Статья: ЦЕРКОВНАЯ ПЕРИОДИКАНА ПРИМЕРЕ «ПОЛОЦКИХ ЕПАРХИАЛЬНЫХ ВЕДОМОСТЕЙ» (1874−1918 ГОДЫ): ОПЫТ ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКОГО АНАЛИЗА (2026)

В рецензии рассматриваются основные положения монографии С. С. Сингха, посвященной численно небольшой группе духовенства − флотским священникам. Автор исследует социальное происхождение и уровень образования корабельных священников, их материальное положение, статус во флотской иерархии. Анализируются изменения, произошедшие в положении судовых священников в начале XX в. в связи с политическими событиями в стране и на флоте. Вторая часть монографии посвящена деятельности флотского духовенства. Здесь рассматривается организация богослужений и внебогослужебная работа, которую автор делит на катехизаторскую и просветительскую. Отдельный параграф посвящен участию судовых священников в боевых действиях. Автор отмечает, что на деятельности судовых священников негативно сказывалась секуляризация общественного сознания, но из текста работы становится понятным, что еще одной проблемой было значительное давление на духовенство со стороны светских и церковных властей. С точки зрения рецензента основной интерес представляет то, что рассматриваемое исследование доказывает: корабль являлся мини-моделью российского общества рубежа веков и в положении судового священника наглядно отразились все проблемы, характерные для положения Православной церкви в стране в это время. Книга помогает понять, почему Церковь не смогла предотвратить революционные события в стране. Насыщенность монографии свидетельствами современников, яркими цитатами делает ее интересной не только для специалистов, но и для широкого круга читателей.

Среди нотированных певческих книг, изданных старообрядцами на рубеже XIX−XX вв. методом гектографии, особое место занимает служба святой благоверной великой княгине Анне Кашинской. Как известно, непростая история ее канонизации сделала святую одним из символов старообрядческого движения, что, вероятно, послужило причиной издания этой службы отдельной брошюрой наряду с самыми необходимыми для регулярного богослужения певческими книгами. В статье ставятся задачи выяснения причин и обстоятельств издания гектографа, его атрибуции, установления состава и особенностей редакции содержащегося в нем варианта службы. Выдвинута гипотеза о том, что гектограф был опубликован старообрядцами белокриницкого согласия в мастерской Братства Честного и Животворящего Креста Господня и его издание было приурочено к торжествам по случаю повторного прославления святой благоверной княгини Анны Кашинской, состоявшегося в июне 1909 г. Делегация во главе с М. И. Бриллиантовым на Кашинских торжествах, организованных официальной Церковью, не добилась желаемого результата, в то же время независимо от этих торжеств в ряде белокриницких приходов прошли старообрядческие богослужения в честь св. Анны Кашинской. Предполагается, что издание гектографа было так или иначе связано с этими альтернативными богослужениями. Палеографические характеристики гектографа (редакция гимнографического текста, оформление инициалов, вид крюков) подтверждает принадлежность издания к поповской (близкой гуслицкой) традиции. Текстологическое сравнение гектографа с доступными рукописями и изданиями службы показало самостоятельность представленной в нем редакции. Наиболее значимыми ее приметами являются отсутствие малой вечерни, включение в раздел утрени богородичного канона 8-го гласа, перенесения канона 3-го гласа в раздел молебна после литургии, а канона 5-го гласа в раздел молебного канона на Обретение мощей святой Анны Кашинской, отсутствие в канонах тропарей Епифания Славинецкого и Ивана Наумова, замена текста величания и ряд других. Делается вывод о том, что составитель ориентировался на структуру не служебной, а именно певческой книги.

В статье рассмотрен комплекс документов, бытовавший в составе собрания, принадлежавшего Семену Шарапову, кунгурскому мещанину, и конфискованный у него в 1873 г. в Томске. Шарапов принадлежал к сообществу старообрядцев-странников, которое возглавлял Никита Вихляев, арестованный в то же время. Вихляев был главой сообщества, Шарапов же являлся странноприимцем − членом сообщества, проживающим в миру и осуществлявшим связь между общиной странников и светским миром. Целью работы было выявление специфики текстов, входивших в круг чтения странноприимца. Выбор источника исследования обусловлен тем фактом, что в изучаемом комплексе представлены как традиционные для странников тексты, так и нечасто встречающиеся. Установлено, что проанализированные документы характеризуют их владельца как старообрядца-странника, поддерживавшего противостатейников. При этом Шарапова весьма интересовали не только вопросы веры, но и проблема взаимоотношения с властью, а также книжные новинки, посвященные истории раскола. Нельзя сказать, что владелец был совершенно отрешен от мира − напротив, он живо интересовался происходящим в миру. Также была изучена подборка газет, хранившихся у Шарапова. Установлено, что они относились к 1863 г. и содержали материалы, посвященные польскому восстанию. Они могли использоваться в качестве положительного примера взаимодействия старообрядцев с властью. Это могло помочь при наборе новых сторонников сообщества. В целом в работе показано, что составы книжных собраний главы сообщества (Вихляева) и странноприимца (Шарапова) отличались друг от друга. Первое было связано с отправлением богослужения, второе демонстрировало связи со светским миром.

На законодательном и эпистолярном материале реконструируется политика в отношении старообрядцев в период правления Николая I. Если правительственные постановления дают нам представление о том, к каким мерам прибегали властные органы, то письма позволяют понять, как воспринимались подобного рода узаконения представителями древлеправославия. Центральное внимание уделяется единоверию как инструменту давления власти на старообрядцев. На момент 1840-х гг. многие уральские купцы подобным образом приобщились к официальной церкви. Единоверцы, обладавшие авторитетом в обществе, нередко рассматривались как посредники между самим религиозным сообществом и верховной властью. На примере обращения к купцу Я. М. Рязанову устанавливаются основные намерения уральских старообрядцев, действовавших в русле сохранения древлего благочестия. В тексте статьи также рассматривается сюжет, связанный с другим единоверцем − священником Александром Арсеньевым. В рапорте, обращенном к власти, он раскрывает непростые настроения жителей Черниговской губернии в связи с обретением старообрядцами Белой Криницы священства. Публикацию источников предваряет археографический обзор, показывающий, насколько тщательно проработаны тексты, и освещающий в целом их исторический путь.

Сочинения, созданные первым поколением старообрядческих полемистов, оставались актуальными и в более поздний период, когда движение было вынуждено адаптироваться к новым историческим условиям. Многие из текстов продолжали копироваться в авторских редакциях, но часть претерпевала изменения. На сегодняшний день известно две редакции Челобитной инока Авраамия (1670 г.), первая из которых является авторской. В XVIII в. на основе этой редакции была создана еще одна, условно названная нами «Поморской». Она сохранилась в сборнике середины XVIII в. ОР РГБ, ф. 17 (собрание Е. В. Барсова), № 760. Особенностью этой редакции является большое количество вставок. Редактор сделал их с целью расширить аргументацию Авраамия. Основным его источником послужил текст пятого «Поморского ответа», в котором приведен внушительный перечень как письменных, так и изобразительных свидетельств в защиту двуперстного крестного знамения. Кроме того, вставки содержат полемические выпады против печатных антистарообрядческих изданий. В их число, помимо «Скрижали» и «Жезла правления», известных уже иноку Авраамию, были добавлены «Увет духовный», «Пращица» и «Розыск о раскольничьей брынской вере», вышедшие после смерти инока. Разносторонне обличая их, редактор текста, однако, воздерживается от выпадов в адрес светской власти даже в тех случаях, где она являлась инициатором критикуемых нововведений (календарной реформы и брадобрития). Текст представляет интерес и как образец нетривиальной адаптации авторского сочинения: новейшие исторические реалии представлены как произошедшие при жизни Авраамия, жившего в XVII в. Это не только придает вставкам авторитетность, но и избавляет создателя редакции от необходимости выступать от лица современника и свидетеля тех преобразований, на которые направлена его критика. Состав сборника, в котором скопированы также соловецкие челобитные и начало «Истории об отцах и страдальцах соловецких», содержание вставок, а также поздние владельческие записи позволяют сделать предположение, что редакция была создана представителем одной из поморских общин. Появление этого текста является не только интересным фактом практически неизвестной литературной истории памятника, но и не вполне типичной формой полемики: автор XVIII в. предпочел созданию собственного текста или полемического сборника обширное вмешательство в одно из основополагающих сочинений, которое обычно переписывалось в авторской редакции с минимальными изменениями.

В статье представлены результаты анализа полемико-догматических сочинений одного из первых идеологов раннего старообрядческого движения – дьякона Федора Иванова и разработки им эсхатологической темы, начало чему положило «Моление со вопросцом благовещенскаго диакона, убогаго Феодора, ко всеосвященному собору, всем, всякаго чина». Показано, что в «Ответе православных», написанном им от имени протопопа Аввакума, священника Лазаря и инока Епифания, а также в «Послании к сыну Максиму» автор попытался засвидетельствовать незыблемость национальных церковных традиций, приведя многочисленные доказательства незаконности новшеств, внесенных в обряд и богослужебную практику Русской церкви в результате реформы, начатой патриархом Никоном. Обращение к анализу сочинений дьякона Федора позволило также показать, что дьякон Федор, используя материалы своих ранних сочинений о наступлении «последних времен», дополнил их сюжетами из русской истории с целью убедить единоверцев в истинности и незыблемости «старой веры». При этом он выбрал ключевые моменты истории, когда действительно угроза для православия была реальной, а именно: приход кардиналов от папы Римского к Александру Невскому, отступничество митрополита Исидора, борьбу с новгородской ересью «жидовствующих» и сюжет о Григории Отрепьеве, покусившемся на царский престол. Сделан вывод о том, что, разрабатывая тему о наступлении «последних времен», в своих полемических сочинениях Федор Иванов активно использовал ранние творения, наращивая, дополняя и развивая предыдущие свои тексты в зависимости от цели и ориентируясь на читателя, а исходным текстом в разработке темы о приходе в мир антихриста для дьякона Федора стал текст «Моления со вопросцом ко всеосвященному собору…». В заключении публикуется текст «Моления со вопросцом…» по авторскому оригиналу из Синодального собрания ГИМ, № 1135, свиток 1−2.

В статье анализируется меняющееся в течение XX в. отношение к декабристам и восстанию на Сенатской площади на правительственном, публичном и научном уровнях. Акцентируется внимание на юбилейных кампаниях, посвященных декабристам. В начале XX в. наблюдался всплеск интереса к событиям 1825 г. в научной сфере. Это объясняется ослаблением цензуры и началом публикации программных документов декабристов. В советский период представления о революционерахдворянах меняется. В 1925 г., в преддверии столетия со дня восстания, назревает дискуссия о том, как следует относиться к декабристам. Пик интереса к восстанию на Сенатской площади наблюдается во второй половине XX в. Формируется традиция «советского декабристоведения», выходят работы именитых советских ученых-историков (М. В. Нечкиной, Н. М. Дружинина и др.). Самым значимым событием является празднование 150-летнего юбилея в 1975 г. Советское правительство выступило важным мнемоническим актором в масштабной коммеморации. Автором проанализирована программа мероприятий Министерства культуры СССР. Сделаны выводы об особенностях исторической политики, связанной с рассматриваемым событием, в позднесоветский и постсоветский периоды. Так, в 2000 г. 175-летний юбилей широко празднуется в прессе, историографии, на государственном и региональном уровнях. Феномен юбилея имеет глубокие исторические корни и нуждается в дальнейшем основательном изучении. Результаты, полученные в ходе исследования, могут внести неоценимый вклад в сохранение исторической памяти о восстании на Сенатской площади, а также подвергнуть это историческое событие дальнейшей рефлексии в научной среде. Автор выделяет основные этапы трансформации памяти о декабристах в XX в.: от дореволюционных представлений и начала формирования раннесоветского канона до периода развенчания мифов о декабризме в конце прошлого столетия.

Археографическое обследование библиотеки Кузбасской православной духовной семинарии Русской православной церкви в Новокузнецке позволило выявить, наряду с обнаружением других книжных памятников кириллической традиции, часть книг, которые ранее обретались в кругу старообрядцев, приемлющих Белокриницкую иерархию. На это указывает тематика обнаруженных изданий, а также провениенции в этих книгах. Собрание из 20 единиц хранения включает в себя как служебные тексты, так и полемические и апологетические произведения. В большинстве случаев авторы этих сочинений − известные старообрядцы белокриницкого согласия − епископы Арсений (Швецов) и Иннокентий (Усов), Ф. Е. Мельников, В. М. Карлович, В. Т. Зеленков, П. И. Власов. Многие найденные в семинарской библиотеке издания являются библиографической редкостью, некоторые были выпущены в тайных старообрядческих типографиях. Особенностью этого небольшого собрания является преобладание конволютов, а также многочисленные свидетельства того, что книгами пользовались в старообрядческой среде. Часть книг имеет характерные читательские пометы, возможно, связанные с библиотекой Покровского кафедрального собора на Рогожском кладбище в Москве. Две книги имеют экслибрис попечителя библиотеки собора протоиерея Василия Филипповича Королева. Одна из них – «Псалтырь с тремя канонами» (Уральск, 1908), судя по записям, чудом была сохранена епископом Геронтием (Лакомкиным) и вернулась с ним из десятилетнего заключения в лагерях в 1942 г. Именно об этой книге он упоминает в своих «Воспоминаниях». Эти 20 книг оказались в середине XX в. у преподавателя Сибирского металлургического института И. К. Борискина. В 1990 г. он подарил их библиотеке Института, затем они попали в семинарское книжное собрание. Высказывается предположение о появлении этой книжной коллекции у новокузнецкого преподавателя, возможно, также выходца из старообрядческой среды.

В статье представлен краткий обзор пяти коллекций рукописных и старопечатных книг, сложившихся в церковных образовательных и просветительских учреждениях Екатеринбургской епархии, а также в приходских храмах. В общей сложности в обозреваемых книжных коллекциях насчитывается 104 единицы хранения XVI−XX вв. Среди выявленных в церковных книжных собраниях – Евангелие учительное «без фолиации» (Вильна, около 1595), шесть изданий Московского Печатного двора XVII в., издания Синодальной, Единоверческой и старообрядческих типографий, две книги гражданской печати, изданные до 1830 г. Из имеющихся рукописных книг обращает на себя внимание певческий сборник на крюковых нотах, переписанный в 1911−1914 гг. в Казани. Интересно также литографированное старообрядческое издание певческой азбуки («Азбука солевая»). Многие книги на своих страницах имеют вкладные, владельческие, дарственные, поминальные записи. Среди книг издания из библиотек священномученика Льва Ершова (1867−1918), протоиерея Иоанна Сторожева (1878−1927), совершавшего богослужение в Ипатьевском доме за два дня до расстрела царской семьи. Приведенный в статье материал ясно показывает, что археографическая работа в приходах Русской православной церкви представляется перспективной. Описание выявляемых книжных памятников будет содействовать обеспечению их сохранности. Старопечатная и рукописная книга используется на приходах и в церковных учреждениях в работе по историческому и религиозному просвещению. В связи с этим актуальной задачей является обучение сотрудников приходских библиотек элементарным навыкам работы со старой книгой.

В статье на основе архивных материалов фондов Архангельской и Холмогорской епархии рассматриваются особенности распространения духовной литературы на Кольском Севере во второй половине XIX − начале XX в. Важными составляющими этого процесса являлись контроль со стороны епархиальных властей за изданиями, распространение духовной литературы на языке коренного населения Кольского Севера − саамов, создание книжных фондов при церковно-приходских школах уезда. С конца XIX в. распространение книжной культуры среди населения Кольского Севера шло параллельно с развитием системы народного образования. Из-за низкого уровня грамотности населения использование книги в миссионерской деятельности и проникновение православной литературы в широкие слои населения были ограничены. Библиотеки, существовавшие в приходах Кольского Севера, в основном выполняли образовательные и просветительские задачи. Пополнение книжных фондов осуществлялось за счет средств, выделяемых Училищным советом при Святейшем Синоде. Формированием заказа на приобретение книжной продукции и распределением ее по приходам занималось уездное училищное отделение. Периодическая печать и книги для внеклассного чтения из церковной библиотеки активно использовались при проведении народных чтений. Выявлено, что библиотеки небольших приходов насчитывали порядка 150−300 книг, включая учебную литературу и книги религиозно-нравственного содержания. Обширным книжным собранием обладал Трифоно-Печенгский монастырь, использовавший библиотеку для ведения просветительской деятельности на Мурманском берегу. На основании данных отчетов о деятельности церковно-приходских школ, в которые включались сведения о библиотеках, прослеживается повышение читательского интереса к православным периодическим изданиям, освещающим события общественной жизни России начала XX в. Распространение книжности на Кольском Севере в определенной мере способствовало включению Европейской Арктики в межкультурные коммуникации имперской России.

Периодическая печать во второй половине XIX в. стала заметным явлением в сибирской общественной жизни. Постепенно вокруг периодических изданий формировался широкий авторский корпус сотрудников и корреспондентов. Некоторые из них становились частью сообщества, входили в ядро профессиональной группы, выступая постоянными сотрудниками, членами редакционных коллективов, редакторами, но были и те, кто оставался на периферии. Одной из влиятельных групп, активно участвовавшей в периодической печати второй половины XIX в., являлось духовенство. Цель данной статьи − проанализировать участие известного священника, миссионера и исследователя Якутии, Чукотки А. И. Аргентова в светских периодических изданиях Сибири второй половины XIX в. Аргентов публиковал накопленные материалы и заметки в различных периодических изданиях. Некоторые тексты были напечатаны в таких известных сибирских общественно-политических газетах, как иркутский «Амур» (1860−1862 гг.), томский «Сибирский вестник» (1885−1905 гг.), сборник газеты «Сибирь». Большую часть статей он направлял в специализированные журналы, а именно в издания Императорского Русского географического общества. Аргентов воспринимал периодические издания как коммуникативные площадки для трансляции своих идей читателям. Даже эпизодическое участие в газетах и журналах позволяло в некоторой степени оказывать влияние на интеллектуальное развитие читателей, региональное самосознание, включение отдаленных территорий в ментальное общесибирское пространство. Для священника и миссионера, каким был Аргентов и многие другие, важно было доносить до читателей позицию церкви, формировать у них представление о далеких окраинах и их жителях, приближенное к мнению духовных лиц.

В статье рассматривается комплекс приходо-расходных книг Богоявленской Ухтостровской волости XVII − первой половины XVIII в., выявленных в фондах Государственного архива Архангельской области. Книги велись выборными церковными старостами (приказчиками), содержали сведения о движении денежных средств и хлеба. В статье анализируется степень сохранности комплекса документов, порядок ведения делопроизводства, отчетность. Обращается внимание на археографические особенности рукописей. Значение выявленного источника заключается в том, что он раскрывает внутренний мир крестьянской волости Русского Севера. Изучение книг поможет понять хозяйственную деятельность прихода, установить основные источники поступления денежных и натуральных средств, выявить наиболее типичные статьи расходов на закупку необходимых товаров, строительство и ремонт церквей, жилых помещений приходского причта. Кроме этого, источники дают материал для исследования церковной повседневности Богоявленского Ухтостровского прихода (взаимоотношения с причтом, церковные праздники, особо почитаемые в данной местности), раскрывают взаимодействие крестьянского мира с вышестоящей светской и церковной властью. В статье отмечаются особенности волостного делопроизводства и бытования рукописей приходо-расходных книг. В частности, показана эволюция формуляра документов, высказывается предположение об усилении контроля за приходской жизнью со стороны епархиальной власти в конце XVII в. как причине появления новых видов хозяйственной документации прихода − книг сбора долговых денег с прежних церковных приказчиков.

Одним из недостаточно изученных вопросов истории реформ правительства Петра I является организация связанных с ними конкретных мероприятий. Это относится и к проведению церковных преобразований. Главным событием начального этапа петровской церковной реформы стала перепись имущества архиерейских домов, монастырей и приходских церквей для последующей передачи их в ведение воссозданного в 1701 г. Монастырского приказа. В предлагаемой статье рассматривается вопрос организации переписи в монастырских вотчинах. Основным источником послужили переписные книги монастырей 1701−1703 гг., сохранившиеся в фонде Монастырского приказа (ф. 237) Российского государственного архива древних актов (РГАДА). Их анализ показал, что направленные в уезды стольники-переписчики работали в первую очередь с документами. Они использовали переписные книги предыдущих лет, собирали с крестьян сказки о составе дворов в селах и деревнях, платежах монастырским приказчикам и посельским монахам, а также повинностях в пользу монастыря и т. п., изымали актуальную хозяйственную документацию. После этого переписчики проводили досмотр лично и фиксировали полученные данные в тетрадях, из которых позднее формировались переписные книги. Не исключено, что при нехватке времени досмотры могли быть неполными. Если сравнивать перепись 1701−1703 гг. и Первую ревизию конца царствования Петра I, то становится очевидным, что в первом случае проверка данных о зависимом населении оказалась менее детальной. Все это необходимо учитывать, привлекая переписные книги 1701−1703 гг. для анализа монастырского вотчинного хозяйства.

Автором выявлены два списка Устава Иосифа Волоцкого в фондах Отдела рукописей Государственного исторического музея. Указание А. И. Плигузова на рукопись ОР ГИМ, Единоверческое собрание, № 17 при проверке оказалось неверным − в ней Устав обнаружен не был. Однако на сайте среди экспонатов найден список Пространной редакции Устава ОР ГИМ, cобрание Н. П. Вострякова, № 840.

Еще один список был обнаружен при последовательном просмотре всех сборников Епархиального собрания − ОР ГИМ, Епархиальное собрание, № 788. В ходе коллации текста выяснилось, что это новая редакция Устава, созданная представителем официальной Церкви на рубеже XVII−XVIII вв. Ее составителем убраны все дублирующие тексты (12-е Cлово и предания 13-го) и различные отступления (предисловие с оглавлением, 10-е Слово «Отвещание любозазорным» и заглавие с кратким предисловием 14-го Слова). Она поступила в ГИМ из Александровой слободы. Ранее один из списков ОР ГИМ, Епархиальное собрание, № 851 считался единственным, в котором Пространная редакция Устава подверглась изменению. Благодаря сотрудницам читального зала, снабдившим автора мощной лампой, удалось сузить датировку этого списка до второй половины 1830-х гг. Теперь автор обнаружил другие переделки Пространной редакции Устава. Помимо № 788 Епархиального собрания это две рукописи XIX в. из Дополнительного собрания Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Все редакции появились независимо друг от друга на основе средневекового авторского текста. Это делает крайне перспективным исследования новейших рукописей, в которых могут содержаться новые редакции давно известных средневековых памятников.

В статье обращается внимание на существование разных слоев в терминологии церковного управления в XVI в. Это не переведенные с греческого термины, обозначавшие иерархические степени, которые в XVI в. получили истолкование, вошедшее в печатную Кормчую и Трехчастный Сборник с Алфавитной Синтагмой Матфея Властаря. Вторую группу составили архаичные термины, обозначавшие церковные пошлины («куница», «дань»), требовавшие перевода в денежный эквивалент. Третью группу составляют термины, соответствовавшие терминологии управления княжеской администрации как общеславянского, так и древнерусского происхождения («бояре», «дворецкие», «десятинники», «недельщики», «тиуны» и проч.). Появление этих терминов в Стоглаве связано с тем, что принципы управления княжеским и церковным двором совпадали. Более того, князья сами назначали бояр и дьяков митрополитам. В статье указывается на полисемантичность терминов и подробно проанализировано употребление слова «дьяк», которое обозначало как низшего причетника, так и высшего администратора. Даже в Стоглаве это слово обладает несколькими значениями в зависимости от того, в каком ряду данный термин употреблен. Древнейший список Устава князя Владимира не причисляет «дьяка» к церковным людям. Как показал анализ малоизученного памятника «Чин, како подобает избирати на священство», дьяки рассматривались как единственные кандидаты в священники. Многозначность термина «дьяк» стала причиной добавления определений «земский», «церковный» и, по-видимому, поводом для появления термина «дьячок», широко употребляющегося в новгородской Дозорной книге. Статус церковного «дьяка» вызывал споры уже в XVI в. Архиепископ Новгородский Геннадий ввел ставленые грамоты для дьяков, но эта практика, по-видимому, не получила распространения. Все категории, обозначаемые словом «дьяк», объединяла грамотность.

При обширной историографии движения декабристов изучение вопроса наличия в библиотеках Сибири и Дальнего Востока в дореволюционный период сочинений за их авторством и о них в публикациях исследователей не прослеживается. В статье на основе 23 печатных каталогов показано наличие такой литературы в фондах 19 рассмотренных библиотек. Она распределилась по пяти отделам: в основном словесности и истории, иногда правоведения, истории литературы, книг для детей и народа. Выявлено присутствие в них изданий художественных произведений декабристов и их эпистолярно-мемуарного наследия. Отмечено, что художественная литература была представлена в основном прозаическими произведениями А. А. БестужеваМарлинского и поэтическими К. Ф. Рылеева, эго-документы − воспоминаниями, записками и письмами декабристов. Встречались изданные документы процесса по делу декабристов. Художественная литература о декабристах в библиотечных фондах была явлением редким. Значительно чаще встречались сочинения по истории общественной мысли и общественных движений в России, включая декабристское, а также посвященные непосредственно событиям 14 декабря 1825 г., участникам движения. Помимо исторических, имелись и литературоведческие труды, анализировавшие литературное творчество декабристов. Обращено внимание на тот факт, что все рассмотренные каталоги были одобрены цензурой и напечатаны с разрешения местных губернаторов, что свидетельствует о легальности нахождения такой литературы в библиотечных фондах.

Среди сочинений публицистики второй половины XVII в., отражающих проблемы религиозно-идеологических столкновений этого периода, особое место занимают тексты, созданные церковными авторами из сообщества писателей патриаршего круга, творческую стратегию которых определяла, с одной стороны, борьба с конфессиональным влиянием Запада, с другой − борьба с расколом. Этими авторами был создан ряд крупных произведений полемической направленности. К ним относятся: книга «Щит веры», посвященная истории спора о времени пресуществления Святых Даров на литургии; книга «Увет духовный», направленная против приверженцев старого обряда; «Сибирские послания» тобольского митрополита Игнатия; рукописный сборник материалов документального и нарративного характера, связанных с рассмотрением антицерковной деятельности Петра Артемьева и Григория Скибинского, и ряд других текстов. Авторы этих сочинений привлекали в качестве источников тексты из рукописного наследия Древней Руси: произведения патристики, учительной литературы, исторические и агиографические сочинения, летописи и др. Так, автор «Сибирских посланий» в полемике с идеологами урало-сибирского старообрядчества использовал «Степенную книгу» (заимствовал из нее эпизод прений митрополита Петра с еретиком Сеитом из Жития святителя), а также «Просветитель» Иосифа Волоцкого. Афанасий Холмогорский в «Увете духовном» обратился, например, к апокрифическому сказанию о путешествии в славянские земли апостола Андрея Первозванного, а также к книжному опыту митрополита Макария. Значимую роль в структуре полемического дискурса церковных писателей второй половины XVII в. играли выписки из сочинений Максима Грека. Часто использовались его тексты антикатолической направленности («Слово против Николая» и два послания Ф. И. Карпову против латинян). Источники нередко часто получали новое прочтение, редактировались в соответствии с авторскими задачами и требованиями исторического контекста. Памятники рукописного наследия Древней Руси играли важную роль в сочинениях церковных писателей второй половины XVII в. Они содержали готовые ответы на актуальные вопросы эпохи, привлекались в качестве аргументов в спорах с идейными противниками. Актуализируя в своих сочинениях проверенные временем тексты прошлого, интерпретируя их во взаимосвязи с событиями и социокультурной проблематикой своего времени, писатели выражали стремление сохранить преемственную связь с традициями книжности Древней Руси, с системой духовных ценностей и норм, которые она транслировала.

В статье рассматривается история причисления к лику святых представителей русского епископата XVII в. Исходя из тезиса об усилении социокультурной роли русского епископа в этот период, анализируются причины и этапы становления культа и последующего официального прославления русских епископов в лике святых. Выделено две группы святых: прославленные в чине святителей и священномучеников на общероссийском уровне (свщмч. Гермоген, Мисаил Рязанский, Иосиф Астраханский, свт. Иов, Митрофан Воронежский, Питирим Тамбовский, Маркелл Вологодский), чтимые местно в соборах епархиальных святых (свт. Арсений Элассонский, Аффоний Новгородский, Нектарий Сибирский, Серапион Крутицкий, Феодорит Рязанский, свщмч. Феоктист Тверской). Также рассмотрены случаи, когда культ почитания архиерея существовал, но его официальная канонизация до настоящего времени не состоялась (патриарх Никон, митрополит Новгородский Корнилий и некоторые другие). В статье отмечается, что при возникновении культа почитания епископов в XVII в. значительную роль имели различные внешние обстоятельства − активная работа на епархии, мученическая смерть владыки, участие в его погребении царя, природные катаклизмы, особый обряд погребения (перевозка тела). На развитие культа и принятие решения о канонизации оказывал влияние политический контекст развития государства и церкви (например, при канонизации Митрофана Воронежского, патриарха Гермогена и др.). Отмечена значительная роль местных епархиальных властей при канонизации. Высказано предположение о том, что значительное число культов почитания русских епископов XVII в. объясняется, в том числе, и их высоким церковным статусом, который являлся предпосылкой для формирования культа, «умножая» святость столицы диоцеза.

В статье изложены результаты исследования биографий двух церковных иерархов − епископа Сильвестра и архиепископа Нектария Грека. 26 июня 1613 г. Нектарий был хиротонисан в архиепископа Вологодского и Великопермского. Предыдущий вологодский владыка епископ Сильвестр был поставлен в Псков и прибыл туда 28 октября 1613 г. В 1616 г. (точная дата неизвестна), после доноса, Нектарий был отправлен в заключение в Кирилло-Белозерский монастырь, где находился до 1621 г. После смерти архиепископа Вологодского и Великопермского Корнилия (17 марта 1625 г.) Нектария возвратили на Вологодскую кафедру, где он скончался 3 июня 1626 г. В апреле-мае 1613 г. была составлена «утверженная» грамота об избрании на царство Михаила Федоровича Романова. К этому документу были приложены 10 печатей митрополитов, архиепископов и епископов, однако до сих пор в историографии существует только одна работа П. Г. Любомирова, в которой было обращено внимание на печати и подписи церковных иерархов. Анализ фототипического воспроизведения печатей, а также обращение к выявленным воскомастичным печатям архиепископа Нектария и архиепископа Макария с созданием 3D-модели позволили прийти к выводу, что заверение печатями церковных иерархов утвержденной грамоты 1613 г. не было единовременным актом и до сих пор полностью не ясны все обстоятельства этого события. Привлечение сфрагистического материала позволило продвинуться в изучении этого вопроса вперед. Учитывая, что архиепископ Нектарий Грек был в Москве и участвовал в событиях мая-июля 1613 г., он мог приложить свою печать к грамоте только после хиротонии 26 июня и, очевидно, после изготовления матрицы, но при этом не стал подписываться на обороте грамоты, поскольку в мае 1613 г. Вологодская кафедра была вдовствующей и он не был в сане архиепископа Вологодского и Белозерского. Епископ Сильвестр, несмотря на то, что Корела была захвачена шведами и он был епископом без кафедры, подписался и приложил печать в соответствии со своим иерархическим положением в Русской церкви.