Статья: THE CONCEPT BEHIND THE TERM "TATARS" IN MEDIEVAL ARABIC WRITINGS OF THE 13TH-15TH CENTURIES (2025)

VIII Международный Золотоордынский Форум «Pax Tatarica: средневековые источники и исторический контекст» стал ключевым научным событием 2025 года, объединив 151 исследователя из 16 стран. В рамках Форума обсуждались актуальные вопросы изучения истории Золотой Орды, её роли в Евразийском пространстве, военное дело Золотой Орды, проблемы социально-политической истории, а также новые подходы к изучению письменных, археологических и нумизматических источников. Значимым дополнением к Форуму стала I Международная летняя школа по истории Золотой Орды, которая стала важной коммуникационной и образовательной площадкой. Этот проект успешно объединил опытных исследователей и начинающих специалистов в области тюркологии, медиевистики и источниковедения, создав благоприятные условия для профессионального диалога и обмена знаниями. Важным политико-научным событием стало заседание совместной рабочей группы историков России и Казахстана. В данном мероприятии приняли участие эксперты из вузов и научных центров, представители исполнительной и законодательной власти, дипломатических служб. Представленные на Форуме новые научные материалы открывают перспективы для комплексного изучения различных аспектов истории Золотой Орды и татарских ханств - от политических и социальных процессов до культурных и религиозных традиций. Форум продемонстрировал, что золотоордынское наследие продолжает оставаться темой для новых исследований и открытий, актуальным полем для научных дискуссий и практик как в Российской Федерации, так и в странах ближнего зарубежья.

Цель статьи: анализ этнонимов, используемых в еврейских текстах в отношении татар и некоторых других групп мусульманского населения. В статье будет показано различие в употреблении этих терминов, и факторы их возникновения и их изменение. Эти этнонимы будут рассмотрены как в лингвистическом, так и в культурно-историческом контексте, который в ряде случаев добавляет к тому или иному термину специфическую коннотацию. Материалы исследования: Данное исследование использует конкретные примеры употребления терминов в еврейских источниках на иврите, написанных начиная со средневековья и до начала XIX в. Речь идет о сочинениях, относящихся к различным жанрам и регионам, среди них тексты по каббале, законоведению, записки о путешествиях, а также исторические хроники из Крыма XVII-XIX вв. В отличие от остальных указанных жанров хронографические тексты отражают повседневные контакты и отношения между евреями и татарами, поэтому содержат более богатый материал для исследования этнонимов. Результаты и научная новизна: Кроме отдельных разъяснений некоторых понятий, этнонимы, используемые в еврейских текстах в отношении татар, никогда не изучались. В данной статье речь пойдет не просто о подборке слов и их этимологии. Исследование этнонимов в отношении татар и некоторых других групп мусульманского населения в еврейских источниках раскрывает перед нами более широкую картину, отражающую некоторые культурные и религиозные концепции и стереотипы, а также межэтнические отношения в восприятии как авторов этих текстов, так и их ближайшего окружения.

Данная статья посвящена «Татар-хану» (брату Могол-хана), помещенному в генеалогию тюрко-монгольской традиции (истории тюрко-монгольских племен) в «Зафар-наме» («Мукаддима») Йазди. Данная статья является скромной попыткой предоставить новый материал по вопросу о том, как генеалогия Татар-хана описывалась в тюрко-монгольской традиции позднеджучидских источников - вопросу, который до настоящего времени не привлекал особого внимания. Материалы исследования: «Зафар-нама» («Мукаддима») Йазди и исторические источники, написанные в позднеджучидских государствах: «Огуз, Алан-Коа (Алан-Гоа) и Шейбани-наме», аноним «Шейбани-наме», «Зубдат ал-Асар», «Шараф-нама-йи Шахи», «Бахр ал-Асрар», «Шаджара-йи Турк», «Семь планет в известиях о царях татарских», и «Умдет ал-Ахбар». Результаты и научная новизна: В целом наблюдается тенденция к постепенному ослаблению и упрощению истории Татар-хана и его потомков. Это может быть связано с важностью генеалогии потомков Могол-хана, связанных с Чингизидами / Джучидами. Среди них характерен «Шаджара-йи Тюрк», в котором история Татар-хана и его потомков адаптирована в более «промонгольскую» сторону. С другой стороны, историография в Крымском ханстве, которое идентифицировало себя и как «монголы», и как «татары», представляла собой разительный контраст. Там история разветвленных и конфликтующих линий потомков братьев Татар-хана и Могол-хана не рассказывается («Семь планет в известиях о царях татарских»), или описывается их отождествление («Умдет ал-Ахбар»). Такие разные способы изложения генеалогии Татар-хана могли отражать политическую и этническую ситуацию, в которой оказались поздеджучидские государства.

Цель данной работы - изучение появления и «бытования» этнотопонима «Тартары» (Татары) на знаковых картах ведущих картографических школ Европы XIII-XVII веков. В исследовании особое внимание уделяется месту этнонима «Тартары» на «картах для королей» - монарших заказах, для которых использовалась самая проверенная, а зачастую и секретная информация, ибо карта во все времена являлась важнейшим стратегическим инструментарием. Название «Тартария» и «Тартары», которые присутствуют на европейских картах, средневековые книжники выводили от «Тартара» - древнегреческой преисподней. Хтонические и эсхатологические мотивы были очень популярны в Европе на протяжении всего средневековья, и появление из глубин Азии монгольских туменов воспринималось как знак приближения конца света. Позднее, когда монахи-миссионеры донесли до европейской политической элиты реальную информацию о «тартарах», Запад незамедлительно обратился к своей святая святых - коммерции. Торговые связи с заново открытым Востоком, несомненно, сыграли положительную роль - «Скифия» стала обретать более конкретные черты. Хорографический консерватизм картографов стал понемногу сдавать свои позиции из-за давления более достоверной информации о странах и народах, которых не знала античность. Таким образом, вплоть до эпохи Нового Времени, на карте происходит контаминация классической, традиционной информации с новыми реалиями. О более или менее реалистическом изображении территории «Тартарии» можно говорить лишь применительно к XVI веку, когда появились записки европейских путешественников, коммерсантов и посланников западных государств, которые лично побывали в этих суровых краях. Исследование появления этнотопонима «Тартары» на средневековых европейских картах и его существования в различных «ипостасях» до конца XVII в. даёт яркое представление о том, как в картографическом зеркале отражалась политическая ситуация в Евразии. По графическим источникам можно проследить и постепенное угасание интереса к «Тартарам», начиная со второй половины XVI в., когда в Европе всё громче слышался «турецкий марш». Новаторство работы состоит в том, что появление и эволюция этнотопонима «Тартары» на средневековых европейских картах прослеживается на протяжении почти пяти веков.

Цель статьи: тезисно рассмотреть эволюцию использования понятия «татары» в документах Московского царства / Российской империи применительно к населению Зауралья и Западной Сибири XVI-XVIII вв. Материалы исследования. В работе проанализированы материалы источников и реконструировано смысловое содержание понятия «татары» и его изменения в течение рассматриваемого периода. В исследовании использован источниковедческий метод. Источниками являются как давно опубликованные документы, так и выявленные архивные материалы Результаты и научная новизна. На раннем этапе включения этих территорий в состав Московского царства слово «татары» зачастую вообще не несло какой-либо конкретной языковой либо культурной нагрузки. Оно использовалось, наряду с понятиями «вогулы» и «остяки», для номинации любого ясачного населения лесных и лесостепных зауральских уездов. Более того, эти три понятия были взаимозаменяемы - одни и те же группы населения могли быть названы в документах, как татарами, так и вогулами, либо остяками. На рубеже XVI-XVII вв. произошло распределение обозначений ясачного и служилого населения по уездам. Ясачное и служилое автохтонное население Тарского, Тобольского, Туринского и Тюменского уездов стало называться однозначно татарами. Но был и ещё один аспект - понятие «татары» в документах, касающихся Зауралья XVII в., употреблялось и как общее обозначение тюркоязычных, либо «степных» народов. Татарами могли называть и ясачных татар Тюменского, Тобольского и т. д. уездов, и башкир, и выходцев из Поволжья, и калмыков, и казахов. Следовательно, наименование татары в источниках конца XVI-XVII в. выступает либо как ситуативное обозначение для ясачного и служилого сословия определённых уездов, либо как обобщающее понятие, включающее в себя различные по идентичности (башкиры и казахи) или языку (казахи и калмыки) группы.

Цель исследования: рассмотреть некоторые аспекты образа «татар» отраженные в письменных источниках Древней Руси и других христианских государств в контексте этногеографической картины мира и эсхатологических представлений «книжников», а также причины трансформации этого образа в письменном нарративе стран «христианского мира» на протяжении XIII-XIV вв. Материалы исследования: комплекс русских летописных источников, историко-литературные произведения Древней Руси («Поучение преподобного Серапиона», «Задонщина»), «История о Михаиле и Андронике Палеологах» Георгия Пахимера, грузинский хронограф «Жамта агмцерели», «История народа стрелков» инока Магакии, «История Армении» Киракоса Гандзакеци, «Горестная песнь о разорении Венгерского королевства татарами» Магистра Рогерия, «Великая хроника» Матвея Парижского, «История татар» Ц. де Бриа, «История монгалов» Плано Карпини, «Книга Юбилеев», образцы политической переписки и отчеты христианских миссионеров. Результаты и новизна исследования: основываясь на сравнительном анализе русских, кавказских и европейских источников, авторы приходят к выводу о том, что образ «татар» («тартар»), представленный в средневековых нарративных источниках государств т. н. «христианского мира» претерпел значительные изменения на протяжении всего периода существования монгольских государств. Если на начальном этапе, новые восточные завоеватели описывались в качестве «затворенных», апокалиптических «языков» и/или потомков ветхозаветных народов, то несколько позднее, стали восприниматься как некие чуждые по вере и обычаям, но довольно высокоразвитые человеческие сообщества, наделенные, помимо отрицательных и некоторыми положительными качествами. Основными причинами трансформации образа «татар» стали интенсивные политико-дипломатические, торговые и миссионерские контакты представителей «христианского мира» с правящей верхушкой и населением Монгольской империи и чингизидских государств, а также военные компании монголов против ряда мусульманских государств Ближнего Востока, Южного Кавказа и Малой Азии, являвшихся многовековыми врагами христианских народов данного региона.

Цель: исследовать каталог народов татарского мира в рукописных версиях “Libellus notitia orbis” католического архиепископа Султании Иоанна начала XV в. Материалы исследования: «Книжица о познании мира» Иоанна Султанийского 1404 г., сохранившаяся в рукописях Австрийской национальной библиотеки в Вене (ÖNB Cod. Ser. n. 39086), Базельской университетской (BUB EIII17; BUB AV25), Грацской университетской (GUB Ms. 1221), Клостенбургской монастырской (KSB Cod. 1099), Ляйпцигской университетской (LUB Ms. 1225) и Санкт-Пёльтенской епархиальной библиотек (SPDB Hs. 63). Для критического осмысления историко-географического контекста «Книжицы», а также выявления ее источников привлекались сочинения библейской, патристической и хроникальной традиции Средних веков, задействованы возможности Patrologia Latina Database. Результаты и научная новизна: в “Libellus notitia orbis” доминиканского монаха и католического иерарха всего Востока Иоанна 1404 г. выявлен каталог народов татарского мира, который включал в себя 15 демонимов трех континентов Старого света, выделены две их группы - древние библейские и новые народы. Среди древних библейских народов выделялись персы и арабы, которые доминировали на трех континентах; персы - в древности, а арабы - тысячелетие спустя. В современную Иоанну Султанийскому эпоху их место заняли татары. Если персы достигали единства покоренного им мира деспотической организацией власти, а арабы добивались того же приобщением к исламу, то татары обеспечивали связь разрозненных частей обширного татарского мира благодаря универсальному языку, именно татарскому, каковым пользовалось население всех покоренных некогда монголами стран. Незаменимым татарский язык был и для европейцев, если они собирались заниматься крупной международной торговлей по Великому шелковому пути. Помимо уже известных западных источников «Книжицы» - «Этимологий» Исидора Гиспальского (ум. 636), «Об образе мира» Гонория Августодунского (ум. 1156), «Схоластической истории» Петра Коместора (ум. 1178), «Цветника историй земель Востока» Хетума Патлича (ум. 1310) и «Письма марокканца Самуила» Алонсо Буэнхомбро (ум. 1353), было показано обращение Иоанна Султанийского к «Та’рих-и Систан» XI в. с дополнениями до 1325 г., «Хронике» Михаила Сирийца (ум. 1199), «Истории Тартар» Де Бридиа 1245 г. и «Книге» Марко Поло 1284 г. На собственных наблюдениях архиепископа Султанийского основаны первые в западных источниках сведения о хорезмийцах, курдах, туркменах, чагатаях, расширены данные о татах, не только иранских, но и кавказских и крымских.

В статье изучается этноним «татар» в династийных историях «Вэй шу», «Сун шу», «Суй шу», «Цзю Тан шу», «Синь Тан шу», «Цзю У дай ши», «Синь У дай ши», «Ляо ши», «Сун ши», трудах Ли Дэюя «Письма уйгурам» и Е Лун-ли «Истории государства киданей», «Различных официальных и неофициальных записях о [событиях] периода правления Цзяньянь» Ли Синьчуаня, в династийных историях «Юань ши», «Синь Юань ши» и «Мин ши», произведениях «Хэй да ши люэ», «Мэн да бэй лу» и единственном монгольском (татарском) источнике «Юань чао би ши». Также привлекаются материалы древнетюркских Орхонских памятников VIII в. В результате проведенного исследования установлено, что впервые термин «татар» появляется в династийной хронике «Вэй шу» у племени жужаней как собственное имя кагана Моуханьхэшэнгай (414-429 гг.). В дальнейшем термином «татар» в китайских источниках обозначали племена, проживающие на территории восточной Монголии и северо-восточного Китая. Иероглифическое обозначение этнонима «татар» на протяжении V-XIV вв. неоднократно менялось, установлены более 10 иероглифических записей «татар». С формированием Монгольской империи, наряду с этнонимом «татар», в источниках появляются названия «монголо-татары» и «монголы», хотя в династийной хронике «Мин ши» они признаются тождественными. Династийные истории содержат официальную точку зрения китайских хронистов на монгольский период. Использование терминов «татар» и «монголы» в них может отражать как реальные этнические различия, так и политическую конъюнктуру. Версия о происхождении «татар» от тюрков-шато, указанная в «Мэн да бэй лу», противоречит более ранним историческим сведениям. Также, установлено, что в оригинальной версии произведения «Юань чао би ши» повествование идет от имени «монголов», но в китайском переводе указываются «татары». Вопрос использования названия «монгол» вместо «татар» является дискуссионным в отечественной и зарубежной историографии. Китайские ученые называют причиной уничижительный оттенок термина «татар» (варвар), при этом авторы «Хэй да ши люэ» предлагают альтернативную версию.

Статья посвящена изучению феномена термина «татар» и его восприятию в средневековой армянской этнополитической среде. В рамках этой цели затрагивается широкий круг вопросов, которые должны быть разрешены с помощью различных методов исторического исследования. В частности, рассматриваются следующие вопросы: восприятие термина «татар», генеалогическое восприятие татар, дальнейшая трансформация термина, идеи происхождения от общего мифического предка (Торгома/библ. Фогармы) до межнациональных браков, проблема идентификации и дифференциации татар, проявления феномена “татар” в адаптации повседневной жизни позднесредневековых реалий. Эти вопросы были рассмотрены на основе средневековых источников - исторических сочинений и хроник армянских авторов XIII-XV веков, которые были современниками описываемых событий. Информация армянских источников была сопоставлена или противопоставлена существующим работам по данной тематике. Подобное комплексное изучение татарского феномена в армянских средневековых источниках ранее не было проведено, поэтому данная статья является первой попыткой, что и определяет новизну исследования. Проделанная работа имеет историческую и практическую значимость. Она четко показывает причины путаницы в историческом восприятии татар с другими народами и этническими группами.

Цель исследования: представленная вниманию читателей статья посвящена анализу упоминаний мусульманскими историками этнонима «кара-татары». Чаще всего исследователи обращались к данной проблематике применительно к событиям конца XIV - начала XV вв., как это сделал уже В. В. Бартольд, упоминая о «кара-татарах», которых Тимур переселил из пределов Малой Азии в Мавераннахр. Однако нам хотелось бы обратить внимание на тот факт, что мусульманские историки XIII в. также сообщают о «кара-татарах» и эти описания до сих не были объектом специального изучения в российской науке. В этой статье мы не только постараемся проанализировать указанные сведения, но и соотнести их с рассказами о кочевых тюркских племенах Дешт-и Кыпчака, в чьих названиях также присутствует цветовой маркер «кара»/«черный», в еще более ранних мусульманских текстах. Подобное исследование должно оказаться полезным не только специалистам по истории кочевых тюркских племен Дешт-и Кыпчака, но и тем, чьи интересы связаны с анализом эволюции мусульманской историографии XI-XIII вв., а также исследователям семантики цвета в названиях тюркских племенных объединений. Материалы исследования: основными материалами, на которых базируется данная статья, станут как мусульманские исторические и географические сочинения, написанные в XIII в., так и целый ряд более ранних текстов, к которым обращались или из которых заимствовали сведения более поздние авторы. Кроме того, нами будут учтены памятники армянской исторической традиции, содержащие в себе сведения о «кара-татарах» и монгольских завоевательных походах первой половины XIII в. Результаты исследования и научная новизна: в настоящей статье среди мусульманских сочинений XIII в. было отмечено упоминание «кара-татар» в списке тюркских племен, который приводит Фах̮р-е Модаббер в своем сочинении « Шаджара-йе ансāб-е Мобāракшāхӣ », а также пространное описание этого племенного объединения в труде « Шарх нахдж ал-балага » Ибн Абу ал-Хадид ал-Мада’ини. Первый пример подчеркивает тот факт, что уже домонгольские авторы были знакомы с этим племенным объединением, а второй пример наглядным образом демонстрирует влияние на авторов XIII в. сведений гораздо более ранних мусульманских историков и географов.

Цель настоящего исследования: представить всю совокупность информации о татарах и Государстве Татар в памятниках древнескандинавской письменности. Материалы исследования: Материалом служат древнескандинавские сочинения различных жанров. Это исландские анналы, географические трактаты и саги нескольких видов: королевские, епископские, о древних временах и местные, или оригинальные, рыцарские саги. Результаты и научная новизна: Полная выборка сведений о татарах в памятниках древнескандинавской письменности рассмотрена нами впервые. Основной вывод из проведенного исследования сводится к тому, что единого представления о Государстве Татар в исследуемых нами источниках нет. Королевские и епископские саги фиксируют реальные исторические события, хотя и описывают их в стилистике сагового нарратива. Исландские анналы тоже отражают действительные события, сведения о которых могли быть получены из трудов европейских хронистов, почерпнуты из устной информации, распространявшейся в исландско-норвежских клерикальных кругах, и даже быть следствием слухов, принесенных из Европы на скандинавский Север возвращавшимися домой паломниками. Напротив, авторы саг о древних временах и местных рыцарских саг создают географические описания в качестве фона для своего выдуманного повествования, выстраивая их на основании тех знаний и представлений, которыми обладали они сами и которые должна была иметь к середине XIII в. их исландская аудитория. Во всех источниках четко выдерживается отнесение Государства Татар к Восточной четверти ойкумены, в рамках которой (точно так же, как всё малоизвестное и опасное) оно смещено в сторону севера. Кроме того, прослеживается зафиксированная источниками его связь с Древнерусским государством. При всей фантастичности ментальной карты, отразившейся в поздних сагах, эти саги могут содержать небезынтересную косвенную информацию, а именно - быть отражением не только знания о том, что Русь находилась под властью Золотой Орды, но и представления о реальном географическом положении Государства Татар в глубине Восточной четверти мира.

Эта статья представляет собой критическое и всестороннее исследование исторических значений и использования термина «татар», опираясь на широкий спектр первоисточников. Основное внимание уделяется выявлению того, к кому и кем этот термин применялся в различные исторические периоды. В домонгольский период термин «татар» обозначал кочевой народ восточной Монголии, как записано в тюркских, уйгурских и киргизских надписях, китайских исторических трудах и таких работах, как «Диван Лугат ат-Турк» Махмуда аль-Кашгари. Накануне монгольских завоеваний татары были уничтожены как коллективное образование Чингиз-ханом, который считал их своими исконными врагами. Однако в монгольский период термин «татар» стал широко распространенным экзонимом монголов, используемым китайскими, западноевропейскими, русскими и мусульманскими авторами. В постмонгольский период это внешнее использование продолжалось использоваться. Авторы в Китае периода династии Мин, в исламском мире и в России, среди прочих, использовали термин «татар» для обозначения как монголов, так и их потомков. Однако наследники Монгольской империи, а именно Тимуриды, Моголы, узбеки и казахи отвергли его как самоназвание. Заметным исключением были крымские татары западного царства Джучидов, которые приняли термин татар как самоназвание к концу XV века или ранее. В Российской империи термин «татар» более широко использовался для обозначения не только монголов и их потомков, но и различных тюркоязычных подданных расширяющейся империи. Аналогично западноевропейские авторы применяли термин «татар» к жителям Внутренней Азии, включая маньчжуров. Сегодня «татар» остается самоназванием среди крымских и казанских татар.

Цель исследования: статья посвящена анализу разгрома Большой Орды в 1502 г. Менгли-Гиреем по данным русских и литовских источников, которые отражают восприятие современников, их различный взгляд на это событие с русской и польско-литовской стороны. Материалы исследования: Никоновская летопись - памятник летописания XVI в. Вологодско-пермская летопись - летопись кон. XV - 1-й пол. XVI в. Лицевой свод XVI века - памятник книжного искусства, содержащий 17 тысяч миниатюр. Густынская летопись - памятник летописания последней трети XVII в., содержащий информацию об истории Юго-Западной Руси, Литвы и Польши. Хроника Быховца - источник по истории Великого княжества Литовского до 1506 г. Памятники дипломатического сношения Древней России с державами иностранными. Данный источник содержит в себе посольские грамоты по связям с Крымским ханством. «Трактат о двух Сарматиях» - источник польского происхождения, написанный историком Матвеем Меховским и вышедший в 1517 в году. Результаты и новизна исследования: в статье проведен анализ разгрома Большой Орды, на р. Сула, в 1502 году по русским и литовским источникам. Удалось выявить различия в интерпретации данного события. Русские летописи сообщают о произошедшем падении довольно сдержано и оценивают его с нейтральной позиции. Литовские летописи и хроники наоборот сопереживают Большой Орде в исходе данного сражения, причём видно явное осуждение политического руководства Польского королевства и Великого княжества Литовского. Различия в восприятии данного события связаны с тем, что Большая Орда перестала представлять большую опасность для русских княжеств в нач. XVI в., и всё внимание было сосредоточено на отношениях с Крымским ханством. Великое княжество Литовское и Польское королевство пытались построить союз с Большой Ордой, направленный против Москвы и Крыма, поэтому всё внимание современников в том момент могло быть заострено на отношениях с ней, кроме того, сражение произошло на территории, входящей в состав Великого княжества Литовского.