Публикации автора

В статье рассматривается роль и значение неформальных отношений и связей в системе управления южной окраиной Российской империи в 1845–1881 гг. Основное внимание уделяется неформальным структурам, которые возникали вокруг кавказских наместников в этот период. Уже первый кавказский наместник М. С. Воронцов создал патронажную сеть, которая состояла из военных, чиновников гражданской администрации, а также представителей региональных элит. Важное место в системе управления регионом занимал Кавказский комитет и управляющий его делами В. П. Бутков. Этот талантливый чиновник выступал на стороне наместников (М. С. Воронцова и А. И. Барятинского) в противостоянии с министрами. Значение Кавказского комитета значительно снизилось в наместничество великого князя Михаила Николаевича. В этот период административное значение в регионе получает придворная контора великого князя, а адъютанты великого князя делают быструю карьеру благодаря высокому неформальному покровительству. В основе статьи разнообразные исторические свидетельства: официальная и неофициальная переписка кавказских наместников и их ближайших сотрудников, делопроизводственная документация Кавказского комитета, комплекс документов придворной конторы великого князя Михаила Николаевича, мемуарная литература, которая используется как вспомогательный источник, что объясняется ее очевидной субъективностью

В статье исследуется процесс обсуждения и принятия решения о присоединении Восточной Грузии к Российской империи в 1801 г. Анализируется дискуссия в Государственном совете, где столкнулись позиции сторонников присоединения и приверженцев внутренних реформ. Особое внимание уделяется роли генерала К. Ф. Кнорринга, чьи донесения стали ключевым аргументом в пользу присоединения. Рассматривается противоречие между коллегиальным обсуждением и формальным принципом единоличной воли монарха. Автор показывает, как геополитические соображения и идея «имперского альтруизма» преодолели сомнения Александра I, а административное устройство региона было создано по образцу управления Литвой

Конструирование альтернатив свершившимся историческим событиям относится к популярному у историков, политологов и журналистов жанру размышления о прошлом. Особенно показательны многочисленные рассуждения об альтернативном исходе различных ключевых исторических событий: войн, мятежей, революций, заговоров. В этой статье вопросы альтернативности прошлого, поставленные перед участниками дискуссии, рассмотрены на примере истории Российской империи. Именно такая оптика позволяет не только показать аналитические возможности подхода, связанного с рассмотрением исторических альтернатив, но и определить дискуссионные пространства современной историографии сравнительного изучения империй. В этом отношении можно выделить несколько тем для обсуждения: последствия распада империй, общественные ожидания, связанные с крахом «старого режима», альтернативные возможности развития империй. Как показывают специальные исследования, Российская империя имела несколько точек политического и социально-экономического роста в межреволюционный период 1906–1916 гг. Во-первых, в империи Романовых быстро формировался широкий политический класс и развивалась политическая культура. Именно эти обстоятельства могли стать залогом трансформации империи в конституционную монархию. Во-вторых, российская система образования и научная мысль способствовали складыванию условий для масштабного рывка в техническом, производственном и инфраструктурном отношении. Спустя годы после революции 1917 года именно этот потенциал был отчасти реализован в советской индустриализации, а также в развитии инженерной мысли в Европе и Северной Америке

Введение. Статья посвящена анализу процесса административно-политической интеграции грузинских территорий в пространство Российской империи. Рассматриваемый хронологический период (1801–1812 гг.) охватывает время от вхождения в состав Российского государства Восточной Грузии (Картли-Кахетии) до Кахетинского восстания 1812 г.

Материалы и методы. Статья основана на широком комплексе опубликованных исторических источников. В теоретическом отношении исследование построено на анализе воздействия региональных политических событий и условий на определение правительственного курса.

Анализ. В статье подробно проанализированы различные административные модели, которые использовались российским правительством в процессе интеграции грузинских земель на этом этапе. Восточная Грузия вошла в состав Российской империи как Грузинская губерния. В статье показано, что систему управления этим регионом можно считать кооперативной моделью управления, для которой характерно взаимодействие различных политических режимов при общем контроле имперской метрополии. Западногрузинские территории в начале XIX в. входили в состав России на правах широкой административной автономии, что соответствует косвенной модели управления. Переход к модели косвенного управления и в Восточной Грузии обсуждался при выборе правительственного курса на южной окраине империи. Кахетинское восстание 1812 г. стало не только одним из самых масштабных кризисов российской администрации, но и явилось важным рубежом в поиске административно-политического оптимума в регионе. Последующие проекты интеграции грузинских территорий уже не рассматривали косвенное управление как возможную альтернативу.

Результаты. Итогом неурядиц и проблем в организации управления на грузинских территориях стало формирование имперской элитой представлений о едином политико-правовом пространстве как императиве государственного строительства. Это станет особенно заметно уже в эпоху царствования Николая I.

Кавказский наместник занимал эксклюзивное место в системе государственного управления Российской империи в 1844-1881 гг., а затем в 1905-1917 гг. Формирование модели управления Кавказом во главе с императорским наместником пришлось на 1842-1846 гг. и стало возможным в контексте рационального патернализма Николая I, стремившегося к сохранению собственного влияния на политические процессы в обширной империи. В статье проанализированы обстоятельства и условия поиска Николаем I оптимальной модели управления южной окраиной, а также назначения на должность кавказского наместника М. С. Воронцова. Отмечено, что ключевое значение в переходе к модели наместничества имел провал административной реформы сенатора П. В. Гана (1837-1841). После неудачи бюрократов-администраторов Николай I создал механизмы личного контроля над ходом интеграции Кавказа в пространство Российской империи. Ими являлись VI Временное Отделение императорской канцелярии и главноуправляющий на Кавказе, служебные права которого были значительно расширены в 1842 г. Спустя два года Николай I еще больше расширил сферу влияния региональной администрации во главе с наместником. Избранный монархом на эту должность новороссийский генерал-губернатор Воронцов отличался не только военным и административным опытом, но и навыками политического противостояния с центральной бюрократией. Кавказский наместник в системе управления империи выступал как личный агент самодержца и одновременно как оппонент министерского контроля. Статья основана на обширном комплексе как опубликованных, так и архивных исторических свидетельств, которые получили новую интерпретацию в контексте различных историографических направлений.