Статья: ХИМИЧЕСКИЙ СОСТАВ СТЕКЛЯННЫХ ИЗДЕЛИЙ СРЕДНЕВЕКОВЫХ ГОРОДОВ НИЗОВЬЕВ СЫРДАРЬИ (КАЗАХСТАН) (2025)

Рассматриваемые в данной статье объекты представляют собой материалы зоогенно-антропогенного происхождения, формирующиеся в результате использования пастухами долговременных естественных укрытий (скальные навесы, гроты, пещеры) в качестве загонов для скота. Такие отложения представляют большой интерес не только для специалистов-естественников, но и для археологов. На данный момент на территории Малокарачаевского района Карачаево-Черкесии, Ставропольского края (окрестности г. Кисловодска) и Зольского района Кабардино-Балкарии на разных высотах (от 880 до 2500 м н. у. м.) обнаружено более 40 скальных навесов, 12 из которых являются перспективными для изучения. Получено 16 радиоуглеродных дат. Изучение трех зоогенных отложений, расположенных в высокогорной зоне, позволяет говорить о практике отгонного скотоводства в VII–IX и XV–XVII вв. н. э. Результаты датирования долговременных укрытий из средней и нижней горных зон указывают на отсутствие синхронности их использования с существованием близлежащих средневековых археологических памятников. Последнее можно объяснить или отсутствием традиции использования на этих высотах скальных навесов в качестве загонов для скота, или о вычищении навоза травоядных копытных для удобрения полей или иных нужд.

Династия Сефевидов правила Ираном с 1501–1502 по 1722–1723 гг. После усиления влияния ислама Сефевидское правительство играло важнейшую роль в политике и экономике. До сих пор экономическая ситуация этого периода изучалась по историческим источникам. Однако настоящее исследование позволило проанализировать и оценить стабильность финансово-денежной системы с помощью естественнонаучных методов. С этой целью в Тегеранском музее денег были отобраны 30 серебряных монет, проанализированных затем в Геологической лаборатории Университета Тарбиат Модарес методом РФА. Коллекция включает монеты, выпущенные в период с момента прихода к власти Шаха Исмаила I (1502–1524) до конца правления шаха Солтана Хусейна (1694–1722) разными монетными дворами, функционировавшими на территории сегодняшнего Ирана, а также Большого Ирана. Исследование сефевидских серебряных монет показало, что для их чеканки использовалось серебро высокой пробы. Очевидно, что, несмотря на непредсказуемость политических событий в период своего правления, шахам Сефевидской династии удавалось удерживать экономическую власть и обеспечивать качество монет и высокую пробу серебра. И хотя вес монет временами отклонялся от стандарта, по сравнению с другими историческими периодами стоимость серебряных монет оставалась относительно стабильной.

Под мурманским приграничьем подразумевается территория около государственной границы с Норвегией и Финляндией на западе Мурманской области, протяженностью с севера на юг около 400 км и шириной 25 км. Археологические изыскания в приграничной зоне проводились только в окрестностях городов Ковдор, Никель и на р. Паз. В статье сделан краткий обзор результатов археологических исследований около границы. Первая археологическая находка – клад серебряных монет и вещей XII в., обнаружена в 1839 г. около д. Куолоярви. В 1965 и 1973 гг. на рр. Паз, Шуонийоки и оз. Куэтсърви найдено 19 стоянок каменного века. В 2010 г. проводились раскопки церкви XVI в. на р. Паз. В 2023 г. обследовался саамский могильник на острове на оз. Куэтсърви. Около г. Ковдор в 2000 и 2019 гг. найдено семь «бескерамических» стоянок и в 2012 г. – 19 валунных кладок на оз. Окуневое. Данные небольшие результаты показывают, что при выработке определенной методики работ поиск памятников каменного века и «саамского Средневековья» в материковой зоне мурманского приграничья перспективен.

В северном пригороде Мангупа находится пещерная церковь Кильсе-Тубю (Юго-Западный Крым). В 2022 г. на площадке перед входом в церковь были проведены археологические раскопки. Они позволили выделить в истории памятника два периода функционирования: вторая половина IX – начало X в. и конец XIII – XIV в. Здесь же был частично раскопан прихрамовый некрополь. Изученные погребения № 1–9 совершены по христианскому погребальному обряду. Большинство могил оказались безинвентарными. Только на черепе погребенного № 5 были зафиксированы элементы украшения головного убора, состоящего из пуговиц, подвесок и бус (всего 26 предметов). Статья посвящена введению в научный оборот этих вещей. Зафиксированные украшения изготовлены из кашина (16) и непрозрачного стекла (9), также в набор входит одна раковина каури. Украшение исследуется с помощью анализа элементов, составляющих данную категорию убранства. Привлекая аналогии рассматриваемым изделиям, получившим распространение на территории Улуса Джучи, удалось установить, что на памятниках золотоордынской эпохи они встречаются в детских и женских захоронениях в XIII–XIV вв. Учитывая стратиграфию памятника и датировку вещей, следует полагать, что погребение № 5 возле Кильсе-Тубю было совершено в XIV в. Анализируемый набор расширяет наши представления о торговых контактах населения северного пригорода Мангупа и самой крепости в золотоордынский период истории региона.

Статья посвящена рассмотрению ключевых проблем в археологии саргатской культуры, особенностью которой исследователи считают ее единство или целостность на протяжении многих столетий. В то же время карта распространения саргатских древностей демонстрирует степень изученности, а не плотность расселения лесостепных коллективов. Памятники на периферии ареала отнесены к саргатским по отдельным признакам, в то время как «ядро» включает разные локально-хронологические группы. Предложенные гипотезы (динамика культуры, очаг культурогенеза, общность и т. п.) также не исчерпывают всех возможных вариантов объяснения, поскольку за рамками остается отсутствие непрерывности, фиксируемое как для горизонтов обитания на поселениях, так и в хроностратиграфии курганов. Новые материалы и их анализ с уже имеющимися коллекциями делают актуальным рассмотрение существующих схемы развития и территориально-хронологических особенностей саргатской культуры.

Статья посвящена анализу характера ряда археологических памятников Устюрта и Мангышлака, которые являются погребальными комплексами середины I тыс. до н. э., но обозначаются в специальной литературе только как святилища. Обосновывается связь данных объектов в период их сооружения и первоначального функционирования в качестве погребальных комплексов с кочевниками, населявшими Южное Приуралье во второй половине V – IV в. до н. э. Эти сооружения рассматриваются как объекты, фиксирующие местоположение зимовий южноуральских номадов и демонстрирующие значительную протяженность и направленность маршрутов сезонных перекочевок южноуральских номадов. Особенности данных погребальных комплексов, отличающие их от курганов в Южном Приуралье, объясняются как трансформацией культурных традиций кочевников, обусловленных различными ландшафтами, в пределах которых совершались погребальные действия, так и сезонными климатическими условиями и обстоятельствами ведения хозяйственной деятельности.

Расширение источниковой базы по кочевническим древностям степной зоны Южного Урала середины I тыс. до н. э. (т. н. «савроматское время») показало, что концепция единой археологической культуры не может объяснить все многообразие погребальной обрядности и территориальных особенностей расположения памятников. Ранее выделенные устойчивые обрядовые группы памятников ранних кочевников (мугоджарская, восточноприаральская, блюменфельдская) переименованы в «культурные комплексы». На основе планиграфических данных и анализа погребального обряда, проведенного по 14 курганным могильникам Степного Приуралья и Южного Зауралья, показано, что эти комплексы сосуществовали в регионе примерно с рубежа VI–V до рубежа IV–III вв. до н. э. и являлись основой формирования многокомпонентной археологической культуры ранних кочевников Южного Урала. Состояние этнокультурного конгломерата, по привлекаемым этнографическим данным описанное как «территориальное племя», зафиксировано в том числе и в элитном некрополе Филипповка 1. Эти данные позволяют дополнить существующую дефиницию «археологическая культура» (возможно, только в отношении кочевнических древностей) такими характеристиками, как «гомогенная» и «гетерогенная».

В современной археологической науке наметился определенный кризис в понимании ключевого понятия «археологическая культура». Это связано с накопившимся объемом проблемных явлений, которые сложно описать в рамках традиционных формулировок этого понятия. Целью работы является рассмотрение возможностей применения расширенного понятийного аппарата на примере генезиса позднесарматской археологической культуры и введение в научный оборот дополнительных терминов и понятий, позволяющих более четко оперировать в исследованиях структурными компонентами археологических культур. Предлагаемые термины – «гетерогенная археологическая культура», «гомогенная археологическая культура», «культурный комплекс», «проявление культурного комплекса» – требуют оценки и апробации на широком материале. В данной статье возможности использования предлагаемых терминов разбираются на примере генезиса позднесарматской культуры, которая являлась многокомпонентным образованием. Каждый из компонентов – отдельный культурный комплекс. Археологическая культура, представленная двумя или несколькими культурными комплексами, является гетерогенной, одним – гомогенной.

К настоящему времени исследователями разработаны основные методологические подходы к решению проблем археологии и истории ранних кочевников Евразии в контексте археологических культур, связанных, в свою очередь, с отдельными территориями и определенными хронологическими этапами. Вместе с тем, в связи с введением в научный оборот новых комплексов, а также общей эволюцией научных идей становится очевидной более сложная картина культурогенеза, которую все труднее интерпретировать через призму выделенных в середине XX в. культур или их этапов. В этой связи современными исследователями культурноисторические процессы в степной полосе Южного Урала рассматриваются в рамках взаимодействия трех культурных компонентов, определивших характер культуры южноуральских номадов в конце VI – начале III в. до н. э. В статье рассматривается комплекс погребальных памятников, который в современной литературе определяется как «блюменфельдский». Анализируются его обрядовые характеристики и культурная специфика. Результатом взаимодействия выделенных культурных комплексов и общей унификацией культурных стереотипов становится оформление памятников филипповского круга, характеризующих культуру ранних кочевников Южного Урала в IV – начале III в. до н. э.

Значительное увеличение количества памятников ранних кочевников ставит вопросы, касающиеся атрибуции этих древностей. Данные материалы не всегда вписываются в существующий понятийный аппарат (имеющиеся археологические культуры), что требует выделения как новых культур, так и внедрения новых дефиниций для атрибуции и интерпретации памятников населения восточноевропейской степи и прилегающих территорий в скифо-сарматское время. Понятие «археологическая культура» в применении к раннекочевническим древностям не всегда адекватно отражает картину культурно-исторических процессов: это касается и территориальных рамок культуры, и хронологических, и самого ее содержания. Не отказываясь от термина «археологическая культура», есть необходимость дополнить терминологический аппарат понятиями культурный комплекс, носители культурного комплекса, гетерогенная археологическая культура, типы памятников и проводить разграничение, дифференцирование традиций по выделяемым культурным комплексам, а не смешивать в общую неоднородную массу под названием «культура» различные культурные традиции.

В статье публикуется комплекс находок из детского погребения некрополя Пантикапея, исследованного в 1903 г. В. В. Шкорпилом. Материалы комплекса были разделены Императорской археологической комиссией и хранятся в Государственном историческом музее в Москве и в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Уникален найденный в захоронении выдутый в форму зооморфный ритон с ромбовидными выступами на тулове, интерпретируемыми как чешуйки сосновых шишек. Белое непрозрачное стекло сосуда позволяет предположить его производство в Сирии. Этой гипотезе не противоречит состав стекла находки: его основой стало, очевидно, т. н. римское стекло левантийского происхождения, в которое для получения белого непрозрачного сосуда была добавлена сурьма – в соответствии с распространенным в римское время «рецептом». Особую ценность имеет происхождение ритона из закрытого комплекса, в состав которого входили керамическая ойнохоя с глазурованным покрытием, бронзовая фибула с эмалью в виде фигурки павлина, бронзовая подвеска в виде голубя, кольцо с выступами, круглый фрагмент золотой фольги и бусины. Местонахождение упомянутого в отчете фрагмента терракотовой маски не установлено. Состав находок позволяет датировать захоронение второй половиной I в. н. э.

Археометаллографическому изучению находок периода раннего железного века уделяется большое внимание, поскольку они отражают начальную стадию освоения черного металла. Новые возможности изучения археологических изделий из черного металла открывает применение таких методов как электронная микроскопия. Исследование коллекции псалиев из кургана 7 могильника Красное Знамя продемонстрировало высокий уровень кузнечного мастерства.

Авторы, используя ГИС, проанализировали распространение дьяковских городищ в долинах рек Москва и Ока. В результате было выявлено две концентрации памятников РЖВ. Первый из них был известен давно и концентрируется в районе современного г. Москва. Второй обозначился на левом берегу р. Оки, в междуречье рр. Ока и Осётр. Авторы приходят к выводу, что картографирование позволило выявить две устойчивые группы городищ, имеющие отличия в материальной культуре и разную историческую судьбу населения. Не менее важным результатом авторы считают наличие между двумя зонами концентрации городищ пространства с редкими поселениями периода РЖВ. По мнению авторов, такая территория подчеркивает объективность выделения локальных вариантов дьяковской культуры.

Статья посвящена результатам исследования поселения Шоссейное-1 в Калининградской области, расположенного вблизи побережья Калининградского залива и открытого Самбийской экспедицией ИА РАН в 2021 г. На основе изменений в керамических формах и результатов радиоуглеродного датирования выделяются два этапа в существовании памятника – VII–IV вв. и IV/III–I вв. до н. э. На первом этапе проявляются самобытные формы посуды при очевидном влиянии лужицкой культуры. Наиболее многочисленные находки с нижнего уровня культурного слоя – чаши с нарезным орнаментом, имеющие аналогии среди древностей позднелужицкой культуры. На следующем этапе происходит почти полное замещение предшествующего культурного комплекса новым, прямым источником которого, предположительно, послужила поморская культура.

Для получения информации о скотоводческой деятельности древних племен необходимо изучение остеологических коллекций с однослойных поселений, объемы которых позволяют получить достоверные сведения. В некоторых районах распространения срубной культуры такие памятники единичны. В статье представлены результаты изучения археозоологической коллекции, полученной при раскопках поселения срубной культуры Цемзавод I. Поселение расположено на правом берегу р. Волга на севере лесостепной зоны, где концентрация памятников срубной культуры гораздо ниже, чем в более южных районах. Этим обстоятельством обусловлена важность введения в научный оборот новых данных о животных, которых разводили, добывали и съедали на поселении. При обработке коллекции проанализирован весь набор археозоологической информации, применяемой в современных исследованиях. Получены сведения о видовом составе животных, соотношении костей разных видов домашних копытных, возрастных и размерных характеристиках скота, основных формах его эксплуатации и условиях содержания. Результатом исследования стала общая характеристика животноводческой деятельности обитателей поселения. Полученные данные свидетельствуют о схожей системе жизнеобеспечения срубного населения в степной и лесостепной зонах Среднего Поволжья.

В статье представлены результаты исследования останков и остатков погребального костра из кремаций срубного времени Оренбургского Предуралья, рассмотренные в археологическом контексте. Определены особенности проведения процедуры сожжения, отличия кремаций раннего и позднего этапов бытования срубной культуры. Установлено, что погребения с кремациями принадлежат исключительно взрослым индивидам, зачастую небольшую долю останков составляют кости животных. Отдельное внимание уделено исследованию шлаков кремаций позднего этапа срубной культуры из могильника Боголюбовка методами рентгенографии, СЭМ-ЭРМ, РФА. Выдвинута гипотеза, что основой состава шлаков являются остатки почвы и песка с места сожжения, в меньшей степени – костная ткань и остатки сопровождающего инвентаря. Ключевую роль в образовании шлаков также могло играть большое количество золы от топлива, выбор которого обусловлен климатическими условиями степной зоны и кочевым образом жизни населения, оставившего могильник.

В публикации представлен обзор металлических находок, обнаруженных на разрушенном поселении Шигирский Исток III в Свердловской области. Коллекция включает миниатюрный медный топорик, серебряную подвеску в 1,5 оборота и украшение из медной проволоки. Анализ контекста и аналогий позволяет предположить их связь с изделиями абашевского металлургического центра. Эти находки дополняют сложившиеся представления о начале бронзового века в регионе.

В статье представлен обзор краниологических материалов эпохи раннего энеолита Восточной Европы на фоне краниологии европейского населения более ранних эпох каменного века и носителей более поздних культур эпохи бронзы. Утверждается наличие в составе энеолитического населения нескольких относительно изолированных популяционных общностей, связанных с населением неолита и мезолита Восточной Европы и внесших разный вклад в формирование локальных групп носителей степных культур эпохи бронзы. Сохранением в Восточной Европе потомков нескольких древнейших популяционных общностей объясняется краниологическое разнообразие носителей археологических культур энеолита и бронзы.

Грунтовый могильник Максимовка I расположен в лесостепном Поволжье в бассейне р. Самары. Раскопки могильника проводятся с 2017 г. В 2021 г. было изучено 10 погребений (№ 36–45 в общей нумерации). Пять из них отнесено к энеолиту: два с костяками в вытянутом на спине положении – к раннему, еще три с костяками в положении сидя и полусидя – к позднему. Получены новые данные о применении огня в погребальном обряде и погребальном инвентаре. Одно погребение относится к эпохе поздней бронзы, одно – к Средневековью, культурно-хронологическое определение еще трех затруднительно. Поселенческие материалы представлены керамикой, изделиями из камня, кости. Целью публикация является введение новых данных в научный оборот.

В работе представлены результаты датирования методом ускорительной масс-спектрометрии остеологических материалов стоянки Чекалино IV. Радиоуглеродные даты разделяются на пять групп, из них первые четыре хорошо согласуются с выявленными типологическими комплексами нео- и энеолитической посуды. Время первого посещения стоянки в ранненеолитический период может быть связано с рубежом VII и VI – первой четвертью VI тыс. до н. э. Носители средневолжской культуры бытовали на площади памятника в последней четверти VI – первой четверти V тыс. до н. э. Материалы раннего и среднего энеолита датируются второй половиной V тыс. до н. э. Верхнюю границу существования комплексов позднего энеолита, представленных гундоровским и чекалинским типами керамики, допустимо определить рубежом IV и III – началом III тыс. до н. э. Новые даты позволили уточнить и в ряде случаев скорректировать ранее полученные жидкостным сцинтилляционным методом определения по раковинам моллюсков, почве и органике из керамики.

Статья посвящена обзору редких для энеолитической эпохи (V тыс. до н. э.) изделий в виде трубочек из костей птиц, происходящих из погребальных комплексов Доно-Волжского региона. Проведено картирование памятников, охарактеризованы источники, отмечены особенности планиграфического расположения погребений в могильниках и пространственного расположения изделий при погребенных индивидах, дано описание костяных изделий, приводятся результаты первого экспериментально-трасологического анализа таких находок. Изложены основные варианты интерпретации изделий, утвердившихся в литературе. Делается ряд выводов, где отмечается связь таких находок с погребениями лиц мужского пола в скотоводческих обществах, сопровождаемых ярким инвентарем. Типологическое различие изделий, скорее всего, отражает и их различную функциональную принадлежность.

Статья посвящена анализу данных о скульптурных изображениях головы человека с территории Северной Месопотамии эпохи докерамического неолита (PPN) с учетом материала изготовления, морфологии, степени сохранности, а также места и контекста обнаружения объектов. Для приближения к пониманию значения этих материальных символов в ритуальных практиках раннего неолита в иконографии памятников Северной Месопотамии выделены характерные изобразительные сюжеты и композиции с участием мотива головы человека; сопоставлены особенности проявления мотива головы человека по изобразительным и остеологическим данным в ритуальных комплексах PPN рассматриваемого региона. Основные типы каменных скульптурных изображений головы человека Северной Месопотамии – маски, рельефы, круглая скульптура – в большинстве случаев найдены в границах построек особого назначения. Доступные материалы дают основание сделать вывод об их ритуальном использовании в качестве символов продуцирующего значения, нередко в сочетании/противопоставлении с мотивом фаллоса или беременности / вульвы / женской груди.

Статья посвящена анализу крупного поселенческого объекта в виде мощной очажной линзы площадью 85 кв. м (большого зольника), открытого К. М. Поликарповичем на стоянке Елисеевичи 1 в Жирятинском районе Брянской области России. Это один из памятников поздней поры верхнего палеолита на территории Верхнего и Среднего Поднепровья, где были открыты конструкции из костей мамонтов и который был раскопан практически полностью. Целью исследования являлось определение места большого зольника в поселенческой структуре Елисеевической стоянки, а также поиск аналогий этому объекту среди зольников, открытых на верхнепалеолитических памятниках центра Русской равнины. Установлено, что на стоянке Елисеевичи 1 одно из скоплений костей и черепов мамонтов представляло собой жилище аносовско-мезинского типа, которое вместе с зольником и двумя большими ямами образовывали единый хозяйственно-бытовой комплекс, подобный тем, что были изучены на Юдиновской, Мезинской и Межиричской стоянках. Выявлен высокий уровень сходства елисеевического зольника и зольника из хозяйственно-бытового комплекса жилища № 5 на Юдиновской стоянке. Отмечено, что подобный тип поселенческой структуры присущ памятникам поздней поры верхнего палеолита Верхнего и Среднего Поднепровья, относящихся к разным археологическим культурам, и что он является важным маркером, который характеризует пласт памятников, существовавших в этом регионе в хронологический отрезок времени между 14,5 и 13 тыс. л. н.

В статье публикуются результаты изучения уникального для Обонежья скопления (клада) кремневых изделий на поселении Челмужская Коса XII. Проведенный технико-морфологический анализ предметов из клада позволил выявить его сходство с рядом иных скоплений кремневых артефактов, обнаруженных на территории Северо-Запада России. Признаков поступления на территорию Карелии кремня в виде сырья (в виде скоплений (складов) конкреций, желваков, плит на поселениях) выявить не удалось. Установлено предельное расстояние (до 300 км), на которое в результате обмена или, не исключено, специальных поездок перемещались подобные группы изделий на территориях, где отсутствуют выходы кремня. Рассмотренный клад представляет собой квинтэссенцию наборов кремневых изделий, преимущественно полуфабрикатов и изредка незначительного числа готовых орудий, которые в неолите – энеолите формировались древними людьми на местах месторождений камня и транспортировались далее на территорию Восточной Фенноскандии.

Статья вводит в научный оборот новое изделие со следами преднамеренного окрашивания с верхнепалеолитической стоянки Гагарино, выявленное в результате работы с фаунистической коллекцией из раскопок Л. М. Тарасова. Миниатюрный предмет изготовлен из известняка или мела и украшен ритмичными линиями, нанесенными охрой. Обсуждаются морфологические особенности находки, орнамент, контекст обнаружения. Особое внимание уделено вопросу сырьевой базы и использования минеральной краски обитателями стоянки. Аналогий рассматриваемому предмету в коллекциях восточнограветтийских памятников на данный момент неизвестно. Предположительно, изделие может быть отнесено к категории символических предметов декоративно-прикладного искусства.

В публикации предоставляются сведения о результатах обследования территории в верховьях реки Сарыозен в полевой сезон 2023 г. В ходе обследования были выявлены и зафиксированы разновременные стоянки Уштогай 1, Уштогай 2, Уштогай 3, Талдысай 2, которые в пределах относительной хронологии датируются от неолита до раннего железного века. Наиболее выразительно эпоха развитого неолита представлена на стоянке Уштогай 1. Свидетельством этого являются фрагменты керамики маханджарской культуры и каменная индустрия. Судя по материалу, на стоянке Талдысай 2 также ярко выражена эпоха неолита. Кроме того, было зафиксировано поселение Талдысай 1. Материал этого памятника соотносится с эпохой бронзы. Границы пяти новых археологических объектов определялись с помощью GPS-навигатора, ориентируясь на условную локализацию археологических предметов на поверхности. Культурный слой на памятниках преимущественно уничтожен, а состояние оценивается как аварийное.

В статье впервые вводятся в научный оборот материалы нового комплекса палеолитических местонахождений Карашагыл 1-21, обнаруженных в 2021–2023 гг. в Чу-Илийских горах в Юго-Восточном Казахстане. Местонахождения представляют собой стоянки-мастерские наземного типа у выходов сырья. По топографической локализации фиксируются три группы местонахождений. На местонахождениях представлены материалы, главным образом, среднего палеолита с преобладанием техники леваллуа для пластин и острий. Представлены также находки верхнего палеолита, возможно, начального и позднего его этапов. На данный момент – это крупнейший комплекс наземных местонахождений палеолита в регионе.