Статья: Реакция торфяников южной криолитозоны Западной Сибири на современные климатические изменения (2025)

Цель. Определить роль природных и социально-исторических детерминант в форми­ровании моделей структуры и функционирования культурных ландшафтов средне­горных районов Чечни и Ингушетии на хронологический период второй половины XIX — первой половины XX вв. на различных пространственных уровнях.

Процедура и методы. Исследование основано на комплексном анализе исторических краеведческих литературных источников, статистических сборников и картографи­ческих материалов советского периода, данных полевых экспедиционных описаний ландшафтной структуры и унаследованных элементов периода традиционного хо­зяйственного освоения культурных ландшафтов. Метод историко-картографической реконструкции, произведённый при помощи средств ГИС-моделирования, позво­лил выявить пространственные закономерности модели структуры и количественно оценить влияние природных факторов на землепользование традиционных культур­ных ландшафтов исследуемой территории. Сравнительно-исторический метод при­менялся для выявления характерных изменений традиционных систем землепользо­вания в период их трансформации.

Результаты. Проведённое исследование позволило комплексно оценить взаимодей­ствие природной среды и антропогенной деятельности на нескольких пространствен­ных уровнях. На уровне ландшафтно-хозяйственных ареалов поселений ключевую роль играют удалённость сельскохозяйственных угодий от поселений и морфоме­трический фактор (крутизна, плановая и профильная кривизна склонов), которые определяют выбор участков для земледелия и скотоводства. На микрорегиональном уровне, т. е. на уровне территорий сельских обществ Чечни и Ингушетии, значимы­ми факторами выступают высотная зональность и экспозиция склонов, ответствен­ные за разнообразие типов и подтипов ландшафтной структуры среднегорных рай­онов, которые обусловливают различные типы традиционного землепользования: зерноводство, сенокошение, сезонное отгонно-пастбищное животноводство. Одна­ко на региональном уровне, охватывающем среднегорные районы некогда единой до 1993 г. Чечено-Ингушетии, важную роль играют социально-исторические факто­ры, которые в силу специфики исследуемой территории вступают в противоречие с природной детерминантой, определяя качественные преобразования в структуре землепользования и смене традиционного режима функционирования культурных ландшафтов.

Теоретическая и/или практическая значимость. Углублено понимание возможностей адаптации хозяйственной деятельности к условиям ограниченных природных ресур­сов горных ландшафтов, что особенно актуально для Северного Кавказа в контексте современного тренда реосвоения заброшенных среднегорных территорий, что по­зволит разрабатывать стратегии развития сельских территорий и планы по управле­нию культурными ландшафтами.

Цель. Разработка предложений для оптимизации взаимоотношений между охраной природы, оленеводством и туризмом на территории природного парка «Ингилор» в Ямало-Ненецком автономном округе.

Процедура и методы. В ходе исследования использовался широкий комплекс методов. Оценка базовой, потенциальной и реальной рекреационной ёмкости проводилась в соответствии с «Методическими рекомендациями по определению рекреацион­ной ёмкости особо охраняемых природных территорий» (2021). Имитирование ре­креационных нагрузок разной интенсивности для оценки устойчивости природных комплексов осуществлялось в ходе полевых работ на экспериментальных площад­ках. Для корректной экстраполяции использовалась ландшафтная основа, которая также была подготовлена в ходе полевых работ и последующей обработки полевых материалов. Исследование современного состояния социокультурной среды прово­дилось на основе аналитического глубинного интервью с представителями местных сообществ и туристов.

Результаты. Ландшафтный анализ показал, что 16,1% территории природного пар­ка «Ингилор» подходит в той или иной степени для организации туристических стоянок. В границах природного парка «Ингилор» наблюдаются возрастание фак­тической рекреационной нагрузки на природные комплексы. В ходе имитирова­ния рекреационных нагрузок на территории парка выделено 3 группы природных комплексов, различающихся по устойчивости к рекреационным нагрузкам. Утверж­дённая схема зонирования природного парка «Ингилор» крайне несовершенна. Предложено скорректировать существующую схему функционального зонирования парка. Для регулирования рекреационной нагрузки на территории природного парка «Ингилор» необходимо разработать и внедрить систему учёта организованных и не­организованных групп туристов. Необходимо увеличить количество кордонов, в т. ч. в отдалённых частях парка, и численность инспекторов.

Теоретическая и/или практическая значимость. Определение рекреационной ёмкости на основе ландшафтной неоднородности территории и визуализация результатов в виде серии ландшафтно-интерпретационных карт имеет определённое методическое значение. Адаптированная для высокоширотного региона методика расчёта рекре­ационной ёмкости может быть использована для проектирования туристского про­странства на региональных и федеральных ООПТ. Авторские предложения могут быть использованы для оптимизации отношений между заповедным делом, рекреа­цией и традиционным природопользованием в других регионах.

Цель. Продемонстрировать новый подход для оценки предрасположенности терри­тории к развитию овражной эрозии на основе алгоритмов машинного обучения.

Процедура и методы. Ключевыми исследовательскими методами стали: моделирова­ние на основе машинного обучения (с использованием метода сглаженной много­уровневой оценки) и геоинформационное моделирование. Для анализа существу­ющих подходов к оценке предрасположенности территории к развитию овражной эрозии использован анализ литературных источников. Непосредственно для про­ведения самой оценки авторы применили один из современных методов машинного обучения — CatBoost, который предусматривает создание ансамбля из нескольких моделей машинного обучения (ансамблирование моделей).

Результаты. Предложен новый метод — сглаженной многоуровневой оценки предрас­положенности территории к развитию овражной эрозии на примере Воробьёвского района Воронежской области. Рассмотрены сходства и различия предлагаемого под­хода с уже существующими методами, базирующимися на идее ансамблирования. Обоснованы 2 новые метрики для оценки точности работы предлагаемого метода — RF1 и NDF. Введены понятия мягкого, жёсткого и взвешенного уровней модели­рования, позволившие оценить вклад морфометрии рельефа в развитие овражной эрозии. Установлено, что наибольшее влияние на этот процесс оказывают абсо­лютные и относительные высоты местности, LS-фактор, водосборная площадь и экспозиция склона. Вместе они объясняют 95% площадей существующей овражной эрозии в регионе. По итогам моделирования на территории Воробьёвского района Воронежской области было выявлено 2 853 га земель с высокой и очень высокой предрасположенностью к развитию овражной эрозии. В ландшафтном отношении им соответствуют остепненные долинно-балочные склоны южных экспозиций, от­личающиеся наибольшей протяжённостью, крутизной и высотой, имеющие вогну­тый поперечный профиль и значительные водосборные площади.

Теоретическая и/или практическая значимость. Предложен новый подход на основе методов машинного обучения по оценке территории на предмет её предрасположен­ности к развитию овражной эрозии. С практической точки зрения, предлагаемые в работе идеи и сам методический подход могут быть использованы для получения более надежного результата по сравнению с рядом классических методов и техноло­гий машинного обучения, что особенно актуально при анализе крупных регионов с высокой неравномерностью распределения овражных форм рельефа.

Цель. Провести сравнительный анализ эффективности мер по сохранению биораз­нообразия на урбанизированных территориях на примере Сингапура, Кейптауна, Берлина и Москвы с использованием авторского индекса биоразнообразия (ИБ).

Процедура и методы. Исследование основано на расчёте авторского индекса био­разнообразия (ИБ), разработанного на принципах Сингапурского индекса (CBI) и учитывающего доступность данных для ключевых аспектов: видовое богатство (пти­цы, растения), доля аборигенных видов флоры и эндемиков, площадь зелёных зон и уровень загрязнения воздуха (PM2.5). Данные получены из открытых источников (eBird, GBIF, iNaturalist, OSM, OpenAQ, ВОЗ), официальной статистики городов и опубликованных данных.

Результаты. Расчёт ИБ выявил значительные различия полученных показателей: Кейптаун — 83 балла, максимальный балл обусловлен высокой долей эндемиков (68%) и видовым богатством, несмотря на ограниченную площадь зелёных зон (22%). Сингапур — 51 балл, когда технологичные решения компенсируют низкую долю аборигенных видов (47%) и эндемиков (15%). Москва — 46 баллов, где боль­шая площадь зелёных зон (54%) сочетается с низким видовым разнообразием рас­тений (1 647 видов) и эндемизмом (5%). Берлин — 44 балла, отличается самой разви­той сетью экокоридоров (44% территории), однако характеризуется ограниченным биоразнообразием (1 527 видов растений, 2% эндемиков). Корреляционный анализ показал сильную положительную связь ИБ с долей эндемичных видов (г = +0,997, р< 0,001) и видовым богатством флоры (г = +0,980, р<0,01), и значимую отрица­тельную связь с площадью зелёных зон (г = -0,938, р<0,01), что свидетельствует о приоритетном значении качества зелёных зон (естественность, эндемизм) над их площадью для биоразнообразия. Хотя площадь самих зелёных территорий в городах сохраняет важное значение для обеспечения среды обитания и выполнения разноо­бразных экосистемных услуг.

Теоретическая и/или практическая значимость. Разработанный индекс биоразноо­бразия (ИБ) может служить инструментом для сравнительного анализа городов в различных природно-климатических условиях. Применение методологии относи­тельной оценки при расчёте индекса (нормализация показателей к максимуму вы­борки, весовые коэффициенты) позволяет нивелировать различия в исходном био­логическом потенциале территорий. ИБ создаёт основу для оценки эффективности политики городов в области сохранения биоразнообразия и разработки адресных рекомендаций с учётом региональной специфики, что подтверждается выявленными особенностями для модельных городов: низкая доля аборигенных видов в Синга­пуре, фрагментация местообитаний в Кейптауне, преобладание декоративных ви­дов в озеленении Москвы. Установленные закономерности (приоритет сохранения естественных сообществ с доминированием аборигенных видов над расширением искусственных насаждений) обеспечивают научную основу для стратегий сохране­ния биоразнообразия. Выявленные связи с Целями устойчивого развития (ЦУР 11 — через оценку качества городской среды; ЦУР 13 — через мониторинг влияния за­грязнений; ЦУР 15 — через сохранение биоразнообразия) позволяют использовать ИБ для совершенствования национальных систем оценки, включая интеграцию качественны. х показателей в российский индекс качества городской среды.

Цель. Выявление ключевых направлений, целей и инструментов экологической по­литики Китая и их эволюции с середины XX в. по 2024 г.

Процедура и методы. В качестве основных исследовательских методов использовался анализ официальных документов (законы, постановления, стратегии и планы дей­ствий), сравнительный анализ и изучение кейсов. Ключевым исследовательским ме­тодом стал контент-анализ для понимания приоритетов и риторики в экологической политике КНР периода Си Цзиньпина.

Результаты. Проанализированы основные периоды развития экологической полити­ки Китая: от зарождения и постепенного включения вопросов охраны окружающей среды во внутреннюю политику государства в начале 1980-х гг. до активного процес­са адаптации национального природоохранного законодательства к международным нормам и формированию концепции экологической цивилизации в первой четверти XXI в. Выявлены ключевые элементы преемственности, такие как: сохранение цен­трализованного подхода к экологическому управлению, продолжение реализации долгосрочных программ (борьба с опустыниванием (Великая Зеленая стена), устой­чивое внимание к проблемам загрязнения сред, которые остаются приоритетами с 2000-х годов. Проанализированные инновационные подходы включают использо­вание цифровых технологий и big data для мониторинга экологической ситуации и управления природными ресурсами, широкое применение современных научных разработок при переходе на альтернативные источники энергии и выполнения обя­зательств в рамках проектов по зелёной экономике. Сочетание традиционных под­ходов с инновационными решениями позволяет Китаю добиваться значительных успехов в преодолении экологических проблем. Однако для достижения долгосроч­ных целей, таких как углеродная нейтральность к 2060 г., необходимо уменьшить зависимость от угля, который остаётся основным источником энергии, и ускорить переход на альтернативные источники энергии; укреплять экологическое законо­дательство и контроль за его исполнением, особенно в отдалённых регионах, где экологические стандарты могут слабо соблюдаться.

Теоретическая и/или практическая значимость. Раскрыты особенности адаптации на­циональных экологических стратегий к глобальным экологическим вызовам. Китай­ская концепция экологической цивилизации представляет собой уникальный под­ход к устойчивому развитию, который может быть адаптирован и изучен в других контекстах, включая российский.

Цель. Выявить сходства и различия в тематических блоках Стратегий низкоуглеродного развития стран БРИКС+ с особым вниманием к мерам по смягчению измене­ний климата в секторе «Землепользование, изменения землепользования и лесное хозяйство» (ЗИЗЛХ) в их связи со структурой землепользования рассматриваемых стран.

Процедура и методы. В исследовании использовались количественные и качествен­ные методы контент-анализа, сравнительные и статистические методы обработки данных. Проанализированы документы стратегического долгосрочного планирова­ния: Стратегии низкоуглеродного развития (СНУР), а также определяемые на наци­ональном уровне вклады (ОНУВ) стран БРИКС+; статистика Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединённых Наций (ФАО), данные по земле­пользованию и его динамике за 2012—2022 гг., данные по выбросам и поглощению парниковых газов, в т. ч. от сектора ЗИЗЛХ (на основе The Climate Action Tracker и Climate Watch Data).

Результаты. На основе подхода, принятого Секретариатом Рамочной конвенции ООН об изменении климата, и согласно результатам проведённого контент-анализа, в каждой из рассмотренных Стратегий определены тематические блоки и их роли (по частоте встречаемости слов). Выявлено, что документы в большой степени индивидуализированы и различны по объёму, однако последовательность затрагива­емых тем схожая, и присутствует акцент на разделе о мерах по смягчению климата, разработанный для каждого из секторов экономики. Анализ особенностей структу­ры землепользования (данные по категориям «лесистость» и «распаханность») по­зволил объединить исследуемые страны в 4 группы, для которых рассмотрены меры по митигации в секторе ЗИЗЛХ. В качестве универсальных мер для стран с высо­кой лесистостью (Россия, Бразилия), согласно материалам Стратегий, определяют­ся такие механизмы, как охрана лесов, лесопосадки, сокращение обезлесения. Для стран с относительно высокой долей пашен (Индия, Турция), а также для России обозначены механизмы углеродсберегающего сельского хозяйства, борьба с эрозией и пожарами на сельскохозяйственных землях. В зависимости от своих природных особенностей некоторые страны планируют реализацию индивидуальных мер по митигации, включая оценку углеродного баланса различных экосистем (внутренние воды, водно-болотные угодья — Россия; прибрежные экосистемы с зарослями ман­гровых лесов и морских лугов — Объединённые Арабские Эмираты, Китай, Индия; др.). Сделан вывод о том, что у каждой из рассмотренных стран, кроме Египта и Малайзии, в той или иной степени присутствует целостное представление о том, как следует действовать в секторе ЗИЗЛХ с тем, чтобы максимизировать его вклад в достижение углеродной нейтральности.

Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты исследования позволяют сделать вывод о разнообразии предлагаемых странами БРИКС+ мер по смягчению воздействия на климат в привязке к структуре землепользования стран и её динами­ке. Полученные результаты могут быть полезны для оптимизации взаимодействия и сотрудничества между странами и обмена лучшими практиками.