «действительного», но предполагает иные методы анализа многомерных процессов формирования человеческим сознанием «персонального» окружающего мира. Один из модусов бытия – «естественная» жизнь индивида в соответствии с изначальным «опытом субъективности»; каждый человек принципиально обладает возможностью переходить на новый уровень освоения (конституирования) «объективного» мира, следуя имманентным «указаниям». «Универсальный» анализ учитывает этот «коррелятивный горизонт». «Фактическое» содержание человеческого опыта вынуждает разум выходить за пределы вещей; «физическая» истина становится истиной метафизической. Мир существует для нас в изменении «способов данности» как некое «смысловое формообразование». Экзистенциальная «драма» человека – результат методологически неверной когнитивной репрезентации.
Произведения Фридриха Ницше обладают огромной мотивационной силой, способной в одночасье изменить вектор развития человека и даже целого сообщества. Однако данная ценность может нивелироваться рядом противоречий, которые снижают доверие к его произведениям со стороны среднестатистического читателя, привыкшего рассматривать стабильность и постоянство взглядов философа – и вообще каждого человека – как лакмусовую бумажку для оценки его значимости и достоверности. Поэтому, для того чтобы не оттолкнуть и даже расширить круг читателей Ницше, нам представляется необходимым найти точку опоры, которая позволила бы интерпретировать суть данных противоречий, что и является целью нашей статьи. И если источником для идентификации противоречий нам послужит основной дискурс Ницше, то для принципиально новой исходной позиции, которая позволила бы развертывать единую структуру предмета исследования и именно в этом контексте представить все противоречия как систему апорий, связанных в целое, будет метатекст, потому что это та локация, где автор плохо контролирует свои нарративы, будучи расслабленным и в непринужденной обстановке. Методологией служит деконструкция текста. Результатом статьи может стать целостная сеть взаимосвязанных «разломов» Ницше, каждый из которых задокументирован через леммы и паттерны, благодаря чему читатель получает не упрощенную догму, а прозрачную карту противоречий и путей их осмысления, что повышает доверие и расширяет аудиторию, готовую вступать в диалог с текстом.
Цель работы – показать, как в рамках серьезного эссенциализма Джонатана Лоу возможно частичное решение проблемы взаимосвязи между разными типами модальности. Согласно эссенциалистским концепциям модальности, сущность онтологически и эпистемически предшествует любым модальным фактам. В этом смысле очевидна связь сущности и метафизической модальности, однако связь сущности и других типов модальности, как правило, остается за рамками интереса исследователей. Дж. Лоу в ряде своих работ делает акцент на естественной модальности, которая связывается с существованием законов природы. Но как связаны естественная модальность ссущностью или метафизической модальностью, не объясняется. Опираясь на представление Дж. Лоу о том, что в сущности вещи можно выделить фундаментальную общую (fundamental general) и конкретную общую (specific general) части, мы утверждаем, что в реальном определении вещи, которое и выражает ее сущность, мы могли бы выделять смысловые части, которые и будут задавать метафизическую сущность и естественную сущность соответственно. Метафизическая сущность соответствует фундаментальной общей, а естественная – конкретной общей частям сущности. Знание о метафизической модальности основывается на знании метафизической сущности, она должна познаваться априорно. Естественная сущность, наоборот, должна открываться апостериорно, посредством апелляции к эмпирическому исследованию. Знание о естественной модальности основывается на знании естественной сущности. Тем самым, мы получаем частное решение проблемы взаимосвязи метафизической и естественной модальности в онтологии Дж. Лоу.
- 1
- 2