Публикации автора

Цель: исследовать проблему терминологического определения наиболее выразительных качеств космополиса эпохи премодерна, где на равных действовали представители западных и восточных конфессий, пользовавшиеся различными письменными и разговорными языками. Материалы исследования: «Куманский кодекс», составленный в Каффе на рубеже XIII-XIV вв.; выделенный из него массив лексики средневекового урбанизма на трех языках (латинском, персидском и татарском); «Книжица о познании мира» Иоанна Галонифонтского с описанием многоязычия Каффы начала XV в. Результаты и научная новизна: из «Куманского кодекса» впервые была выделена лексика средневекового урбанизма, она была распределена по четырем семантическим полям: репрезентация космополиса в физической, правовой и социокультурной данностях, а также как этической общины. Репрезентация космополиса в физической данности обнаружила непереводимость на восточные языки таких латинских терминов, как “murus” и “vacuum”, указывавших на значимые атрибуты городского фюзиса - каменные стены и публичные пространства. Репрезентация космополиса в правовой данности выявила невозможность передачи такого понятия, как “libertas”, фундаментального признака свободного самоуправлявшегося города; латинский термин “civitas”, сообщество граждан, оказался адаптированным в татарском наречии только через согдийский аналог “känd”; понятие “lex”, закон, было воспринято лишь через еврейское сближение “ˈtorə”. Репрезентация космополиса в социокультурной данности отразила широкую палитру терминов, обозначавших купцов, торговцев, банкиров, ремесленников, воинов, представителей сферы услуг, образования, индустрии развлечений; большинство из них вошли в татарский язык в качестве заимствований из персидского и арабского лингвистических фондов. Репрезентация космополиса как этической общины показала механизмы переосмысления в монотеистические понятия архаичных мыслеобразов предшествующего политеистического сознания; центральное понятие западной культуры “Deus”, Бог, было переосмыслено в самых отдаленных восточных культурах как “Tengri”, как прежде обозначалось верховное божество неба у всех азиатских номадов; универсальные для Запада и Востока представления о четырех первоэлементах мироздания и четырех жизненных соках человеческого организма отразили соотношение мира и человека как макрокосма и микрокосма, реально объединяли в единую этическую общину горожан разного исповедания и языковой принадлежности. В исследовании используются методы когнитологии и ментального картирования. Первый позволяет сконцентрировать познавательные усилия на терминах, понятиях, единицах языка, вербальных кодах, в которых осмыслялся космополис эпохи премодерна. Второй дает возможность визуализировать распределение лексических триад по степени позитивности / негативности, близости / отдаленности трансляции смыслов с латинского языка на восточные*.

Цель: исследовать каталог народов татарского мира в рукописных версиях “Libellus notitia orbis” католического архиепископа Султании Иоанна начала XV в. Материалы исследования: «Книжица о познании мира» Иоанна Султанийского 1404 г., сохранившаяся в рукописях Австрийской национальной библиотеки в Вене (ÖNB Cod. Ser. n. 39086), Базельской университетской (BUB EIII17; BUB AV25), Грацской университетской (GUB Ms. 1221), Клостенбургской монастырской (KSB Cod. 1099), Ляйпцигской университетской (LUB Ms. 1225) и Санкт-Пёльтенской епархиальной библиотек (SPDB Hs. 63). Для критического осмысления историко-географического контекста «Книжицы», а также выявления ее источников привлекались сочинения библейской, патристической и хроникальной традиции Средних веков, задействованы возможности Patrologia Latina Database. Результаты и научная новизна: в “Libellus notitia orbis” доминиканского монаха и католического иерарха всего Востока Иоанна 1404 г. выявлен каталог народов татарского мира, который включал в себя 15 демонимов трех континентов Старого света, выделены две их группы - древние библейские и новые народы. Среди древних библейских народов выделялись персы и арабы, которые доминировали на трех континентах; персы - в древности, а арабы - тысячелетие спустя. В современную Иоанну Султанийскому эпоху их место заняли татары. Если персы достигали единства покоренного им мира деспотической организацией власти, а арабы добивались того же приобщением к исламу, то татары обеспечивали связь разрозненных частей обширного татарского мира благодаря универсальному языку, именно татарскому, каковым пользовалось население всех покоренных некогда монголами стран. Незаменимым татарский язык был и для европейцев, если они собирались заниматься крупной международной торговлей по Великому шелковому пути. Помимо уже известных западных источников «Книжицы» - «Этимологий» Исидора Гиспальского (ум. 636), «Об образе мира» Гонория Августодунского (ум. 1156), «Схоластической истории» Петра Коместора (ум. 1178), «Цветника историй земель Востока» Хетума Патлича (ум. 1310) и «Письма марокканца Самуила» Алонсо Буэнхомбро (ум. 1353), было показано обращение Иоанна Султанийского к «Та’рих-и Систан» XI в. с дополнениями до 1325 г., «Хронике» Михаила Сирийца (ум. 1199), «Истории Тартар» Де Бридиа 1245 г. и «Книге» Марко Поло 1284 г. На собственных наблюдениях архиепископа Султанийского основаны первые в западных источниках сведения о хорезмийцах, курдах, туркменах, чагатаях, расширены данные о татах, не только иранских, но и кавказских и крымских.

Отвечая на вопросы дискуссии о византийском наследии в России, в качестве сущностной основы византизма мы выделяем идеологему «τάξις» («таксис», порядок, правильный строй, совершенное устройство государства и общества). Целью работы является выявление основных признаков такого порядка — прямое народоправство, верховный суверенитет народа, моральный авторитет правителя как радетеля за общее благо, справедливость, как защитника слабых; установление их соответствий в реалиях русского мира — народное общинное устройство, соборность, самодержавие, самостоятельность и самоуправление региональных и локальных сообществ. Новизну исследования составляет наблюдение о синтезе византийских и русских традиций навигации, о формировании особой гибридной практики навигации, легко адаптировавшейся к речным, озерным и морским условиям, южным и северным акваториям. Статья опирается на разнообразные византийские и средневековые русские источники; привлекаются «Изложение пасхалии» Зосимы Брадатого 1492 г., «Послание Великому князю Василию» Филофея Псковского старца 1524 г., «Повесть и взыскание о граде сокровенном Китеже» и др

В статье исследуется феномен корабельных сообществ, развитие разных форм микропространственной групповой идентичности в среде моряков эпохи премодерна. В качестве основного метода исследования выступает метод гетеротопии. К порту Кафы с конца XIII в. принадлежали более 100 больших и средних судов. Каждое из них образовывало отдельное подвижное пространство, циркулировавшее между Кафой и портами Черного, Азовского, Мраморного и Средиземного морей, и насчитывало от 12 до 200 моряков. Исходным принципом универсальной идентификации выступал тип судна. Его образ являлся порой микрогрупповым и индивидуальным знаком идентичности. После указания типа судна требовались уточняющие дескрипторы. Наиболее распространенной формой идентификации с конца XIII в., охватывавшей ⅔ судов, было отождествление судна по имени его патрона, владельца, которому принадлежала решающая доля корабельной собственности. Герб и гюйс доминирующего патрона выступали знаками идентичности и его самого, и всей корабельной команды. Второй по влиятельности формой идентификации, распространявшейся на ⅓ судов, выступало наименование судна по имени святого покровителя. Здесь знаками идентичности становились икона соответствующего святого корабельного алтаря, иногда ее дублирование на парусе фок-мачты и личные иконы того же святого покровителя у моряков. Наконец, третьей формой оказывалось наименование судна по морально-этическим качествам, выступавшим своего рода девизом.