Выпуск: № 2 (2024)

В статье приведен анализ феномена запланированного устаревания в связи с попыткой криминализации данной практики французским законодателем. Изложены доводы автора термина «запланированное устаревание» Бернарда Лондона, высказанные в 1932 году, а также приведены наиболее яркие исторические примеры применения такого метода компанией Apple и картелем производителей ламп накаливания «Феб» (Phoebius Cartel). Затем дана характеристика запланированного устаревания с точки зрения трудовой теории стоимости и закона снижения нормы прибыли Карла Маркса, как наиболее наглядного воплощения противоречия между потребительной стоимостью (ценностью) товара и его меновой стоимостью, между качеством и количеством, материальным и идеальным. Показано, что основной целью практики запланированного устаревания является учащение цикла применения живого труда как единственного источника стоимости. Данная цель находится в противоречии с долгосрочным исправным функционированием товаров. Снижение нормы прибыли вследствие роста органического строения капитала оказывает дополнительное давление на производителя, в связи с чем он вынужден прибегать к тактике запланированного устаревания. На основе проведенного анализа сделан вывод об абсолютной необходимости запланированного устаревания для существования современного капитализма и бесперспективности указанной законодательной инициативы.

Одним из подразделов современной экономической науки является компаративистика. Довольно долго основным предметом этой относительно молодой и преимущественно развивавшейся за рубежом дисциплины был анализ институтов и механизмов функционирования двух противоборствовавших хозяйственных систем - социалистической и капиталистической. Крушение СССР и социалистического лагеря выбило почву из подобных исследований. Фокус внимания многих ученых переключился на изучение особенностей и процессов дифференциации в лоне самого капитализма. Основные усилия в этой области стали прикладываться к изучению типов (моделей или же разновидностей) капиталистических систем. Национальные капитализмы классифицируются по разным признакам и прежде всего по степени господства отношений рыночного саморегулирования - на либерально рыночные и скоординированные рыночные. В последние десятилетия в развитых странах под давлением процессов стихийной глобализации и в результате сознательно проводимой региональной интеграции и унификации происходило постепенное сближение хозяйственных практик, но до полной конвергенции все еще остается дистанция гигантского масштаба. Экономики по - прежнему сохраняют свои специфические оригинальные национальные черты. Можно полагать, что таковые будут наблюдаться и впредь, в том числе потому, что они производны не только от экономического строя, но и от господствующих мировоззрения и менталитета, а они крайне устойчивы.

В статье критически анализируется публикуемая в журнале статья «Стоимость в контексте общественных формаций», автор которой развивает концепцию «трехуровневой формационности» и предлагает рассматривать общественно - экономический строй СССР как один из якобы недостающих в периодизации Маркса способов производства в рамках вторичной формации. Анализируя аргументацию статьи, автор рецензии делает вывод о несостоятельности подобного подхода к марксистской периодизации истории и неверной интерпретации автором статьи теории стоимости Маркса.

В статье рассматривается концепция общественных формаций К. Маркса, которая существенно отличается от советской теории пяти общественно - экономических формаций. Общественная формация по К. Марксу - это данная совокупность общественных форм, то есть типов общественных отношений. Она, как многослойная система однотипных общественных отношений, приобретает временное значение, если какой - либо способ производства остается господствующим на протяжении длительного периода. При этом К. Маркс выделял три общественных суперформации: первичную, вторичную и третичную. Опираясь на этот марксов подход, автором была предложена своя концепция трехуровневой формационности. Кроме того, исторический анализ форм стоимости позволил сделать вывод о том, что очередная модификация стоимости приводит к смене общественной формации в рамках экономических отношений вторичной суперформации. Опираясь на труды классиков марксизма, автору удалось представить четкие критерии капиталистического способа производства. Это дало возможность научно опровергнуть тезис советских историков и философов о том, что в России произошла социалистическая революция постэкономического типа и выдвинуть гипотезу, основанную на допущении К. Маркса, о том, что вторичная формация может включать не только те способы производства, которые были им отмечены в Предисловии к работе «К критике политической экономии» (азиатский, античный, феодальный и буржуазный способы производства), но и другие социально - экономические системы. При таком взгляде к истории советский государственный социализм является не первой фаза коммунизма, а одним из пластов вторичной формации, имевшей свою модификацию стоимостных отношений.

В работе приводится эволюция экономических систем и компаративный анализ основных исторических концепций факторов производства, представленных в трудах представителей классической школы политэкономии Адама Смита и Давида Рикардо, а также в трудах Карла Маркса, Альфреда Маршалла, Йозефа Шумпетера и Фридриха Августа фон Хайека. На основе анализа неоклассических и неокейнсианских теорий выделяются инновации, вносимые современным постиндустриальным обществом и информационной экономикой в структуру экономических ресурсов. Показано, что доминирование нематериального сектора над материальным под влиянием информационной революции является неизбежным, а усложнение институциональной организации общества вносит изменения в категориальный аппарат исследования факторов производства. Обосновано, что традиционные категории факторов производства подвергаются реформации, а институциональные структуры пересматриваются в свете новых социально - психологических и информационно - психологических реалий. В статье уточнены категории институциональной ценности и институционального дохода, которые определяют конкретные факторы и механизмы эффективного управления ресурсами. Представленная в статье эволюция концепций факторов производства не только отражает изменения в экономической теории, но и определяет вектор трансформаций практической деятельности компаний в целях успешного адаптивного управления в условиях становления и развития информационной экономики.

Статья посвящена анализу неортодоксальных взглядов на исторические закономерности развития капитализма. В фокусе внимания - вопрос о пределах развития капитализма и перспективах его дальнейшей эволюции. Современный кризис в развитых странах мира, распространение военных конфликтов, рост неравенства и другие глобальные проблемы сигнализируют о существенных ограничениях в развитии сформировавшейся модели капитализма и ставит вопрос о возможных альтернативных путях экономического развития. В статье с помощью обращения к неортодоксальным теориям (мир - системный анализ, школа Анналов, неомарксистский синтез, политическая экономия), приводится попытка пролить дополнительный свет на закономерности развития капитализма и на этой основе прояснить возможности перехода к альтернативной капитализму экономической системе. Опираясь на блестящее исследование исторического развития капитализма Дж. Арриги, базирующееся на фундаментальной формуле движения капитала Д - Т - Д/, выведенной К. Марксом, и оригинальном взгляде Ф. Броделя о трехчастном строении капиталистического общества, показана логика преодоления капиталом пределов своего развития. В настоящее время наблюдается мимикрия позднего капитализма, который двигаясь вдоль своих границ, не развивается, а имитирует развитие, что грозит ему разрушением базовых структур и создает предпосылки возникновения альтернативных вариантов хозяйственного строя. Опыт СССР показал возможность такого перехода, что позволило автору сформулировать в качестве постановки проблемы гипотезу о двойном переходе к посткапитализму, когда все новое в общественных системах рождается и утверждается нелинейно, через двойное отрицание, сначала старых форм капиталистического устройства, а затем отрицания и старых, и новых, но не зрелых посткапиталистических альтернатив.

Автор анализирует широко распространенное убеждение в том, что капитализм на наших глазах уступает место новой форме общественного устройства, именуемой посткапитализмом. Капитализм понимается автором как тип общественного устройства, выделенный на основе существенных сходств в экономической организации обществ. Типология обществ по экономическому основанию исходит из понимания экономики как инфраструктурного компонента общества - особого уклада общественной жизни, в основе которого лежат отношения между людьми, возникающие в процессе распределения и обмена предметного богатства. Системообразующим основанием экономики являются отношения собственности, возникающие между людьми по поводу средств производства - предметов и орудий труда. Именно эти отношения определяют социальную инфраструктуру общества, влияют на политический уклад общественной жизни, связанный с распределением властных полномочий, а также на духовный уклад этой жизни, связанный с дивергенцией стереотипов мышления и чувствования.

Автором предлагается пересмотр марксистского концепта о передовом социальном классе, который возглавит формационный переход от капиталистического (индустриального) к посткапиталистическому (постиндустриальному) обществу. Еще в конце ХХ в. вопрос о социальном акторе межформационных сдвигов стал крайне дискуссионным: дрейф к «обществу по ту сторону материального производства» усиливался, но рабочий класс, предполагаемый главный антикапиталистический актор, стал в наиболее экономически развитых странах, наоборот, сокращаться. Ретроспективно видно, что и предшествующие межформационные революции (в частности, буржуазные) осуществлялись не главным эксплуатируемым классом предшествующей эпохи, а качественно новым классом, выходящим за рамки старого классового антагонизма. В этой связи нужно заменить концепт «пролетарской революции» концептом «креативной революции» («революции профессионалов»). Новым передовым классом с антикапиталистическими потенциями предлагается считать профессионалов (в современном западном обществоведении - «креативный класс») - высококвалифицированных специалистов, работников творческого труда, которые не только играют ключевую роль в производстве экономических благ, но и генерируют новые «постденежные» (ориентированные в первую очередь на саморазвитие и самореализацию) культурно - мотивационные ценности. Данное предложение является развитием идей А. В. Бузгалина и А. И. Колганова о «социалитате». На основе социологических исследований последних лет приводится эмпирическая информация о российских профессионалах как прото - классе. Хотя в силу социально - экономического отставания России российские профессионалы во многом «отстают» от западных «креаклов», но все же демонстрируют определенные посткапиталистические характеристики. В частности, они заметно сильнее, чем представители других профессиональных групп, орентированы на самореализацию в труде; это является «ростком» посткапиталистической трудовой мотивации, которая приходит на смену мотивации на высокий доход, типичной для капиталистического общества.

В статье рассматриваются проблемы, с которыми сталкивается движение в посткапиталистическом направлении, если оно опирается на недостаточные материальные предпосылки. Попытка достраивать эти материальные предпосылки одновременно с революционным демонтажем капиталистических отношений наталкивается на существенные противоречия, разрешение которых оказывается весьма проблематичным. Этому препятствует не только недостаточность самих материальных предпосылок, но и незрелость социальной базы движения к социализму. В результате трансформация капиталистических отношений в социалистические приобретает во многом формальный характер, и в лучшем случае возникают своеобразные переходные отношения, не претерпевающие эволюцию в социалистическую целостность. Революционный импульс перехода к социализму затухает раньше, чем для этого перехода создаются необходимые материальные предпосылки, и вместе с этим происходит эрозия социальных, культурных и политических предпосылок такого перехода. В статье показано, что практика социалистического строительства в СССР опиралась на неглубокое понимание существа материальных предпосылок, позволяющих выйти за пределы социализма. Но даже в таком ограниченном понимании эти предпосылки так и не были обеспечены за весь период существования СССР. В тоже время шансы на более успешные социалистические преобразования не сводились этими препятствиями к нулю, и при проведении более продуманной социально - экономической политики могли быть реализованы.

Статья рассматривает взгляды немецкого философа истории Освальда Шпенглера в контексте теории исторического материализма. Автор отмечает, что в основе рассматриваемых взглядов лежит идея о циклическом развитии отдельных культур, на которые распадается всемирная история. В основе культуры Шпенглер видел ее «пра - символ» или «пра - феномен». Это специфическое для данного общества восприятие протяженности и длительности. Они находят свое выражение в концепции числа. Основные формы искусства, религии, политики и хозяйственной жизни воплощают пра - символ. В этом состоит целостность феномена культуры. Так, для античности характерно натуральное число; скульптура, как основной вид изобразительного искусства; полис, в котором люди могут собраться на площади для осуществления прямой демократии и т. д. Во всех этих случаях речь идет о непосредственно осязаемом, ограниченном в пространстве. Для западной культуры характерна математика бесконечно малых величин, и этот дух бесконечности выражается в перспективе в живописи (отсутствовавшей в античном искусстве), в бесконечности европейского проспекта, внешней экспансии. Шпенглер считал, что стадия цивилизации знаменует конец культуры, когда люди начинают ценить материальные условия больше, чем поиск смысла жизни и истории. В статье показано, что кризис современного Запада не вытекает из исчерпанности его культуры, которая продолжает развиваться. Наоборот, тупик «фаустовского духа бесконечных устремлений» западного человека, возник в связи с исчерпанностью ресурсов дальнейшего усиления эксплуатации труда и природы. Глобальный сдвиг производства из развитых стран Запада в развивающиеся страны привел к росту индустриализации Китая, Индии и ряда других стран Азии и Латинской Америки. Однако, поскольку она покоилась на эксплуатации дешевого труда, рост мирового совокупного спроса отстал от увеличения совокупного предложения. Это породило глобальный спад 2008-2010 гг. и последовавшую «Великую стагнацию». Таким образом, причинная связь между развитием культуры и кризисом экономики и политики в современном мире выглядит обратной, по отношению к сформулированной Шпенглером. Однако ценность вклада Шпенглера состоит в том, что он сумел показать целостность системы надстроечных отношений, возникающей на основе культуры. Эта сторона рассматриваемого наследия позволяет углубить понимание кризиса современного капитализма.

Статья обращает внимание на зарождение внутри уходящей системы «позднего капитализма» новых форм, обеспечивающих переход к пострыночным и посткапиталистическим отношениям. Для исследования этого процесса используется диалектический метод, характерный для постсоветcкой школы критического марксизма. Он позволил, во-первых, выявить качественные изменения в развитии экономики и становление пострыночных и посткапиталистических отношений, характерных для новой системы «посткапитализма» и, во-вторых, обозначить и исследовать противоречия прогресса и регресса в ходе трансформации рынка и капитала в новую систему. В статье на основе обобщения практик XX–XXI вв. выделяются основные направления перехода к пострыночным и посткапиталистическим отношениям. К ним отнесены: отношения общественного регулирования экономики в таких формах, как активная промышленная политика, планирование и др.; рост общественных форм использования создаваемых благ, включая различные виды общественной собственности, обеспечение общедоступности ключевых ресурсов развития, таких как образование, здравоохранение и др., распространение «экономики солидарности» и трансформация отношений собственности в информационной сфере; более активное перераспределение части прибыли и ренты на цели общественного развития, в частности, через прогрессивный налог на доходы и наследство; декларируемый приоритет эко-социо-гуманитарных целей воспроизводства и снижение роли стоимостных показателей как основного критерия успеха экономических систем. На основе проведенного исследования подтверждается ранее высказанный авторами тезис, что объективно обусловленное развитие пострыночных и посткапиталистических отношений способствует прогрессу социально-экономических систем

Уважаемые читатели! Этот номер журнала является продолжением предыдущего No 1 (2024), в котором были опубликованы статьи по результатам конференции, инициированной на базе философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова профессором широчайшего диапазона взглядов, добрейшим и удивительно скромным человеком, интереснейшим и деликатным собеседником Александром Владимировичем Бузгалиным. Этот номер не только скромная дань памяти нашего друга, но и определенный отклик на те вызовы, которые ставит перед всем миром, Россией, другими «большими» и «малыми» странами эпоха рыночного фундаментализма, эпоха развития капитализма