Публикации автора

Целью настоящей статьи является всестороннее изучение др.-исл. лексемы hel ‘загробный мир; владелица загробного мира’ в «Младшей Эдде», прозаическом произведении Снорри Стурлусона (1222–1225), и сравнительный анализ с соответствующей лексемой в «Старшей Эдде», древнеисландском поэтическом эпосе (основная рукопись Codex Regius 2365 второй половины XIII в.). Можно констатировать наличие фундаментальных схождений, обнаруживаемых у данной лексемы в «Старшей» и «Младшей Эдде», проявляющихся в различных сферах — в общих наиболее частотных падежах (род. и дат.) и синтаксической функции направления, цели, реализуемой глаголами движения, ассоциации с низом, синонимичных предикатах субъекта (быть, жить), экстралингвистической детали (ворот). Вместе с тем следует отметить и принципиальные расхождения, свойственные этой лексеме в исследуемых памятниках письменности. В «Младшей Эдде» др.-исл. hel является гипонимом по отношению к др.-исл. heimr, то есть хель является одним из миров наряду с Асгардом, Мидгардом и Миром великанов, в то время как в «Старшей Эдде» данная лексема представляет собой антоним к др.-исл. heimr, то есть она как царство смерти противопоставляется одному-единственному конкретному миру живых, населенному людьми, — Мидгарду, «среднему огороженному пространству». Этот феномен верифицируют и другие факты, например оппозиция в «Старшей Эдде» хель дому (др.-исл. hús), человеческому жилищу, ассоциации с людьми (др.-исл. halir, gumnom). Если в «Старшей Эдде» доминирует антропоцентрическая позиция при описании др.-исл. hel, выражающаяся в том числе и в выборе точки отсчета (отсюда (др.- исл. heðan), вниз от мира людей, под землю), то в «Младшей Эдде» превалирует теоцентризм (хель образует оппозицию Асгарду, «асов огороженному пространству», населенному богами)

Цель статьи — исследование др.‑исл. Mú-spell, Múspellz-heimr, номинации мифологического локуса в «Младшей Эдде», а также аналогий из «Старшей Эдды», древневерхненемецкой поэмы «Муспилли» и древнесаксонского «Хелианда», чтобы создать целостную «эддическую» трактовку соответствующей лексемы; продемонстрировать ее германскую перспективу; объяснить соотношение между локальным (др.‑исл. Múspellz-heimr ‘Муспелля мир’) и темпоральным (д.‑в.‑н. mūspilli, обозначение конца мира) значениями; реконструировать исходное значение.

Статья посвящена исследованию др.-исл. heimr ‘мир’ и его дериватов (среди которых топонимы со вторым компонентом -heimr) в древнеисландской «Старшей Эдде», предполагающем всесторонний анализ семантики изучаемых слов, а также роли соответствующего концепта в эддической мифопоэтической модели мира. Метод исследования данной лексемы и ее производных сформировался на базе тезаурусного описания фольклорного слова, а также изучения многозначности эпического текста и лексикологических штудий ряда ключевых концептов в древнеиндийской «Ригведе». Комплексный подход, применяемый при анализе эпического слова, учитывает различные факторы: статистику (количество дистрибуций), грамматику (анализ падежной парадигмы), синтаксис (выявление предикатов, выполняющих определенные функции), этимологию, способную к актуализации семантической мотивировки слова, мифологию, обнаруживающую его тяготение к тем или иным мифологемам, мотивам, сюжетам, поэтику, реализующуюся при помощи звуковой игры (аллитерации, анаграммы, повторов) и определяющую взаимодействие лексем в тексте, а также экстралингвистический «мир вещей», устанавливающий связь между языковым знаком и денотатом. На основании более чем трехкратного преобладания форм ед. ч. (28 единиц) по сравнению с формами мн. ч. (8 единиц) можно реконструировать, во-первых, наличие нескольких миров в эддической мифопоэтической модели мира на первоначальном этапе, во-вторых - путь эволюции от совокупности однотипных объектов к некоему единству, целостности, которые достигаются в результате их объединения. Иными словами, вполне вероятно такое семантическое развитие: ‘жилища великанов’ (мн. ч.: iǫtna heimar) → ‘Жилище великанов’ = ‘Мир великанов’ (ед. ч.: Iǫtun-heimr). Др.-исл. heimr отождествляется с универсальной моделью мира в виде мирового древа (девять миров = девять корней древа предела в «Прорицании вёльвы»); участвует в эддической концепции хронотопа (мировое древо с его корнями (= мирами) описывается «внизу под землей», т. е. до момента своего возникновения); способен к темпорализации, приравнивается к временнóму понятию «век» (др.-исл. ƍld); антропоцентрически ориентирован.