Статья: ЯЗЫКОВОЙ ЛАНДШАФТ В РУССКОЙ КОЛОНИИ САН-ХАВЬЕР (УРУГВАЙ) (2024)

В статье анализируются архивные материалы о жизни и деятельности В. В. Виноградова в период вятской ссылки 1934–1936 гг. Обращается внимание на выразительность индивидуально-авторского стиля и насыщенность текстов писем филологической проблематикой, контрастирующей с описанием повседневного быта. Важное место в эпистолярии занимает прецедентное имя Пушкина, наполняющее строки особым смыслом. Даются оценки многим событиям и лицам, имевшим отношение к деятельности ученого. Говорится о том, что особое место в переписке В. В. Виноградова занимала его жена — Н. М. Малышева, поддерживавшая ученого во время ссылки. Показано, как он мужественно преодолевал бытовые неурядицы, отдаваясь филологическим планам и погружаясь в чтение русской и мировой классики («Прочел все Тургеневские пьесы»). Отмечается, что образ В. В. Виноградова-читателя — один из самых живописных с точки зрения характеристики его языковой личности. Подчеркивается энциклопедичность В. В. Виноградова, одержимость научными идеями: пушкинистика, язык Гоголя, «литературная фразеология», учебник по современному русскому литературному языку, Лев Толстой, Сал тыков-Щедрин, В статье анализируются архивные материалы о жизни и деятельности В. В. Виноградова в период вятской ссылки 1934–1936 гг. Обращается внимание на выразительность индивидуально-авторского стиля и насыщенность текстов писем филологической проблематикой, контрастирующей с описанием повседневного быта. Важное место в эпистолярии занимает прецедентное имя Пушкина, наполняющее строки особым смыслом. Даются оценки многим событиям и лицам, имевшим отношение к деятельности ученого. Говорится о том, что особое место в переписке В. В. Виноградова занимала его жена — Н. М. Малышева, поддерживавшая ученого во время ссылки. Показано, как он мужественно преодолевал бытовые неурядицы, отдаваясь филологическим планам и погружаясь в чтение русской и мировой классики («Прочел все Тургеневские пьесы»). Отмечается, что образ В. В. Виноградова-читателя — один из самых живописных с точки зрения характеристики его языковой личности. Подчеркивается энциклопедичность В. В. Виноградова, одержимость научными идеями: пушкинистика, язык Гоголя, «литературная фразеология», учебник по современному русскому литературному языку, Лев Толстой, Сал тыков-Щедрин,

В статье рассмотрен ряд слов и словосочетаний, которые персонажи ранних пьес А. Н. Островского («Семейная картина», «Утро молодого человека», «Бедность не порок»), воспитанные в традиционной культуре (Степанида Трофимовна Пузатова, купец Смуров, его племянник Вася, Гриша Разлюляев), используют для обозначения непривычной им, как правило, инокультурной, одежды (фрака или сюртука, кружевных накидок и т. п.). Эти виды одежды проникали в старорусский купеческий быт благодаря стремлению отдельных представителей этого сословия (Антипа Антипыча Пузатова, Матрены Савишны Пузатовой, Гордея Карпыча Торцова) «никому не уступать», «жить по-нынешнему» и «модами заниматься», т. е. усвоить дворянскую и европейскую культуру. Зачастую это было лишь слепое внешнее подражание и копирование, а потому принимало карикатурные, смешные формы, и, соответственно, живущие «по старине» персонажи раннего Островского воспринимали модников как ряженых и рядих из нелепых маскарадов, что и отражали при обозначении и характеристике их одежд. Так, установлено, что рассматриваемые составные (мантильи да билиндрясы, штука кургузая, страм пальто) и однословные (штука) наименования одежды, а также выражение как ни крахмалься не только называют ту или иную вещь или характеризуют действия и поведение, но и отражают отношение к ним, в частности манифестируют неприятие одежды персонажами — приверженцами традиционного старорусского жизненного уклада. Уточнена семантика ряда таких обозначений (мантильи да билиндрясы, кортекол, страм пальто) применительно к контексту и языку пьес А. Н. Островского.

В статье исследуются этимологические и семантические аспекты ономастики (конкретно — антропонимии) в хронике Н. С. Лескова «Соборяне». Указывается на постоянный интерес Лескова к церковной повседневности и жизни духовенства. Для Лескова подбор той или иной фамилии персонажу его прозы был весьма важен: он сам часто обращал на это внимание, и герои его произведений нередко об этом рассуждают. Предлагается уточненное объяснение происхождения и смысла «искусственных», церковных фамилий трех персонажей — священнослужителей в провинциальном русском городе. Фамилии русского духовенства в XVIII–XIX вв. нередко образовывались от греческих, латинских, церковнославянских терминов. В связи с этим внимание уделено фамилии главного героя хроники — протоиерея Туберозова. Более подробно изучены и прокомментированы фамилии двух его помощников — священника Бенефактова (ранний вариант этой фамилии, использованный автором, — Бенефисов) и дьякона Десницына. У двух иереев фамилии латинского происхождения, у дьякона — церковнославянского. Исследованы также фамилии двух отрицательных персонажей — Препотенского (ранний вариант — Омнепотенский) и Термосесова

В статье публикуются новые данные, касающиеся рукописного перевода на русский язык (к. XVII в.), которые находятся в одном из сохранившихся экземпляров Лексикона (Тезауруса) Герасима Влаха. В начале XX в. эта книга была в личной коллекции историка и археографа Н. П. Попова, делавшего выписки из этого источника для Картотеки Древнерусского словаря (КДРС), на материале которой составляется Словарь русского языка XI–XVII вв. Авторство перевода приписывалось владельцем этого экземпляра Сильвестру Медведеву. Экземпляр, считавшийся утраченным, был обнаружен в прошлом, 2024 году. Сравнение рукописного перевода с выписками, сделанными Н. П. Поповым для КДРС, показало их выборочный и фрагментарный характер, что существенно обедняло информацию, которая могла быть использована при составлении словарных статей, поскольку рукописный перевод содержит гораздо более значительный лексический материал по сравнению со сверхкраткими выписками, сделанными расписчиком для Картотеки. Обнаружение полного рукописного перевода дает возможность по-новому оценить язык перевода, показать богатство его лексического материала, дополнить, а в некоторых случаях и пересмотреть имеющиеся лексикографические описания. Вопрос об авторстве Сильвестра Медведева по-прежнему остается открытым

Одно из центральных понятий русской музыкальной теории, слово лад уникально и загадочно как по своему происхождению, так и по своему вхождению в музыкальную терминологию в XIX–XX веках. В русской теории музыки, где превалируют слова иностранного происхождения, слово лад примечательно не только славянским корнем и тем, что включило в свой «круг» другие музыкальные термины славянского происхождения (например, устой и неустой), но и тем, что стало одним из центральных понятий музыки в России, а его появление как термина в определенной степени стало переломным моментом в осмыслении российской музыки. В статье рассматривается семантика этого слова в диахронии и делается предположение о «ключевом» или «переходном» значении, которое могло бы пролить свет на эволюцию и переход этого слова в музыкальную сферу. Таким значением является ‘клепка (бочки)’ или ‘щель между клепками’. Оно как бы заключает в себе «ремесло», «связность», «звук», «гармонию», «эстетику», что очертит траектории эволюции значений у самого слова лад и производных от него слов. Семантические параллели русского слова лад с греческим ἁρμονία также позволяют подчеркнуть некоторые линии развития музыкального значения у слова лад

В статье на основе анализа семантики и сочетаемости слова дождь и его дериватов определены объем и содержание этого универсального понятия, характерные для носителей традиционной народной культуры Русского Севера. Атрибутивная сочетаемость связана в основном с констатацией объективных свойств дождя, а также выражает их общую оценку — дождь ту́чной, мороково́й, обложно́й, заливно́й, моросно́й, грозово́й, громово́й, тороково́й. Предикаты дождя представляют его в качестве находящегося в движении, активно действующего субъекта. Его проявления на разных этапах представлены как падение сверху, полет, плавание, ходьба, бег, скачки, накатывание. Дождь может попугать нападением — постраща́ть, проявлять агрессию — лупи́ть, стега́ть, хлеста́ть, руби́ть, жать, броса́ться на кого-н. Выпадение дождя как процесс, независимый от чьей-либо воли, описывается его предикатами как слабо текущий — запобры́згивало, забрызга́ло, заси́тушило. Глагольные метафоры представляют дождь как живое существо, к которому можно обратиться с просьбой прийти. Дождь может остаться глухим к просьбе, а может появиться как нежданный гость. В говорах сохраняются приметы и поверья, связанные с дождем. Анализ сочетаемостных свойств обозначений атмосферных осадков позволяет судить об образе ДОЖДЯ, каким он видится носителям традиционной народной культуры Русского Севера. Язык отражает и реалистичное, и мифологическое восприятие дождливой погоды, передает мироощущения человека, находящегося в эпицентре природных событий, познающего их и старающегося использовать для своих практических нужд

В статье представлены результаты социолингвистического исследования, проведенного в рамках работы по подготовке Большого акцентологического словаря русского языка. В ходе эксперимента, в котором приняли участие коренные жители Московского региона, было выявлено расхождение между словарными рекомендациями и узусом. Так, все опрошенные произнесли взаше́й, назло́, наперегонки́, в то время как словари фиксируют как равноправные или допустимые варианты вза́шей, на́зло и наперего́нки. Ударения и́скони и и́здревле, входящие в словари с пометой! неправ., преобладали в произношении респондентов всех возрастных групп. Наречия зави́дно и доне́льзя сохраняли нормативное произношение преимущественно в речи старшего поколения, тогда как речь средней и младшей возрастной группы демонстрировала вариативность. Редко употребляемые книжные слова впри́щур, и́сподволь, кра́дучись, нао́тмашь, на́взничь, неве́сть, по́рознь в соответствии с нормой, закрепленной словарями, последовательно произнесли респонденты старшей и средней группы. Исследование подтверждает динамику акцентологических норм и необходимость пересмотра словарных рекомендаций, особенно для частотных слов. При этом искусственное закрепление норм (например, через включение того или иного варианта в экзаменационные задания) не всегда оказывается достаточно эффективным

Электронное представление «Большого академического словаря русского языка», работа над последними печатными томами которого еще продолжается в Институте лингвистических исследований Российской академии наук, рассматривается в статье с лексикографических позиций с учетом структурных особенностей этого словаря, его места в лексикографии русского языка, а также возможностей использования материалов словаря в продолжающихся и будущих лексикографических проектах. Возможные запросы различных групп пользователей предполагают реализацию полнотекстового поиска по словарным статьям, формирование дополнительных словников лексических единиц, погруженных внутрь словарных статей словаря. Электронное представление словаря позволит с помощью гиперссылок показать связи между единицами языка, в чем очевидно возвращение к традициям подачи толкований в академической лексикографии, но потребует анализа системности и возможности структурирования элементов словарной статьи, унификации разработки однородных языковых явлений. Рассматривая «Большой академический словарь русского языка» как одно из важнейших многотомных изданий в русской лексикографии и уникальный сборник цитатного материала, следует стремиться к представлению внешнего вида его словарных статей в максимально традиционной форме. Особое значение с этой точки зрения приобретает использование при компонентах словарной статьи внутренней, скрытой разметки, учитываемой при формировании гиперссылок, обработке поисковых запросов и т. п., но не влияющей на зрительное восприятие статьи на экране. В связи с большим объемом статей словаря и их сложной внутренней структурой рассматривается использование режимов представления данных в свернутом (толкования значений и их оттенков без иллюстративного материала) и полном виде. Разработка электронного представления словаря с внесением изменений и дополнений в его текст в такой форме позволит лексикографам использовать все преимущества совместной работы над текстом и получить основу для новых лексикографических проектов.