Публикации автора

The article focuses on the system of deictic pronouns in Danish. It is argued that in addition to binary oppositions expressing the objective (nearest vs distant) location of objects in the physical space relative to the speaker, like this vs that — denne vs den, a three-term opposition develops in modern Danish. This allows to specify the subjective interaction between the three participants in the communicative act: the speaker (1 st person), the listener (2 nd person) and the objects of the surrounding world (3 rd person). The system of secondary demonstrative pronouns — deictic binomials — is investigated. “Deictic binomial” is used as a term for an analytical combination of a simple deictic pronoun and a spatial adverb. Four possible combinations of such binomials are considered. The Danish Corpus (KorpusDK) analysis made it possible to assert that combinations of proximal deixis indicators — such as denne her ‘this here’ — are subjective markers of 1 st person signaling that the deictic object enters into the speaker’s personal space. Combinations of indicators of distal and proximal deixis (such as den her ‘that here’) are “cohortatives” — subjective markers of the 2 nd person, signaling the common perception of shared attitude to the deictic object by the speaker and its addressee. Combinations of analytical indicators of distal deixis (such as den der ‘that there’) — shift the negatively evaluated object outside the personal space of the speaker and the space of communication, which corresponds to the communicative function of the 3 rd person. The search in the Danish Corpus for the fourth type of combinations, that is, combinations of proximal and distal deixis (such as denne der ‘this there’) gives practically no results. This confirms the conclusion that the paradigm for expressing the speakers subjective attitude to the object of deixis in modern Danish is represented by three categories that correspond to three “spatial areas” — the speaker’s personal space (1st person), the common communication space shared with the addressee (2nd person), an external space into which the speaker subjectively removes the disapproved or alienated objects of deixis (3rd person)

В статье речь пойдет об изоморфизме когнитивного моделирования мира в конкретной языковой культуре грамматическими и лексическими средствами. Исследование выполнено на материале современного датского языка. Одним из важных выводов недавно опубликованной книги «Антропоцентрическая грамматика датского языка» (2024) стало наблюдение об усилении антропоцентрических тенденций в грамматической системе современного датского языка и, в частности, о возникновении трехчленной парадигмы сложных указательных местоимений, отражающих противопоставление трех видов субъективных пространств: субъективно приближаемого, субъективно дистанцируемого и когортативного (совместного) пространства. В статье исследуется, как указанная специфика когнитивного членения пространства грамматическими средствами находит свое отражение в особенностях датской лексической номинации. Объектом исследования послужили четыре пары квазисинонимических (т. е. получающих идентичное толкование в переводе на другие языки) композитов, различающихся своими первыми компонентами nær- ‘близкий’ и lokal- ‘местный’. Метод исследования состоял в сопоставлении корпусной статистики и особенностей контекстуального употребления композитов с первым компонентом nærи lokal-. Результатом исследования стал вывод о том, что противопоставление квазисинонимов nærdemokrati vs lokaldemokrati, nærsamfund vs lokalsamfund, nærmiljø vs lokalmiljø, nærdområde vs lokalområde системно выражают оппозицию антропоцентрированных и нецентрированных пространств. На этом фоне отмечается семантическое развитие концепта nærområde, приобретающего третье — когортативное — значение, используемое для выражения политизированного смысла «область внешнеполитических интересов Дании как члена Евросоюза». Убедительное свидетельство такого развития дает сопоставление частотности корпусного функционирования каждого из трех семантических вариантов, отмечаемых для существительного nærområde. Статистически наиболее частотным оказывается именно когортативный тип значения. Мы можем наблюдать, как происходит семантический переход от понимания nærområde как шагово доступной человеку территории по месту его жительства к территории геополитических интересов Дании как члена Евросоюза. В статье делается вывод о том, что семантическим триггером здесь является ключевой для датского менталитета концепт fællesskab

Статья посвящена выявлению того, как взаимодействие субъектов коммуникации отражается в использовании пространственных наречий носителями датского языка. Хотя пространственные ориентиры «Я» / «Другой человек» / «Объекты внешнего мира», в принципе, присутствуют во всех языках, соотношение их удельного веса существенно отличается от языка к языку. Это иллюстрируется на материале сопоставления параллельных датских и русских художественных текстов. Будет показано, каким образом использование датских пространственных наречий (системно опускаемых при переводе на русский язык) приводит к «совмещению точки отсчета» субъекта высказывания, субъекта адресации и субъекта повествования, что создает коммуникативно-прагматический эффект, который мы предлагаем называть «пространственной эмпатией».

Статья посвящена изучению древних языков полиглотами и направлена на расширение инвентаря эффективных лингводидактических стратегий. Актуальность исследовательской задачи подтверждается ростом числа новых зарубежных публикаций, посвящённых изучению древних языков мультилингвами. В вводной части статьи обсуждаются некоторые терминологические вопросы, связанные с определением понятий «полиглот» и «мультилингв». Данный вопрос имеет существенное значение, поскольку связан с принципом отбора респондентов, участвующих в исследовании. Сопоставляются определения полиглотов исходя из количественных, ценностных, онтологических, телеологических и поведенческих критериев. В первой исследовательской части статьи анализируется материал интервью с исследовательницей древних германских языков М. А. Флаксман. Обсуждается то, как её история самостоятельного изучения современных языков повлияла на формирование её стратегии изучения древних языков. Во второй части исследования выявленные стратегии сопоставляются со стратегиями изучения древних языков тремя другими мультиязычными респондентами. Всего в анкетировании приняли участие четыре человека (трое мужчин и одна женщина), владеющих, помимо множества современных, несколькими древними языками (от двух до четырёх языков). Сопоставление их ответов на анкету, включающую 21 пункт и отражающую количественные и качественные (возрастные, временные, ценностные, поведенческие и другие) аспекты, позволило выявить ряд таких общих закономерностей, как:

■ сильная внутренняя мотивация;

■ обязательное присутствие латыни, независимо от варьирующегося набора прочих древних языков;

■эффективность параллельного изучения современных и древних языков;

■ любимым древним языком для всех респондентов оказался тот, на котором они применили свои индивидуальные стратегии;

■ всеми респондентами отмечалось сокращение сроков изучения ими последнего древнего языка по сравнению с первым, а также

■ регулярность возвращения к этим языкам в режиме чтения.

Таким образом, исследование позволяет внести вклад в методики усвоения древних языков как в рамках университетской программы, так и в процессе их самостоятельного изучения.