Статья: Бюджетное правило в период трансформации российской экономики (2025)

Ежедневная маятниковая трудовая миграция формирует рынок труда Москвы. Однако ее экономические и бюджетные последствия для системы межбюджетных отношений остаются недостаточно изученными. В статье на основе микроданных выборочного обследования рабочей силы Росстата за 2024 г. проводится комплексный анализ социально- экономического портрета маятниковых мигрантов и их сравнение с коренным населением Москвы. Эмпирически подтверждены три гипотезы: 1) мигранты моложе и в большей степени представлены мужчинами; 2) среди них наблюдается «профессиональный парадокс» – в 2–4 раза выше доля работающих не по специальности; 3) их занятость концентрируется в отраслях с высокой долей неформальных трудовых от- ношений. Выявлено эмпирическое доказательство фундаментальной налоговой асимметрии: мигранты уплачивают НДФЛ в бюджет Москвы, в то время как расходы на воспроизводство их человеческого капитала несут регионы их постоянного проживания. Это создает системную неэффективность и требует корректировки механизмов межбюджетного регулирования. Результаты обосновывают необходимость целевых компенсационных механизмов для снижения таких диспропорций.

Достижение технологического суверенитета ставит перед регионами России задачу интенсивного научно-технологического развития, где инфраструктура выступает одним из ключевых факторов. За последние годы в субъектах Российской Федерации созданы различные объекты такой инфраструктуры: инновационные научно-технологические центры, научно-образовательные центры мирового уровня, передовые инженерные школы и др. Однако информация по ним недостаточно систематизирована, а границы понятия «научно-технологическая инфраструктура» остаются размытыми. В статье проанализированы определения инфраструктуры в федеральных законах, стратегических и программных документах в области научно-технологической политики за период 1991–2025 гг. По результатам исследования выделены четыре этапа формирования инфраструктуры научно-технологического развития в России. Выявлено, что в нормативно-правовых документах и научных публикациях преобладает термин «инновационная инфраструктура», однако он не в полной мере учитывает специфику научно-технологической деятельности. В связи с этим предлагается актуализировать понятие инфраструктуры, закрепленное в федеральном законодательстве, путем разграничения двух подсистем – научно-исследовательской и научно-технической.

К числу задач, которые на современном этапе необходимо решить Российской Федерации, относится формирование системы механизмов вхождения в ее состав новых регионов. Одним из них является Донецкая Народная Республика. В свою очередь разработка таких механизмов невозможна без тщательного анализа социально-экономической ситуации в регионе. При ином варианте велики риски того, что будут обойдены вниманием ограничения процесса интеграции его экономики, социальной сферы и социума в общероссийское экономическое и правовое пространство. В статье предпринята попытка осуществления такого анализа. На его основе автором формулируются некоторые предложения по развитию экономики Донецкой Народной Республики.

Региональный срез исследований инновационного пространства России важен для выработки организационных и инвестиционных решений государства и бизнеса. Инновационное развитие регионов в 2017–2023 гг. выстраивалось в соответствии со спецификой характеристик макроэкономики Российской Федерации, а также формируемой системой приоритетов национальной экономики, отражаемой в нормативно-правовых документах, государственных регламентах по научно-технологической проблематике. Анализ индикаторов функционирования технологически инновационных систем позволил определить уровни инновационного развития экономик субъектов Российской Федерации, составить типологию по индексу инновационного развития. В группу регионов-лидеров вошли субъекты Федерации с мощным научно-производственным потенциалом; группа регионов-аутсайдеров представлена регионами, наименее развитыми в технологически инновационном плане.

В контексте усиления мировых кризисов, напрямую влияющих на экономические и социальные процессы, проблемы трудоустройства населения выходят на первый план. Это подтверждается активными дискуссиями о трансформации трудовой сферы, порождающими множество противоречивых прогнозов о будущем формате трудовых отношений. Под воздействием таких факторов, как цифровизация, пандемии, внешние ограничения и геополитические события, происходит перестройка спроса и предложения на рынке труда. В результате традиционная модель занятости, характерная для индустриальной эпохи, постепенно теряет доминирующую роль, уступая позиции гибким и нетипичным формам организации труда. Цель статьи – определение динамики и масштабов распространения дистанционной работы на региональном уровне. Основное ограничение исследования связано с использованием данных официальной переписи населения и выборочных исследований федеральной службы государственной статистики, что, сужая спектр рассматриваемых аспектов нестандартных форм занятости населения, позволяет приблизиться к пониманию масштабов и территориальных различий динамики явления.

На протяжении ряда лет авторами статьи анализируются особенности социально-экономического развития субъектов Российской Федерации. В основе анализа лежит попытка выйти на взаимосвязи между качеством социальной среды субъектов Федерации, осуществляемой на их территории хозяйственной и инвестиционной деятельностью, а также источниками финансирования развития социальной составляющей экономического пространства регионов. В статье рассматривается временной отрезок 2019–2024 гг., охватывающий два наиболее сложных для отечественной экономики кризисных периода: кризис 2020 г., связанный с COVID-19, и кризис, вызванный введением санкций. Временной отрезок интересен не только тем, что выпадает из общей логики развития экономики (воздействие на нее COVID-19 и столь масштабных санкций, несомненно, уникальны для мировой экономической истории), но и беспрецедентностью наложения друг на друга различных по природе причин двух кризисов. Эта уникальность порождает далеко неоднозначные и трудно просчитываемые последствия. Причем особенно сложно их определить на региональном уровне по причине высоких значений дифференциации социально-экономического развития субъектов Российской Федерации.

Утверждение в конце 2024 г. новой Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 г. и с прогнозом до 2036 г., в которой произошел отказ от представленной в предшествующем аналогичном документе сетки макрорегионов в пользу федеральных округов, вновь актуализирует проблематику экономического (социально-экономического) районирования России. В статье обосновывается понимание районирования как значимой российской интеллектуальной традиции и впервые в отечественной литературе показаны причины и проявления кризиса районирования (в т. ч. методологического) еще в позднесоветский, а отнюдь не постсоветский период, когда этот кризис лишь усугубился. Приводятся аргументы в пользу необходимости возрождения отечественного районирования в современных условиях, но с его модернизацией, отражающей нынешний постиндустриальный характер экономики и расселения. Предлагается отказаться от универсальной сетки экономических районов, перейти к множественности и разномасштабности таких сеток, формируемых под решение конкретных управленческих и исследовательских задач. Признается возможность сохранения в качестве базовой на общегосударственном уровне сетки федеральных округов и одновременно идентификации крупных, наслаивающихся друг на друга социально-экономико-культурных макрорегионов (таких как Большой Юг России, Большой Урал, Сибирь в широком ее понимании). Утверждается, что одна из ключевых задач районирования на современном этапе – его увязка с Единым перечнем опорных населенных пунктов, разработка схем районирования разного иерархического уровня, исходя прежде всего из оценки роли опорных населенных пунктов в предоставлении разных по сложности социальных услуг населению при одновременном решении задачи формирования стандартов предоставления социальных услуг.

В статье представлен маркетинговый анализ предпочтений жителей Москвы в выборе альтернативных способов передвижения на фоне роста автомобилизации и увеличения дорожных заторов. Исследование основано на данных опросов 2021–2024 гг. и официальной статистике Департамента транспорта Москвы, что позволяет оценить текущую ситуацию с распределением пассажиропотока между личным и общественным транспортом. Опрос показал, что большинство москвичей не планируют приобретать автомобиль, а некоторые автовладельцы готовы ограничить его использование или полностью отказаться от личного транспорта. Ключевыми факторами при выборе альтернативных способов передвижения жители называют безопасность, стоимость, комфорт и скорость поездки, при этом метро и МЦК остаются наиболее популярными видами транспорта благодаря их надежности и скорости, а такси и МЦД набирают популярность из-за повышенного комфорта. Особый интерес для приложения маркетинговых усилий представляют две группы населения: молодежь 18–30 лет, которая изначально более склонна к использованию общественного транспорта, и люди среднего возраста 30–50 лет, использующие автомобиль нерегулярно, но готовые к переходу на альтернативные варианты. Полученные результаты демонстрируют потенциал для реализации городских транспортных стратегий, направленных на снижение нагрузки на дорожную сеть, и подчеркивают важность учета поведенческих и демографических особенностей населения при разработке маркетинговых программ и инфраструктурных решений.

Христианский модернизм как неофициальное идейное течение развивается в ответ на вызовы капитализма, существенно сокращающие социальную базу институционального христианства. С переходом капитализма в стадию глобализации ситуация осложняется формированием в обществе безрелигиозного стандарта мировоззрения. При этом организованные христианские институции реагируют на модернизм ситуативно, не принимая во внимание системного характера явления и его связи с динамикой капиталистических общественных отношений. Основной посыл статьи: христианский модернизм представляет собой не историческую случайность, но объективный феномен, социальные предпосылки которого сформированы развитием капитализма и переходом его в фазу глобализации.

Структурно-динамическая теория – современное, быстроразвивающееся направление анализа социальных и политико-экономических процессов. В ее основе лежит представление о взаимодействии трех макросоциальных акторов: населения, элит и государства. В идеальном состоянии экономический рост сопровождается сохранением определенных пропорций между доходами всех этих акторов, однако в реальности такое состояние наблюдается редко. Как правило, увеличение дохода сопровождается ростом социальной дифференциации и «разрастанием» (перепроизводством) элиты. Тем не менее количество элитарных социально-политических мест в любом обществе в каждом историческом периоде ограничено. В результате часть индивидов, которые не могут их занять, при определенных условиях превращаются в контрэлиту и пытаются радикально изменить политический режим. В аграрных обществах в роли элиты и контрэлиты выступал привилегированный слой дворянства. В индустриальных обществах определить как количество элитарных социальных мест, так и количество претендентов на них становится намного сложнее. В работе используются критерии, предложенные П. Турчиным и Т. Пикетти: рассматриваются доходы верхнего дециля – топ-1% и топ-9% (предполагается, что индивиды из топ-9% – претенденты, которые могут превратиться в контрэлиту). Рассчитывается показатель социальной дистанции – количество годовых доходов, необходимых для вхождения в 1%. Анализируется работа системы образования, которое в XXI в. перестает выполнять роль социального фильтра. Демонстрируется, что наибольшая социальная дистанция действует в России, а дифференциация доходов в США близка к аналогичным показателям в КНР. Делается вывод о недостаточности основания показателей социальной дифференциации для прогнозов об увеличении вероятности революций, привлекаются другие факторы, указанные Дж. Голдстоуном, сопоставляются социальные и экономические показатели России, КНР, Индии, США, Великобритании, ФРГ, Франции.