Публикации автора

В статье рассматривается фонемный состав и правописание суффиксов отыменных прилагательных с финалью -н(н)-. В XIX в. определились орфографические нормы и исключения — вѣтреный, утратившее глагольную мотивировку, и деревянный, оловянный, стеклянный, «согласно с произношением» (Я. К. Грот). Однако неустойчивость долготы согласных звуков делает последний аргумент ненадежным. Достоверный показатель наличия в суффиксе двух фонем 〈н 〉 — вставка беглого гласного в кратких формах м. р., как кодифицированных, так и фиксируемых в узусе. И краткие формы присущи не только качественным прилагательным. 1. -(…)онн-/-(…)енн-. Формы традициóнен, таинствен(ен) и др. указывают на фонемный состав 〈 (…)онн 〉. В формах последнего типа побеждают варианты на -енен, в том числе и ветренен. Эта и другие инновационные формы нередко замещают в текстах формы без -ен. Зафиксировано множество ненормативных написаний полной формы ветренный. 2. -ан-/-(…)ян(н)-. Наблюдаются не только формы деревя́ нен, стекля́ нен, оловя́ нен, но и песчáнен, серебрянен, кожанен, маслянен, багря́ нен. У 29 прилагательных зафиксированы ненормативные написания типа песчанный. Вывод: сформировался единый суффикс 〈анн 〉. 3. -ин-. Образуются формы змеи́ нен, звери́ нен, орли́ нен, тигри́ нен. У 34 прилагательных зафиксированы ненормативные написания типа змеи́ нный. Вывод: суффикс 〈инн 〉. 4. (ир)ованн. Обнаружены формы рискóванен, обетовáнен, квалифици́рованен. Вывод: суффикс 〈(ир)ованн 〉. 5. -(…)енн-. Формы свящéнен, единствен(ен) и др. указывают на суффикс 〈(…)энн 〉. Таким образом, все отыменные суффиксы обобщают финаль 〈нн〉. В двух случаях орфографические нормы не соответствуют фонемному составу. Варианты кратких форм прилагательных с нечленимой основой единен, поганен, прянен, румянен, рьянен, юнен и др., а также ненормативные написания типа единный говорят о переоформлении адъективных основ по модели «корень + основообразующий суффикс»

В статье рассматриваются свидетельства существования практики счета лет и погодных исторических записей у древних майя. Хотя ни одной погодной летописи классического периода до нас не дошло, ряд монументальных надписей содержат свидетельства существования такого жанра. Начиная с V в. известны юбилейные стелы, содержащие упоминания окончания годовых периодов (3-й, 10-й и 13-й годы). В позднеклассическое время к ним добавляется регулярная запись окончания пятилетий (naah hotuun, «первое пятилетие» и wi? hotuun, «последнее пятилетие»). Единственная дошедшая до нас надпись с почти полной последовательностью лет (Стела J из Копана), очевидно, зафиксировала не конкретные события, имевшие место в эти годы, а «архетипические», возможно с мифологическим подтекстом. К середине VIII в. мы наблюдаем Северном Юкатане формирование так называемой юкатанской даты, которая состоит из циклической даты (в пределах 52-летнего цикла) и указания на год двадцатилетия. На протяжении второй половины VIII - первой половины IX в. юкатанская дата становится всё более популярной и постепенно вытесняет другие календарные системы. В Чич’ен-Ице она становится одной из характерных черт практики историописания. Начиная с конца 860-х гг. погодные записи включают сообщения не только о календарных ритуалах, но и о событиях прочего характера. От постклассического периода (X-XVI вв.) до нас дошли только перечни лет пророчески-предсказательного характера, зафиксированные в Парижском кодексе и на росписях из Санта-Рита-Коросаль, где изображены боги-покровители лет.