Статья: Участие государства в развитии кампусов международного уровня: модели взаимодействия публичной власти и академического сообщества в инновационной образовательной среде (2025)

В работе проводится анализ правовой регламентации процессов внедрения «умных» технологий в сельское хозяйство в Китае. Обосновывается выбор законодательства данной страны для целей исследования, в том числе в контексте реализуемой в России Стратегии развития агропромышленного и рыбохозяйственного комплексов Российской Федерации на период до 2030 года. Выявляются общие тенденции развития законодательства в рассматриваемой сфере в России и Китае. На основе анализа доктринальных подходов зарубежных исследователей выявляются факторы ускоренного развития сельского хозяйства в Китае, влияние цифровизации на процессы внедрения «умных» технологий в сельское хозяйство, а также способы предотвращения нарушения прав, возникающих в связи с их использованием. Внимание акцентируется на тенденции развития нормативного регулирования цифровизации сельского хозяйства в Китае, его детальной проработке, в том числе обсуждении различных стандартов и правил, касающихся вопросов применения конкретных технологий Индустрии 4.0, используемых в сельском хозяйстве. Обоснована целесообразность обращения к передовому опыту Китая в вопросах правового обеспечения внедрения и использования технологий Индустрии 4.0 в сельскохозяйственной деятельности. В частности, авторы считают полезной адаптацию регулятивного опыта Китая по разработке стандартов использования конкретных «умных» технологий в сельском хозяйстве и аргументированно доказывают это в статье.

В статье анализируется развитие теории административного права и административного законодательства. В качестве концептуальной идеи систематизации административного права используется деление правоотношений на административно-публичные и административно-организационные, в которых реализуется деятельность органов публичной администрации. Автор исследовал признаки административно-организационного взаимодействия, а затем проанализировал, как оно закрепляется в законодательстве. Это позволило выявить классификационные признаки для теоретической систематизации взаимодействия как функции административно-организационной деятельности. Теоретическое обоснование категории «административно-организационное взаимодействие» позволит разработать теорию административно-организационной деятельности. Анализ российского административного законодательства позволил сформулировать признаки административно-организационного взаимодействия. По ним возможно систематизировать взаимодействие, которое реализуется как в организационных отношениях внутри системы органов публичной администрации, так и в административно-публичных отношениях, где взаимодействие направлено на реализацию прав и законных интересов физических лиц и организаций, а также на достижение баланса публичных и частных интересов. Выявление признаков позволило автору классифицировать взаимодействие по подчиненности, по отношению к единой системе органов публичной администрации, в зависимости от видов деятельности. Кроме того, спецификой такой деятельности является то, что она не имеет процессуальной формы, а значит, можно относить такие действия к материальным административно-правовым формам.

В статье анализируются различия между государственной и частной охранной деятельностью в Российской Федерации, подчеркиваются сложности их регулирования единой законодательной базой. Автор критикует нормативные акты за несоответствие современным требованиям и указывает на необходимость их значительной модернизации. Представлены данные о масштабах частной охранной деятельности, включая количество структур и специалистов, а также охраняемых объектов, что свидетельствует о важности сектора для национальной безопасности. Рассмотрены предложения по разработке отдельных законопроектов «О государственной охранной деятельности» и «О частной охранной деятельности», направленные на детализацию правовых основ и устранение правовых пробелов. Особое внимание уделено потенциалу государственных и частных партнерств в обеспечении безопасности при проведении массовых мероприятий, включая внедрение современных технологий и подготовку квалифицированных кадров. Подчеркивается, что дифференцированный подход к регулированию охранной деятельности позволит создать более эффективные механизмы взаимодействия между государством и частным сектором, способствуя повышению качества и доступности охранных услуг. Итоговые выводы указывают на необходимость комплексного пересмотра законодательной базы для обеспечения устойчивого развития охранной сферы и усиления национальной безопасности.

В статье исследуются актуальные вопросы применения цифровых технологий дистанционной коммуникации в уголовном судопроизводстве с акцентом на видео-конференц-связь (ВКС). Анализируется российская модель нормативного регулирования, которая, несмотря на соответствие международным стандартам, отличается недостаточной системностью. Отмечается отсутствие единого перечня судебных процедур, где допустимо применение ВКС, что создает пробелы в регулировании некоторых судебно-контрольных процедур (ст. 125 УПК РФ). Новизна исследования обусловлена использованием факторного анализа для объяснения правовой сущности и темпов внедрения телекоммуникационных технологий в уголовное судопроизводство, определением специфических черт национальной модели регулирования данных отношений, введением в научный оборот актуализированных положений зарубежного законодательства и российской судебной практики. Ключевые выводы содержат критику широкой дискреции судов при решении вопросов удаленного участия подсудимых, особенно уязвимых категорий (несовершеннолетние, лица с психическими заболеваниями), и отсутствия детализированных гарантий для потерпевших и свидетелей. Подчеркивается необходимость разъяснений Пленума Верховного Суда РФ для унификации судебной практики. Практическая значимость работы заключается в выявлении проблем технического и правового характера, таких как недостаточная мотивировка судебных решений о применении ВКС, а также риски искажения информации из-за технических ограничений и сбоев. Автор предлагает меры по совершенствованию регулирования, включая введение единых процедурных гарантий и уточнение способов обеспечения конфиденциальности для участников процесса.

Привлечение лица в качестве обвиняемого в уголовном судопроизводстве Российской Федерации представляет собой центральный этап предварительного следствия, которому российская процессуальная доктрина традиционно придает большое, многоаспектное правовое значение. Однако современное развитие уголовного процесса и связанные с ним научные исследования в значительной степени поколебали, казалось бы, незыблемые позиции института привлечения лица в качестве обвиняемого, поставили под сомнение его ключевую роль в структуре досудебного производства, что породило в научной среде дискуссию о необходимости кардинальной реорганизации процедуры выдвижения и предъявления публичного уголовного обвинения. В статье рассмотрена и поддержана позиция сторонников упразднения института привлечения в качестве обвиняемого как излишней, во многом формальной, неоправданно усложняющей досудебное производство процедуры, не отвечающей интересам правосудия. Автор анализирует и опровергает доводы, относящиеся к противоположной точке зрения, приводит дополнительные аргументы в пользу переноса момента предъявления лицу обвинения на заключительный этап предварительного расследования уголовного дела. Предлагается формулировать обвинительный тезис однократно в итоговом документе (обвинительном заключении, акте, постановлении) на основе полной и всесторонней оценки всей сформированной доказательственной базы и предъявлять лицу выдвинутое против него обвинение только в окончательном виде после утверждения его прокурором.

Основываясь на трудах О. А. Красавчикова и В. Б. Исакова, автор статьи анализирует случаи, когда участники семейных правоотношений совершают семейно-правовые акты недобросовестно, нарушая права иных лиц, что свидетельствует о наличии дефекта в их действиях. Под семейно-правовым актом понимается правомерное действие лица, обладающего необходимым объемом семейной дееспособности, направленное на возникновение, изменение или прекращение семейного правоотношения. Выявление того или иного дефекта в действиях участников семейных правоотношений позволило разграничить фиктивные и мнимые семейно-правовые акты. Так, если лицо пытается прикрыть свои фактические цели, используя правовые последствия семейно-правового акта в корыстных интересах, то это говорит о фиктивности семейно-правового акта. Под мнимым семейно-правовым актом подразумевается действие, совершаемое для вида. Целью данного действия является достижение противоправных, не соответствующих сути нормы правовых последствий, результатом чего является нарушение публичного или частного интереса. Разделению фиктивных и мнимых семейно-правовых актов способствуют также разные правовые последствия их совершения. Если семейно-правовой акт совершается фиктивно, то это должно влечь его недействительность, а возникшее в результате данного действия семейное правоотношение должно считаться неустановившимся. В случаях выявления мнимости при совершении семейно-правового акта неблагоприятные последствия могут возникнуть в рамках иных, связанных с семейными правоотношениями. При этом к восстановлению самих семейных правоотношений это привести не может.

В статье рассматривается сущность государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, анализируются ее правовая природа и значение как акта укрепления права. Автор подчеркивает, что государственная регистрация выполняет функцию внешнего признака права, обеспечивая его защиту и стабильность гражданского оборота. Особое внимание уделяется историческим моделям регистрации — немецкой и французской, которые демонстрируют различные подходы. Современное российское законодательство сочетает элементы обеих систем, что позволяет гибко регулировать отношения в сфере недвижимости. Автор исследует ключевые вопросы теоретической модели государственной регистрации: объект регистрации (право или сделка); юридическую природу регистрации (принцип внесения или противопоставимости); возможность оспаривания записей в реестре (негативная или позитивная система); принцип публичной достоверности и его влияние на защиту добросовестного приобретателя; степень открытости реестра (принцип гласности). Критически оценивается судебная практика, которая зачастую игнорирует принцип публичной достоверности, требуя от приобретателей недвижимости дополнительных действий по проверке прав продавца. Предлагаются изменения в законодательство для усиления защиты добросовестных участников оборота. В заключение делается вывод о том, что государственная регистрация является важнейшим механизмом укрепления прав на недвижимость, обеспечивающим баланс интересов собственников и приобретателей. Эффективность этой системы зависит от четкого определения ее правовой природы и последовательного применения принципов регистрации.