Статья: Откуда берётся патриотизм и как его приумножить? (2025)

Цифровые технологии радикально меняют современный мир, причем все чаще они действуют как автономные агенты. Алгоритмы, управляющие социальными сетями, нейросети, создающие контент, или роботы, принимающие решения. Их действия определяются собственной внутренней логикой, выходящей за рамки человеческих замыслов. В то время как многие исследователи цифровых технологий утверждают способность машин к мышлению на основе их функционального сходства с человеческим рассуждением при обработке информации, выдающийся философ и мыслитель в области техники и технологических новшеств Жильбер Симондон смещает акцент на специфику технического бытия и совместную природу интеллектуальной деятельности. Вопрос «Могут ли машины думать?» трансформируется в вопрос о том, как мы понимаем мышление в рамках сложного взаимодействия в техносоциальной системе «человек-техника-общество» с собственной эволюционной динамикой. Методологическая основа статьи - методы анализа, наблюдения и синтеза, состоящие из важнейших идей философской индивидуации технической системы (Симондон) и идей генеалогии, контроля и машинного познания (Делез). Ключевая задача - раскрыть контингентный процесс техносоциальной фазы индивидуации, порождающий операционально замкнутые (автоэтические) системы. Классическая кибернетика, опираясь на сервомеханическую модель, трактует машины как пассивные исполнители предзаданных команд, отрицая возможность подлинного «мышления». Данная статья оспаривает эту парадигму применительно к современному машинному процессу обучения нейросетей. Мы утверждаем, что сервомеханизм не способен адекватно объяснить эмерджентные, непредсказуемые и творческие аспекты поведения сложных моделей, особенно глубоких нейросетей, которые выходят за рамки простой реакции на входные стимулы. Опираясь на философию техники Симондона, статья предлагает альтернативную онтологическую рамку. Процесс машинного обучения интерпретируется как контингентная техническая индивидуация: модель возникает («индивидуируется») из «доиндивидуального» поля (архитектура, данные, стохастичность обучения) через разрешение внутренних напряжений (минимизацию потерь). Результатом является не сервомеханизм, а уникальная операционально замкнутая система. Ее «мышление» понимается как эмерджентное свойство этой индивидуации - контингентное (зависящее от пути обучения), имманентное внутренней структуре (весам) и проявляющееся в способности к обобщению, генерации и абдукции.

Предметом исследования являются особенности актёрского существования в водевильном спектакле в контексте специфики жанра, а также взаимоотношений между актёром, ролью и зрителем. Анализируется структура водевильного сценического образа, в том числе «зазор» между исполнителем и персонажем, обусловленный синтетической природой водевиля, его импровизационными основами, а также принципиальной открытостью по отношению к публике. Подчеркивается важность непосредственного контакта актера со зрителем, а также таких элементов, как апарт и солилоквий, придающих спектаклю уникальность и «мерцающую» театральность. В центре внимания - поиск баланса между художественной условностью и правдоподобием, а также между ролью и актёрской личностью, что позволяет выявить системообразующие принципы водевильной эстетики. Особое внимание уделено импровизации как важнейшему средству сценического существования, влияющему на внутреннюю технику актера и на характер взаимодействия с аудиторией. Исследование основано на структурно-семиотическом подходе, опирающемся на анализ жанровых признаков, а также на историко-культурном методе. Научная новизна работы заключается в выявлении устойчивой модели актёрского существования в водевиле как особой формы сценического бытия, в которой взаимодействие с ролью и зрителем обусловлено не стремлением к перевоплощению, а построением «зазора» между личностью актера и сценическим образом. Таким образом после анализа связей между актером, его персонажем и зрителем вытекает вывод, что импровизация в водевиле является не стилистическим отступлением, а одним из жанрообразующих элементов, создающих уникальность каждого сценического события. Установлено, что разрушение «четвёртой стены» в водевиле - не случайный приём, а органическая составляющая взаимодействия актёра и публики. Прямое обращение к зрителю, вовлечение его в действие, использование апартов и солилоквиев - всё это формирует особый тип театральности, основанный в том числе на «мерцающей реальности». Иллюзия и игровая условность постоянно сменяют друг друга. Через разбор отношений между актером, ролью и зрителем в статье демонстрируется, что водевиль показывает устойчивую театральную модель, противоположную психологическому театру, при этом сохраняя внутреннюю правду сценического действия и высокие требования к актёрскому мастерству.

Предметом исследования является концепт «кич» в романе М. Кундеры «Невыносимая легкость бытия» и его художественное решение в одноименной экранизации Ф. Кауфмана. Роман «Невыносимая легкость бытия» - одно из самых известных произведений чешского прозаика, поднимающее вопросы человеческого бытия, проблемы адаптации личности к изменяющимся условиям социального и персонального пространства, личной ответственности за близких людей и собственные слова и поступки. Актуальность проблематики романа определяется обращением к темам, сохраняющим значимость для современного читателя. Объект исследования - художественные приемы, позволяющие в кинематографе раскрывать основополагающие идеи литературного произведения. Философские и этические вопросы, значимые для литературы, сохраняют актуальность и в кинематографе. Искусство кино, располагающее иным набором художественных приемов, сталкивается с проблемой изобразительного решения сложных содержательных аспектов литературного произведения. Основными методами исследования являются аналитический и сравнительно-исторический. Аналитический метод позволяет проанализировать базовые концептуальные положения, положенные в основу произведения, и осмыслить варианты их художественного решения в экранизации. Сравнительно-исторический подход проявляется в процессе сопоставления и осмысления произведений разных видов искусств. Научная новизна статьи заключается в изучении основных художественных приемов, используемых Ф. Кауфманом в экранизации романа «Невыносимая легкость бытия», позволяющих передать основные идеи романа, в первую очередь, концепт «кич», один из важных составляющих идейную основу компонентов. Режиссер предпринял попытку раскрыть концепт «кич» через образы главных героев, значимые детали и колористическое решение отдельных эпизодов. Творчество М. Кундеры неоднократно привлекало внимание исследователей, так как автор является лауреатом многочисленных литературных премий и одним из самых известных в мировой литературе чешских писателей. Исследователями анализируются, главным образом, этические, мифологические и философские аспекты его произведений. Экранизации романов писателя практически не изучались. Экранизировать произведения, насыщенные философскими идеями, - сложная задача для кинематографа. Изучение таких экранизаций представляет интерес для искусствоведения, так как позволяет осмыслить используемые режиссерами художественные приемы.

Статья посвящена методологии определения вторичных паттернов систем - шаблонов форм и отношений, не в полной мере детерминированных, для которых невозможно выстраивание логической связи с метафизикой мироздания. Формирование совокупности вторичных паттернов систем осуществляется в несколько этапов. На первом этапе выявляются паттерны в различных предметных областях. На втором этапе вторичные паттерны формулируются в логике и терминах общей теории систем. На третьем этапе для сформированного множества вторичных паттернов выстраивается классификационная модель, позволяющая дополнить “пропущенные” вторичные паттерны, не выявленные при анализе предметных областей, но следующих из логики классификационной модели. На заключительной стадии вторичные паттерны дополняются описанием возможных вариантов их реализации в различных предметных областях. В основу предлагаемой методологии формирования совокупности вторичных паттернов положены два оригинальных авторских подхода: разбиение мироздания на предметные области, соответствующие эволюционным уровням; обобщение паттернов и их осмысление на основе механизма мультисистемной интеграции знаний. Проведенные исследования позволили сформулировать набор условий, которым должна удовлетворять предметная область. Это условие системной локализации, констатирующее необходимость позиционирования предметной области в системе знаний о мире, условие формализации, которое означает необходимость формального определения для предметной области аксиоматики и построенной на ее основе научной парадигмы, и условие объектности, означающее, что предметная область должна быть частью сущего, на которую субъект познания обращает свою деятельность или направляет свое познание. Эволюционные уровни мироздания удовлетворяют указанным условиям. Можно выделить 15 эволюционных уровней: метафизический, классически-механический, квантово-механический, статистически-физический, молекулярный, кристаллографический, макромолекулярный, супрамолекулярный, физиологический, эволюционно-биологический, биотический, информационно-когнитивный, социальный, интеллектуально-духовный и технический. Семантическая неопределенность общей теории систем, являющаяся необходимым условием ее функциональности, обуславливает необходимость одновременно универсализации и специализации паттернов. Это может быть обеспечено в случае дополнения универсальных паттернов описанием возможных вариантов их реализации в различных предметных областях.

Предметом исследования являются причины и этико-эстетические последствия пограничной природы отвращения как кинематографического переживания. Аналитика эмоций, переживаний и отвращения имеет долгую историю в эстетике, этике, феноменологии и других областях философии и науки. Цель исследования заключается в определении эстетического статуса отвращения в опыте искусства и кино. При большой источниковедческой и искусствоведческой базе в существующих работах об отвращении и различных жанрах кино устанавливаются иерархические отношения между этическими и эстетическими понятиями. В трудах об отвращении, написанных на русском и английском языках, интерес к нему вызван ценностью и антиэстетической ролью таких смежных понятий, как ужасающее, уродливое, безобразное и мерзкое. Утверждается, что анализ как сущность и метафора опыта отвращения в искусстве и кино отражает эстетическую чувствительность к различным граням объекта и подкрепляет этическую оценку зрителя. Метод исследования - анализ отвращения в кино и сравнительное рассмотрение этики и эстетики отвратительного в комедиях 1960-2020-х гг. С опорой на философскую, экспериментальную и психологическую эстетику пересматривается тезис о несовместимости отвращения с эстетикой и этикой и о том, что отвратительное - это жанрообразующий элемент преимущественно фильмов ужасов. Научная новизна исследования выражается тезисом о том, что эстетическое отвращение, прежде всего, в жанровом кино приобретает форму анализа, а причины интенсивности и этико-эстетический эффект отвращения вызваны его спецификой. Она состоит в отсутствии у данного переживания собственного содержания помимо отвратительности самого объекта или по сравнению с иными эстетическими чувствами. Делается вывод о том, что, если в ряде направлений современной этики временное промедление как моральное бездействие приравнивается к проступку, то в теории и практике киноанализа на созерцание и эстетическое суждение об изобразительном и звуковом решении фильмов как об отвратительных нужно время. Подчас комедии второй половины XX в. становятся хрестоматийными и культовыми не в первоначальной рецепции, а спустя более полувека после выхода в прокат.