Статья: Правовое регулирование и эффективность использования вертикального пространства в округе Бадунг (2024)

Углеродное регулирование в России находится на стадии формирования, в связи с чем требуется выработка комплексного подхода, основанного на принципах устойчивого развития с учетом международного опыта. С пониманием значимости проблемы климатических изменений для будущего страны и всей планеты и во исполнение международных обязательств в России принят ряд мер по национальному регулированию сокращения выбросов парниковых газов, а также иных механизмов, способствующих замедлению глобальных изменений.

Цель настоящей статьи — выработка комплексных правовых решений по оптимизации системы нормативного правового регулирования в области выбросов парниковых газов. Исследовательская проблема заключается в формировании таких механизмов государственного климатического регулирования, которые, с одной стороны, будут способствовать достижению целей сокращения выбросов парниковых газов, которые ставит перед собой Россия, а с другой — будут соответствовать текущим внешнеполитическим вызовам в непростой геополитической и экономической ситуации, которая влияет на государственную политику, предпринимательское сообщество и глобальное взаимодействие по вопросам климата.

Предметом исследования являются доктринальные исследования и нормы законодательства, формулирующие и закрепляющие дефиницию землеустройства в период с 1917 г. по настоящее время. Основанием для проведения исследования является низкая законодательная техника разрабатываемого сегодня законопроекта «О землеустройстве», отсутствие переоценки дефиниции землеустройства. Поскольку правовое регулирование института землеустройства не может быть эффективным без базового понятия, то целесообразно, применяя исторический метод, проанализировать имеющиеся определения землеустройства, определить его устойчивые элементы, которые возможно было бы применить при разработке нового законопроекта.

Искусственный интеллект активно захватывает сферу за сферой, в том числе особые успехи и достижения можно видеть в сфере медицины и медицинских технологий. Однако внедрение искусственного интеллекта ставит целый ряд вопросов как практического, так и этического характера. Управление персональными данными становится ключевым вопросом при разработке искусственного интеллекта в медицине, поскольку эффективность таких систем напрямую зависит от доступа к обширным медицинским данным пациентов. Самым удобным решением для их использования является предварительная анонимизация. Однако при анонимизации существует риск повторной идентификации, а также возможна утрата потенциала информативности данных. В рамках настоящей статьи на примере США, ЕС и Сингапура рассматривается опыт в сфере правового регулирования обращения с медицинскими персональными данными при использовании систем искусственного интеллекта в медицине. Каждая из стран пытается найти баланс между защитой конфиденциальности персональных данных и развитием инноваций. На основе проведенного анализа можно сделать вывод, что фокус на развитие искусственного интеллекта требует определенных допущений в области защиты персональных данных, в то время как высокий жесткий стандарт защиты персональных данных может оказывать сдерживающее действие.искусственный интеллект, ИИ, медицинские данные, большие данные, конфиденциальность персональных данных

В рамках настоящей статьи автор предпринимает попытку исследования таких правовых явлений, как «цифровая самозащита» и «цифровая защита права». Используя метод анализа и приводя конкретные практические примеры действий, предпринимаемых родителями (законными представителями детей) в целях защиты прав и интересов ребенка в Интернете, автор приходит к выводу, что сложившиеся сегодня на практике цифровые способы защиты права могут рассматриваться современной юриспруденцией в качестве альтернативных способов защиты права (цифровая защита) либо сформировать новый правовой институт «цифровой самозащиты».

Отсутствие унифицированного материально-правового регулирования трансфера права собственности в международном частном праве обусловлено наличием принципиальных противоречий в подходах различных правопорядков к данному вопросу. Коллизионная привязка lex rei sitae не является оптимальным способом регулирования трансфера права собственности на движимые вещи в трансграничных сделках. Мобильный конфликт — один из случаев, когда определение вещного статута по праву места нахождения вещи затруднительно и ведет к несправедливому результату. Дозволение участникам трансграничных отношений самостоятельно выбирать правопорядок, по которому возникает и прекращается право собственности, выступает в качестве одного из способов преодоления недостатков коллизионного регулирования трансфера права собственности. Однако подобное проявление автономии воли допускается далеко не во всех правопорядках и не является общепринятым подходом. Цель исследования состоит в выявлении сложностей, с которыми сталкивается правопорядок при дозволении автономии воли в части трансфера права собственности, а также определения путей их преодоления. В практическом преломлении автономия воли рассматривается на примере правопорядков России и СНГ, Швейцарии, Нидерландов, Китая. Выбор правопорядка, согласно которому возникает и прекращается право собственности, не является расширением сферы действия договорного статута, а представляет собой автономию воли в отношении вещного статута. Следовательно, автономия воли сталкивается со сложностями, характерными для вещного права. Проведенный анализ позволяет прийти к выводу, что автономия воли в части возникновения и прекращения права собственности с определенными ограничениями допустима и служит инструментом преодоления трудностей, вызываемых применением коллизионной привязки lex rei sitae в ряде случаев. Вместе с тем дозволение участникам международной сделки своим соглашением выбирать правопорядок, применимый к трансферу права собственности, ставит вопрос о противопоставимости данного выбора против третьих лиц. В работе обозначаются пути решения данной проблемы.

В статье рассматриваются особенности выделения и разграничения двух областей, входящих в сферу обработки биометрических персональных данных в России: принудительной и добровольной биометрии. Формулируются определения понятий данных областей, рассматриваются особенности их содержания. Приводится обоснование их разграничения, основные критерии и особенности такого разграничения. Выделяются проблемы добровольной биометрии в контексте исключительных случаев принудительной обработки биометрических персональных данных. Изучается соотношение частных и публичных интересов в каждой из областей. Делаются выводы об оформлении границ добровольной биометрии и ее отграничении от принудительной в связи с законодательными новеллами конца 2022 г.; принципиальном отличии принудительной биометрии от добровольной; наличии особых критериев разграничения добровольной и принудительной биометрии; необходимости сосредоточения правотворческих усилий именно на области добровольной биометрии ввиду ее динамичности и близости к повседневной жизни.

В статье анализируется относительно новая для российской правовой системы разновидность нормативных правовых актов — административные регламенты. Выявлены признаки, отличающие административные регламенты от иных ведомственных нормативных правовых актов. В работе проанализированы и рассмотрены основные этапы включения административных регламентов в российскую правовую действительность в ходе проводимой административной реформы, дано авторское определение административных регламентов, раскрывающее наиболее сущностные их характеристики, рассмотрены виды административных регламентов, выявлены их общие и отличительные черты. Проведенное исследование позволило обозначить, сформулировать и охарактеризовать основные проблемы, связанные с применением административных регламентов, и предложить возможные пути их решения.

В статье рассматривается классический юснатурализм как идейная основа правовой традиции западного мира. Как показал автор, юснатурализм был закономерно связан с античной и средневековой правовой традициями, определяя как господствующий исторический тип правового мышления, так и реализуемые в рамках соответствующих традиций модели правового регулирования поведения участников правовой коммуникации. Господствующее положение юснатурализма определялось историческим контекстом, а также спецификой правопорядков соответствующего исторического типа. По мнению автора, доктрина классического юснатурализма стала идейным фундаментом западной традиции права во всех разнообразных аспектах и проявлениях этой последней. Можно, следовательно, утверждать, что западная правовая традиция, рассматриваемая с указанной точки зрения, представляет собой совокупность правовых идей, характерных для западной цивилизации и предназначенных для модернизации незападных государств.

В статье определяется место концептуального анализа в аналитической традиции философии и юриспруденции. Концептуальный анализ рассматривается не как ограниченный методологический инструмент, а как гетерогенный исследовательский метод — этому посвящена первая часть работы. Во второй и третьей частях статьи прослеживается генезис аналитической юриспруденции из аналитической философии: с опорой на размышления Дагфинна Фёллесдала проводится аналогия между путями аналитической юриспруденции и аналитической философии, в результате чего делается вывод, что первой подобно второй доктринально предстоит пройти путь размежевания с концептуальным анализом. В четвертой части работы анализируется теория права Герберта Харта — определяется, что он направил аналитическую традицию исследования права в практическом, а не строго лингвистическом ключе. Пятая часть исследования посвящена сравнению концептуального анализа как метода аналитической философии с концептом герменевтического круга из континентальной философии. Главный выносимый на обсуждение тезис статьи — это утверждение, что устоявшаяся как актуальная исследовательская традиция методологическая замкнутость аналитической юриспруденции должна быть преодолена, поскольку она обосновывается исключительно дискурсивно, а не на основе веских критериев.

В данной работе авторы предпринимают попытку проследить, какое влияние оказал постмодернизм на теорию права. Поскольку имплементация постмодернистской методологии в правовую науку в наиболее серьезном виде произошла в США, основной акцент в своем анализе авторы делают на американской правовой мысли. Авторы рассматривают то, как основные «программные» положения постмодернизма нашли отражение в правовой теории: текстуальность мира, свобода от великих рассказов, смерть субъекта и т. д. Авторы подчеркивают, что если с точки зрения онтологии постмодернизм не смог подарить праву какую-то новую теорию, объясняющую его бытие, то в плане аксиологии и эпистемологии это направление всё же обогатило юриспруденцию. Представляется, что наиболее яркое свое развитие постмодернизм получил в рамках школы критических правовых исследований и получил отражение в работах Д. Кеннеди и П. Шлага.

Выходящий в свет очередной номер журнала «Теоретическая и прикладная юриспруденция» является наглядным свидетельством успешной реализации тех принципов, изначально положенных в основу редакционной политики, о которых нам уже приходилось писать ранее.