Публикации автора

Развитие научного знания о рок-музыке может быть рассмотрено как процесс непрерывной борьбы научных школ, остановившийся на стадии конструирования объекта исследования и выражающийся в непрестанных попытках представителей социальных и гуманитарных наук занять позицию коммуникативного лидерства при формировании дискурса о рок-музыке. Научные школы, изучающие рок-музыку, создали и бережно воспроизводят идеи, заменяющие познание рок-музыки языковыми играми, к которым относятся: постулаты о непреодолимой сложности процессов, происходящих в современном искусстве, о доминировании текстовой и идейной составляющей в синтетическом по своей природе произведении рок-музыки, гипотеза экзистенциальной природы и онтогносеологических оснований познания рок-музыки и т. д. На основании выявленных языковых игр сформулирован проблемный вопрос о ведущих научных школах изучения рок-музыки, их специфических социальных практиках и отношениях с другими школами. Ведущие подходы в изучении рок-музыки сформировали музыковедение, описывающее специфику художественно- выразительных средств, социологию, анализирующую специфические эффекты воздействия рок-музыки на массовое поведение, культурологию, рассматривающую специфическое культурное пространство, созданное сообществом деятелей рок-музыки, филологию, фиксирующую внимание на специ фическом языке рок-поэзии. Исторически первой сформировалась позиция музыковедческая, а следующие три позиции представляют собой своего рода «повороты» в динамике социально-гуманитарного знания. Материалами исследования являются тексты диссертационных работ и научных статей, посвящённых исследованию рок-музыки. Методом исследования является качественный анализ документов, в ходе применения которого внимание исследователя сосредоточено на использованных в нем процедурах конструирования объекта исследования и специфических практиках применения общенаучных и специфических научных методов к изучению рок-музыки. В статье показано, что различия указанных четырёх подходов пролегают именно в области социальных практик исследования, в значительной степени обусловленных коммуникативным опытом и научной специализацией исследователя. Строгих демаркационных линий между сообществами, применяющими данные подходы, не обнаружено, что ставит вопрос о строгости используемых в исследовательской деятельности эпистемологических и логических процедур, а также заставляет усомниться в качестве рефлексии онтогносеологических, экзистенциальных и аксиологических оснований исследований рок-музыки. Предположение о провокативном характере познания рок-музыки подкрепляется обнаружением множества отсутствующих элементов, необходимых для строгого научного познания. Практически ни в одном исследованном материале не было представлено содержательной дефиниции рок-музыки, а сам процесс дефиниции подменялся указаниями на противоположные феномены, интерпретации в широком контексте и интуитивными определениями, не содержащими указания на набор существенных признаков. Как следствие, рассмотренные научные сообщества не выдвигают научных теорий в строгом смысле этого слова, ограничиваясь фиксацией отдельных закономерностей, но не претендуют на системное рассмотрение объекта. Основной линией количественного умножения знаний о рок-музыке является поиск ответов на вопросы о соотношении рок-музыки и рок-культуры, об автономности рок-музыки по отношению к актуальной социокультурной ситуации, о приоритете той или иной составляющей синтетического произведения рок-музыки. Ответы на поставленные вопросы сконструированы на основании личного коммуникативного опыта и музыкального вкуса исследователя. Констатируется также отсутствие обратной связи между научным знанием, умножаемым исследовательским сообществом, и знанием, возникающим в практической деятельности сообщества музыкантов, слушателей и посредников в распространении музыкальной информации. Предполагается, что в настоящий момент сообщество исследователей рок-музыки не заинтересовано в получении истинного знания о ней, будучи озабоченным производством условий сохранения существующего баланса научных школы и подходов.

Взрывное развитие массовой музыки во второй половине ХХ в. принято связывать с ростом популярности идей философов-экзистенциалистов (в первую очередь, Ж. П. Сартра и А. Камю), внесших в массовое сознание идеи бунта, подлинного существования, свободного выбора с последующей ответственностью за его результаты и конструирования сущности человека как результата его существования. Утверждение принципов подлинного человеческого существования как основания массового музыкального искусства оборачивается парадоксом совмещения экзистирования как самопознания конкретного субъекта и массового характера музыкального искусства, что заставляет рассмотреть гипотезы принципиальной возможности экзистирования масс. Эти гипотезы исходят из 1) всеобщности экзистенциальных переживаний, 2) запуска массового экзистенциального поиска как избыточного ответа на исторические и социокультурные процессы, 3) социализирующей природы экзистенциального переживания, 4) экзистенциального переживания как свойства определенного социально-психологического типа личности, 5) сопричастности экзистенций различных конкретных субъектов, утверждающей существование своего рода взаимного тяготения индивидов, открывших принципы подлинного существования. В процессе рассмотрения гипотез показано, что последняя содержит наименьшее количество допущений и провоцирует наименее парадоксальные выводы. Применительно к современной ситуации массовой музыки, рассмотренной на примере рок-музыки, она позволяет представить процессы художественной объективации экзистенциальных ценностей средствами рок-музыки как задачу и результат индивидуальной и коллективной человеческой деятельности, что позволяет расширить понятие субъекта производства и воспроизводства рок-музыки и уйти от традиционной героизации индивидуального субъекта, противопоставленного недружественному к нему миру, в сторону выявления отношений человека к миру, основанных на рациональных принципах, а также обосновывает современные диалогические содержательные формы массовой музыки, предназначенные для фиксации опыта субъективного переживания внешнего и внутреннего мира.

Введение. Содержание понятия «специализированное знание» и его состав являются предметом многочисленных дискуссий, касающихся его сущности и состава, формы лингвистической репрезентации, а также сочетания с другими типами знания в деятельности конкретных сообществ. Эмпирический опыт исследования авторами художественных сообществ показывает, что творческая и инструментальная деятельность членов художественных сообществ сочетает в себе элементы разных видов знания, в первую очередь, научного, специализированного, обыденного, художественного, из которых специализированное знание к настоящему времени описано наименее полно, в то время как именно эта разновидность знания способствует интеграции и самоосознанию художественного сообщества. Описание деятельности художественных сообществ, таким образом, требует уточнения состава и бытийных характеристик специализированного профессионального знания.

Материалы и методы. Представленное исследование опирается на философские представления об эмпирическом знании, его сущности и формах бытования, использованы методы абстрагирования и анализа, сравнительный метод, элементы биографического метода, контент-анализ сайтов художественных профессиональных сообществ.

Результаты исследования. Специализированное знание имеет преимущественно эмпирический характер, а реальные формы его бытования позволяют утверждать его специфические логико-гносеологические и социально-коммуникативные основания. Первые соответствуют формам бытования эмпирического знания, адаптированным к конкретному виду деятельности (факты, закономерности, законы, феноменологические теории, специфические для данного вида деятельности), вторые определяются функциональной ролью субъекта в процессе художественного производства и воспроизводства и представлены в виде задач хранения и распределения специализированного знания, представления специализированного знания в мире повседневных операций, формирования и поддержания единства художественного сообщества. Успешное решение поставленных задач позволяет утверждать наличие у сообщества как коллективного субъекта деятельности специфической коммуникативной рациональности, позволяющей не только принимать решения инструментального характера, но и образовывать специфические моральные конвенции, регулирующие вопросы коллективной и индивидуальной ответственности.

Обсуждение и заключения. Изучение специализированного знания в контексте деятельности художественного сообщества позволяет уточнить характеристики специализированного знания, определить его роль в процессах саморегуляции художественного сообщества, а также поставить вопрос о процессах взаимодействия разных типов знания в деятельности сообщества и его отдельного представителя.