Статья: ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА АНАТОЛЬЕВИЧА СОКОЛЯНСКОГО (2024)

В статье представлена группировка периодов, входящих в текст романа-эпопеи Л. Н. Толстого «Война и мир». При этом за основу классификации берется характер логико-смысловых отношений между двумя основными элементами конкретного периода. Это 1) обобщение на основе приведенных фактов (с детализацией интерьера или портрета литературного героя); 2) причинно-следственные отношения между двумя компонентами периода (воспоминания, влияющие на нравственно-психологическое состояние героя; влияние окружающего мира на психологическое состояние героя; последовательность действий и психологических реакций героя, следствием которой является определенное душевное состояние; фиксация факторов, влияющих на действия героя, о которых говорится во втором компоненте периода); 3) уступительные отношения (решение, принимаемое героем вопреки собственным размышлениям; реальность, противопоставленная интерпретации событий; несоответствие между реальностью и тем, что должно было случиться); 4) вторая часть периода, синтезирующая информацию, представленную в первой части. При этом в статье подчеркивается, что в романе-эпопее «Война и мир» период является одним из приемов акцентирования внимания читателя на художественной информации, приобретающей в произведении особую значимость (образы Андрея Болконского, Пьера Безухова, Николая Ростова, Наполеона, капитана Тушина, полкового командира, авторские отступления).

В статье рассматриваются метафоры звука в романе Веры Богдановой «Сезон отравленных плодов» (2022). Термин «метафора» в статье употребляется расширительно: под «метафорой звука» понимаются компаративные тропы разных видов (метафоры и сравнения), в которых образами сравнения являются звуки. Анализ показывает, что для романа «Сезон отравленных плодов» характерно разнообразие звуков как образов сравнения (собственно обозначения звуков; звуки, которые издают предметы, насекомые и животные; речь человека; музыка и эхо; а также образы тишины и молчания, которые предполагают отсутствие звуков), так и разнообразие объектов звуковых метафор (эмоциональные состояния героев, чаще всего негативные; ментальные состояния и процессы; природа и погодные явления; предметы быта; абстрактные образы и идеи). Звуки могут быть не только образами сравнения, но и объектами сравнения в компаративных тропах. Звуковые метафоры включаются в сложные сочетания метафор, взаимодействуют с реалиями текста, важны на уровне композиции, метафоры звука порождают сквозные образы и лейтмотивы текста. Таким образом, метафоры звука — это важный элемент образной системы романа

Целью исследования является выявление типологии смысловых обозначений Кавказа в творчестве Лермонтова. Установлено, что «кавказский текст» Лермонтова детально воспроизводит местный колорит, представляет срез кавказской жизни эпохи военной кампании 1820-х — начала 1840-х годов. Утверждается, что Кавказ в художественном мире Лермонтова отличается топографической точностью, его словесной репрезентации присущ очерковый характер, выражающийся в использовании особой топонимики, многообразии именований населяющих его народов, в передаче их характеров и взаимоотношений. В статье систематизированы лексико-семантические средства передачи социокультурного, исторического, географического образа Кавказа, рассмотрена семантика топонимов, этнонимов и этнографизмов в лирике, прозе, эпистолярии Лермонтова. Выявлено, что одним из ведущих принципов поэтики Лермонтова при создании образа Кавказа является раскрытие в тексте произведений этимологии и значения названий поселений, рек, гор. Сопоставление топонимических единиц, характерных для Лермонтова, с именованиями кавказских земель на военно-исторических картах первой половины XIX в. показало, что поэт активно использует адаптированную лексику, принадлежащую словарному составу действующей русской армии, тем самым представляет взгляд русского кавказца. Проводится сравнение «кавказского текста» Лермонтова с мемуарной и очерковой литературой первой трети XIX в., что позволяет реконструировать представление о Кавказе в русском обществе 1820–1840-х гг. В результате проведенного исследования доказано, что, детально раскрывая язык и культуру горцев, Лермонтов изображает Кавказ и в его онтологии, связанной с пониманием сущности восточного мира, и в его конкретно-исторической этнографически яркой явленности

Описание русской научной терминологии традиционно связывается с началом XVIII в., а оформление ее как системы с определенными принципами организации — с именем М. В. Ломоносова. В статье будет показано, что основные принципы формирования географической/астрономической терминологии начинают складываться в русском литературном языке раньше — в середине XVII в., когда Епифаний Славинецкий вместе с группой киевских книжников переводит с латинского языка текст Атласа Блау. В начальном разделе (Ввождении в Космографию, сохранившемся в большом количестве списков) можно увидеть, как книжники XVII в. используют, во-первых, грецизмы, ранее не употребляемые в русском книжном языке, а во-вторых, предлагают варианты для перевода этих лексем. Практически все термины, введенные в рассматриваемый перевод в середине XVII в., сохранились в русском литературном языке. Это доказывает, что научная терминология и способы ее введения в русский литературный язык начинают формироваться еще в 50-х гг. XVII в., а книжники XVIII в. фактически продолжают сложившуюся традицию; окончательное оформление принципов формирования научной терминологии происходит в середине XVIII в., когда М. В. Ломоносов распространяет их на все сферы своей научной деятельности и применяет к новым наукам

В статье предпринята попытка установить происхождение русской частицы бишь. Дискуссионность этого вопроса обусловлена расхождением мнений исследователей о производящей основе: данные этимологических словарей говорят о развитии этой частицы из формы 2-го лица единственного числа глагола баять (баешь), при этом отдельные исследования указывают на ее происхождение от одной из форм прошедшего времени глагола быти — 3-го лица множественного числа аориста бышѧ или 3-го лица единственного числа имперфекта бѧше. Для достижения указанной цели были исследованы условия возникновения аллегроформ в аспекте фонетических закономерностей степени ударности слов; проведено сравнение этимологических данных; оговорено различие глагольных форм прошедшего времени, в частности в рамках процесса разрушения системы прошедших времен. Материалом исследования стали данные Национального корпуса русского языка (панхронический корпус), а также сведения этимологических и диалектологических словарей. В результате была предложена гипотеза формирования исследуемой частицы из особой формы, образовавшейся при смешении употреблений аориста и имперфекта, которое было характерно уже для XIV в. Возникновение собственно частицы относится к XVII в., о чем свидетельствуют лексикографические данные

В статье рассматриваются особенности функционирования лексемы фреш в современном публицистическом дискурсе в рамках языкового портрета. Выделены активные сферы функционирования слова фреш в соответствии с тематикой текстов. Уточнен семантический объем данной лексемы, включающий несколько значений: «свежевыжатый сок»; «свежие, натуральные продукты питания»; «свежий, натуральный, оригинальный, новый». Выявлено, что развитие семантики лексемы демонстрирует процесс расширения семантического объема за счет утраты гиперсем («сок», «продукты питания») и расширения лексической сочетаемости. Продемонстрирована морфологическая полифункциональность анализируемой лексемы, выступающей в качестве имени существительного или несклоняемого прилагательного в составе аналит-конструкций. Описаны факты экспрессивного употребления слова фреш в качестве имен собственных, а также включение в игровую трансформацию прецедентных феноменов. Установлено, что при сохранении вариативности в написании слова (фреш и фрэш) преобладающим по частотности становится вариант фреш; охарактеризованы различные способы в оформлении данного слова в положении постпозиции в сочетаниях: апельсиновый фреш и апельсиновый «фреш»; сок фреш и сок-фреш; категория «фреш» и направление фреш и др.

В статье на материале анализа письменных детских обобщающих высказываний (7–11 лет) решается вопрос о признаках, разграничивающих типизирующие и обобщенно-личные высказывания. Первые характеризуются обобщенностью времени и субъекта, вторые — обобщенностью времени, субъекта и включенностью говорящего в состав действующих лиц. Показано, что обобщенно-личное высказывание (например, пословица) имеет этическую ценность, поскольку строится на конфликте между двумя участниками ситуации и на включенности говорящего в состав обоих участников. Показано, что обобщенно-личное высказывание может быть сформулировано по отношению не только к человеку, но и к классу живой природы, соотнесенному с человеком («братья наши меньшие», «живые существа» и др.). На примере детской речи обсуждаются отклонения в «процессе обобщения». Развитие навыков обобщения прослеживается в возрастной динамике. Обобщение живого существа / лица осуществляется следующими способами: незамещенные именные позиции при предикатах, обобщающие и указательные местоимения, полнознаменательная лексика (категориально-обобщающие существительные, абсолютивные прилагательные), обороты с местоименно-соотносительной связью, идиомы. Развитие навыков обобщения с помощью лексики соотносится с владением синтаксическими техниками (сочинительные ряды, присоединительные предложения). Показана роль местоимений и абсолютивных прилагательных в проявлении семантических категорий личности и одушевленности

Статья посвящена анализу системы безударного вокализма после мягких согласных двух соседних южнорусских говоров Староюрьевского района Тамбовской области (Рязанская группа говоров). Полученные в ходе исследования данные свидетельствуют о том, что 1) говоры двух соседних деревень, расположенные на расстоянии 5 км друг от друга, характеризуются разными типами ассимилятивно-диссимилятивного яканья — новоселковским и ореховским; 2) различий в этом отношении между носителями мужского и женского пола не наблюдается; 3) носители говора хорошо осознают достаточно тонкие различия между своим говором и говором соседней деревни. При этом полученные нами результаты позволяют утверждать, что строгая категориальная («фонологическая») граница в произношении безударных гласных после мягких согласных может отсутствовать, проанализированные говоры характеризуются градуальным переходом от произношения одного предударного гласного в позиции после мягких согласных ([и]) к произношению другого ([а]) в зависимости от типа ударного гласного (перед ударными гласными, не находящимися на границах континуума собственной длительности е, ё, о и в меньшей степени ѣ). В то же время перед гласными, представляющими собой крайние точки этого долготного континуума (и, ы, у, а и примыкающего к ним ω), вариативность отсутствует. Таким образом, в системе безударного вока лизма имеют место как полностью стабильные, так и вариативные участки.

Лексическая конкуренция между отдельными словами и конструкциями и внеязыковые факторы, влияющие на лексический выбор, остаются на сегодняшний день одной из наименее разработанных областей в рамках ономасиологического подхода к лексической семантике. В предшествующих работах одного из авторов такая конкуренция исследована на примере конструкций открывать бутылку и откупоривать бутылку. Описанное в данной статье экспериментальное исследование проверяет и дополняет выводы, сделанные в этих работах на материале анализа корпусов. В ходе исследования участники вставляли наиболее уместные, с их точки зрения, слова вместо пропусков во взятых из Национального корпуса русского языка предложениях, в которых на месте этих пропусков стоял глагол откупоривать. Результаты исследования подтвердили сделанные ранее утверждения о связи глагола откупоривать с «литературным» форматом употребления и глагола открывать — с «непосредственным» форматом. Также результаты экспериментов дают основания связать конструкцию открывать бутылку с действием «быстрой» когнитивной системы, активирующей поверхностные связи между лексическими единицами, а конструкцию откупоривать бутылку — с действием «медленной» системы, создающей ментальную репрезентацию описанной в предложении ситуации