Статья: КОНЦЕПЦИЯ ИДЕОЛОГИИ В ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ (2025)

В работе сделан вывод о системной противоречивости аксиологических оснований рыночной конкуренции. Показано, что несмотря на ее признание в ряде экономикополитических идеологий в качестве ключевого фактора интенсивного роста и «высшего идеала», ее ценность в государственном регулировании оказывается далеко не абсолютной. Кроме того, часто прямо противоречит целям экономического развития. Прямое следование принципу «чем больше конкуренции, тем лучше» зачастую несостоятельно, о чем свидетельствует гибкость государственной политики, в том числе и в России, где антиконкурентные меры весьма справедливо обосновываются приоритетом экономическими интересами. В работе проведен анализ эволюции научной мысли последнего века от представлений И. Шумпетера о «созидательной деструкции» до критики либерального подхода со стороны неомарксизма. А результате было показано, что представления о конкуренции тесно связаны с конкретным историческим и технологическим укладом, который определяет ее эффективность и границы применимости. В частности, сделан вывод, что для либеральной концепции Ф. Хайека конкуренция является целью, а не средством достижения целей развития. К ней необходимо стремиться в построении эффективной экономической системы, и последовательное развитие рыночного механизма позволит в меньшей степени регулировать рынки товаров и смежные с ними рынки труда, технологий и капитала. Для неомарксизма аксиологические основания конкуренции заключаются в возможности на исторически незначительном промежутке времени на некоторых типах рынков избежать альтернативного способа регулирования капиталистического производства - создания государственно-монополитистического механизма производства товаров и услуг. В то же время, современная экономика, характеризующаяся цифровой трансформацией, размыванием географических границ рынков и весьма противоречивым влиянием на конкуренцию платформенных решений, требует кардинального переосмысления устоявшихся подходов, при этом необходимо понимание в рамках каких идеологических представлений обосновываются неявные аксиологические основания рыночной конкуренции.

В работе рассмотрены особенности развития и анализа категории «труд» в контексте преемственности культурно-исторического развития и сквозь призму проблемы субъекта истории как смыслового философского ядра. Труд представляет собой субстанциальный субъект, выступая причиной всех своих формообразований, которые не нуждаются в формировании извне. Труд также выступает не только как процесс производства общественной жизни, но и как процесс создания самой формы общественной связи, имеющий результатом общество в виде системы разделения труда и системы всеобщей связи и зависимости. Труд также одновременно является основой культурных традиций, формирование которых нельзя рассматривать в отрыве от процесса воспроизводства социальной жизни, взятой во всей ее полноте. Культурные нормы - это образцы общественных форм развития человеческой истории, обеспечивающие преемственность исторического процесса. В статье также обоснована актуальность исследования данной проблемы, решение которой является узлом пересечения всех ключевых философских проблем, касающихся познания процесса общественно-исторического развития и понимания соотношения в нем идеального и материального, постоянного и изменчивого, абсолютного и относительного, необходимого и случайного, изменчивого и неизменного. Предметом исследования является сущность и природа феномена труда на фоне анализа теории преемственности культурных норм и традиций. Объектом исследования является взгляд на развитие человеческой истории в социальной философии. Автор рассматривает заявленную тему на примере анализа работ ряда марксистских философов, используя их методологию. Основными выводами проведенного исследования является то, что точкой отсчета истории признается процесс зарождения специфического феномена - труда, который на начальном этапе существовал в форме орудийной деятельности как эмпирического подтверждения начала общественно-исторического процесса. Это начало реализуется в своей специфической социальной форме - форме культуры, что в дальнейшем получает также свое отражение и в различных по степени зрелости формах исторического сознания. Культура же не может существовать вне и помимо труда, который, в свою очередь, и обеспечивает именно поступательное развитие общественной жизни.

Устойчивость общества - это феномен, требующий глубокого и всестороннего научного анализа. Философия рассматривает социальную проблематику скорее в широком аспекте с позиции онтологии, гносеологии и аксиологии, целенаправленных же попыток рассмотреть тему устойчивости практически не предпринималось. Изучение общества - это сложный и многогранный процесс, и с помощью методологического инструментария общественных наук не всегда возможно провести исчерпывающий анализ. В то же время, стабильность или устойчивость достигается благодаря сочетанию совокупности факторов, относящихся к различным сферам жизнедеятельности. В современных условиях тема социальной устойчивости чрезвычайно актуальна и открывает перспективы для многоуровневого социально-философского анализа.

В статье раскрываются ключевые тенденции и направления формирования личности человека в условиях современного информационного общества с акцентом на поиски смысложизненных ориентаций. Рассматриваются влияние цифровых технологий, информационного расширения коммуникаций и социально-культурных трансформаций на процессы самопознания и самоидентификации индивида. Особое внимание уделяется философским аспектам формирования жизненных смыслов и ценностных ориентиров, а также изменяющейся роли информационного поля в конструировании личностных смыслов. В работе анализируются вызовы и возможности современного общества, способствующие развитию новых форм смысложизненных ориентаций и саморегуляции личности. Цель исследования - выявить основные направления адаптации человека к динамичной информационной среде и определить перспективы развития его духовно-смысловой сферы в контексте глобальных социальных изменений.

Статья посвящена вопросам этики в православной семье. Авторы на основе анализа православной литературы рассматривают ряд вопросов: цель брака (совместное духовное развитие супругов); роли мужа (глава семьи, обеспечение потребностей жены и детей) и жены (уважение, почитание, послушание мужа, хранительница семейного очага) в семье; пути разрешения супружеских конфликтов (прощение, уступка, смирение, соборность и молитва). В статье определяется в качестве основы брака любовь между супругами, а также рождение и воспитание детей. Показано отношение Русской Православной Церкви к абортам, ЭКО, многодетности, усыновлению. Описываются обязанности родителей по отношению к детям (физическое развитие детей, их духовно-нравственное воспитание, развитие добродетельности) и детей к родителям (их почитание).

Статья посвящена осмыслению проблемы причинности в философии И. Канта. Выявляется статус проблемы в контексте возможности осуществления опыта человеческого познания. Для выяснения проблемы причинности дан анализ аналогий опыта, где подчеркивается основополагающее значение первой аналогии: субстанциональность и каузальность. Вторая аналогия рассматривается в контексте события и временной последовательности. Раскрывается взаимосвязь вопроса о возможности конечного познания с вопросом о сущности конечной экзистенции человека. Подчеркивается, что в этой взаимосвязи коренится проблема причинности и, тем самым, проблема свободы. Показана необходимость экспликации взаимосвязи для постижения проблемы свободы, ибо сущность конечности человека полагается не столько в причинности, сколько в свободе.

В статье исследуется эпистемологический вектор критики деонтологической концепции эпистемического обоснования, который отчетливо обозначился в аргументах У. Олстона и других эпистемологов, доказывающих, что деонтологическое обоснование не удовлетворяет требованию истинностной проводимости. Согласно этому требованию, обоснование должно систематически выявлять надежные индикаторы истинности, увеличивая, таким образом, вероятность того, что убеждения, отбираемые посредством обосновывающих процедур, являются истинными. Аргументы, выделяющие классы ситуаций, в которых деонтологически обоснованными являются убеждения, поддерживаемые на основаниях, не способствующих достижению истины, ставят под сомнение саму эпистемологическую состоятельность деонтологической концепции обоснования, демонстрируя принципиальное расхождение экстерналистских (объективновероятностных) и интерналистских (деонтологически-эвиденциалистских) критериев обоснованности. Однако систематический анализ такого рода аргументов выявляет концептуальную амбивалентность и структурные противоречия этой критики, включая неоправданную редукцию деонтологической обоснованности к формальной безупречности и нарушение принципа эпистемически-нормативной релевантности деонтических критериев, неразрешимую дилемму рациональной агентности и подмену деонтически-оценочных принципов социально-оправдательными установками, а также ошибку petitio principii в аргументации Олстона. В работе представлена комплексная стратегия реабилитации эпистемологического достоинства деонтологической концепции обоснования, основанная на комбинации подходов, разработанных в современной аналитической эпистемологии. В систематике этих подходов выделяются векторы эпистемологического анализа и решения исходной проблемы: 1) концептуальная деконструкция (Х. Вахид), доказывающая, что расхождение деонтологического обоснования с обоснованием истинностно-направленным предполагается анализом деонтически-оценочной формулой Олстона в терминах вероятностной природы обоснования; 2) дефляционная реинтерпретация истинностной проводимости (М. Стиап), следствием которой является замещение релайабилистских критериев фактической вероятности критериями условной - эпистемической вероятности в рамках деонтологической интерпретации принципов умеренного эвиденциализма; 3) диспозиционально-динамическая модель (А. В. Галухин), интегрирующая имманентную готовность к ревизии убеждений в структуру деонтических квалификаторов безупречности; 4) контекстуальный подход, основанный на идее «приземленной рациональности» (Р. Локки), адаптирующий нормы к когнитивным ограничениям; 5) статистическая интеграция требований к надежности когнитивных процессов в систему деонтологических обязательств. Раскрывается провизионально-регулятивная значимость системы деонтологического обоснования: обосновывается положение, что безупречное выполнение интеллектуальных обязательств является системным фактором минимизации ошибок и стратегической оптимизации возможностей достижения истины. Определяется перспектива метанормативно-рефлексивного синтеза деонтологического и телеологического подходов через различение и соотнесение конститутивных и регулятивных норм. Реабилитация деонтологического подхода требует не отказа от истинностной проводимости как базового эпистемологического стандарта, но предполагает реконфигурацию самого представления о том, как через комбинацию принципов эпистемической вероятности, когнитивной доступности и рациональной ответственности деонтологическое обоснование выводит на след истины.

Статья посвящена исследованию понятия границы в двух онтологиях Л. Витгенштейна, представленных в ранний и поздний период его творчества: онтологии как логике и онтологии форм жизни. Автор выделяет основные особенности, функции границы в этих двух онтологиях. Главная идея статьи заключается в поликонтекстуальности границ, в ее интерпретации в зависимости от конкретных форм жизни, от используемых ими дифференциаций. Данная идея аргументируется в двух частях статьи. В первой части статьи понятие границы рассматривается в рамках онтологии как логики, в которой она выступает как разделительная линия между миром фактов и сферой метафизического, в частности этического. Этому разделению соответствует различие осмысленных и бессмысленных предложений. Осмысленные предложения обозначают факты, а бессмысленные (метафизические, религиозные, этические и др.) мы должны обходить молчанием, ведь, то, о чем они повествуют, лежит за пределами мира и языка. Субъект понимается как «граница мира», который не принадлежит ему, но является условием его существования. Во второй части статьи понятие границы анализируется в онтологии форм жизни. В статье утверждается, что в онтологии форм жизни статус границы пересматривается: она становится подвижной, имеющей множество значений и функций в зависимости от конкретных языковых игр и форм жизни. Граница понимается не как то, что жестко разделяет две области фактов и метафизики, а как порог, опыт пребывания вовне, точка схождения многих миров, форм жизни, условие возможности коммуникации. Деление предложений на осмысленные и бессмысленные также переосмысляется. Бессмысленные выражения - это те, которые, во-первых, рассматриваются вне контекста, во-вторых, не отвечают условиям релевантности контексту. В статье делается вывод о событийном характере поликонтекстуальных границ форм жизни. Подобное понимание границы предвосхищает определенную направленность онтологических исследований в современной философии.