Публикации автора

В статье рассматриваются севернорусские индивидуальные прозвища, мотивированные особенностями речи и речевого поведения человека. Материалы извлечены из антропонимической картотеки Топонимической экспедиции Уральского университета. Проанализировано около 300 фиксаций индивидуальных прозвищ, бо́льшая часть из них впервые вводится в научный оборот. Предлагается классификация прозвищ по мотивам номинации, разработанная на основании сопроводительных мотивировочных контекстов (в них фиксируется рассказ информантов о причинах появления того или иного прозвища). Подчеркивается, что классификация носит принципиально вероятностный характер и отражает языковую рефлексию наивно-языкового сознания. Автор приходит к выводу, что в прозвищах отмечены как физические особенности речи (скорость, высота и тембр голоса и т. д.), так и её содержание (часто используемые слова, соответствие речи литературной норме и пр.). Наиболее широко представлены группы «Частотное словоупотребление», «Речевые дефекты», «Речевое поведение и стиль общения». Установлено, что ведущей моделью образования прозвищ является закрепление в их внутренней форме слова-примера, имитирующего особенности речи человека.

В статье рассматриваются варианты специфической номинативной модели, характерной для традиционных индивидуальных прозвищ, Речь идет о закреплении во внутренней форме прозвища указания на тот или иной эпизод из жизни его обладателя. Предлагается обозначить рассматриваемую модель как модель прозвищ с ситуативной мотивировкой. В качестве источника материала используются полевые записи Топонимической экспедиции Уральского университета на территории Архангельской, Вологодской, Кировской, Костромской, Челябинской и Свердловской областей, а также Пермского края. Бóльшая часть онимов впервые вводится в научный оборот. В первой части статьи на основании зафиксированных рассказов информантов выделяются способы закрепления конкретной ситуации во внутренней форме прозвищного антропонима. Устанавливается, что наиболее частотным является использование в качестве прозвища наименования значимой детали ситуации, а также высказываний кого-то из ее участников (смешные или нетипичные для конкретного человека фразы, оговорки и ошибки в речи, автономинации и т. д.). Во второй части статьи предпринимается попытка сформулировать критерии достоверности ситуативных объяснений, представленных информантами. Подчеркивается, что стоящая за прозвищем история, как правило, обладает высокой степенью сохранности в памяти социума и легко воспроизводится, хотя и с некоторыми вариациями деталей. Косвенным подтверждением принадлежности прозвища к числу ситуативно обусловленных является его несоответствие продуктивным моделям по формальным или семантическим критериям. Также высказывается предположение, что ситуативная мотивировка может быть вторичной для прозвищ, которые с высокой степени вероятности имеют в основе другой признак. Наглядность ситуативной номинативной модели провоцирует информантов на создание и воспроизведение соответствующих пояснительных контекстов.