Публикации автора

ИЯ: В 2024 году на территории позднескифской крепости Мелек в Белогорском районе Республики Крым обнаружено захоронение кочевника второй трети VII в. в сопровождении «чучела» коня.
С комплексом связан богатый погребальный инвентарь: плакированные золотом бронзовые бляхи с рельефным изображением пикирующей хищной птицы, серебряные детали конской сбруи, удила с восьмёркообразными окончаниями с Г-образными псалиями, стремя с петельчатым ушком, золотой тремиссис, отчеканенный в Константинополе в 603-607 гг. в правление императора Фоки, поясной набор с серебряными литыми геральдическими деталями и пластинчатым наконечником основного ремня, а также элементы клинкового оружия - железное перекрестье и железная петля от ножен. Погребение воина-кочевника является ярким свидетельством присутствия во второй трети VII в. тюрков на территории предгорного Крыма.

В мужском погребении первой трети VI в. из склепа 124 могильника у с. Лучистое найдены пряжка и бляшка, украшенные стеклянными вставками в технике перегородчатой инкрустации. Детали поясного набора относятся к широко распространенной продукции византийских мастерских, функционировавших, в основном, в Восточном Средиземноморье, и считаются принадлежностью воинского византийского костюма.
В мастерских изготавливались не отдельные детали, а полностью готовый пояс - с пряжкой и соответствующей ей гарнитурой. Такие пояса носили солдаты и офицеры армии Восточной Римской империи, они служили знаком отличия, показателем ранга и положения. Редкие находки пряжек в Юго-Западном Крыму - в Лучистом и на Мангупе позволяют предположить, что в первой трети VI в. некоторые представители местных готов нанимались на службу в византийскую армию, где и получали соответствующие пояса. Один из этих наемников, похороненный в могильнике у с. Лучистое, судя по «статусному» поясу с пряжкой и контр-бляшкой, мог дослужиться до офицерского чина. Вернувшись на родину, он привез с собой и пояс, вместе с которым позже был погребен в семейном склепе.

В ходе археологических исследований на плато Эски-Кермен и в его окрестностях выявлены остатки сооружений, сделанных для водоснабжения города. Для обеспечения питьевой водой жителей крепости в конце VI в. на самом краю восточного обрыва в толще скалы был вырублен лестничный ход к природному источнику воды и построен керамический водопровод, по которому от родников из верховьев балки Бильдеран вода самотеком поступала к юго-восточному подножию плато и собиралась в специально построенном водозаборе. Из него вручную или при помощи вьючного скота жители города поднимали воду на плато, двигаясь по специально прорубленной в скале лестнице, ведшей к восточной калитке. В бытовых целях жители города использовали дождевую воду, для сбора которой в усадьбах устраивалась целая сеть из вырубленных в скале водосточных желобов и цистерн. Очевидно, что византийские инженеры, возводившие крепость на плато, для обеспечения ее водой руководствовались общепринятыми для того времени нормами, нашедшими отражение в трактате о военном искусстве, составленном Флавием Вегецием Ренатом на рубеже IV-V вв. и пользовавшемся популярностью в Средние века.

В статье публикуются наперстки из кости, рога и бронзовых сплавов, найденные в ходе раскопок на плато Эски-Кермен в кварталах, погибших в пожаре конца XIII в., и в могилах некрополя XIV в., расположенного перед главной базиликой. По материалу и форме они представлены пятью типами. Судя по находкам из кварталов, в XIII в. жительницы города на плато Эски-Кермен пользовались наперстками из кости или рога типа 1, а также бронзовыми пластинчатыми или литыми наперстками типов 2-1, 2-2 и 3. Костяные наперстки могли производить местные ремесленники, а бронзовые изделия, скорее всего, завозили из Херсона, с которым у жителей города на плато Эски-Кермен были тесные экономические связи. В XIV в. появляются штампованные из латуни закрытые наперстки небольшого диаметра, с полусферической верхней частью типов 4 и 5, которые можно было надеть только на кончик пальца. Такие же наперстки найдены во дворце мангупского князя и в крепости Чембало. Возможно, к жительницам «пещерных» городов они поступали в результате торговли с генуэзцами. Присутствие наперстков в жилых усадьбах является наглядной иллюстрацией письменных свидетельств о том, что рукоделие было одним из основных занятий византийской женщины. Известно, что хозяйке дома, наряду с изготовлением тканей, нередко приходилось заниматься пошивом одежды и ее починкой. В XIV в. жители города на плато Эски-Кермен зачастую хоронили умерших женщин вместе с использовавшимися при жизни наперстками. Видимо наперсток был не только необходимым в повседневной жизни женщины предметом, но и имел определенное символическое значение.