Публикации автора

Настоящая работа продолжает и развивает тему, поднятую мною в статье «Немая сцена в свете теории речевых жанров». Феномен внутренней немой сцены (ВНС) впечатляюще усиливает автокоммуникативный динамизм внутренней речи. Основанием для ВНС служат нечаянно являющиеся нам в процессе речемыслительной работы поворотные моменты – новые внешние и внутренние сигналы, побуждающие к более или менее значительной переориентировке внимания. ВНС, с точки зрения основных сценарных компонентов, изначально предполагает привычный, относительно ровный ход мысли, способный прерваться нежданной догадкой, озадачивающим открытием, ошеломляющим впечатлением, внезапным осознанием цены прежде неразличимого или казавшегося несущественным. При этом заметно меняется отношение субъекта наблюдений к себе самому, к другим, к окружающим обстоятельствам, к времени и пространству. Прозрение часто сопровождается эмоционально окрашенным, исполненным сокрушения / удивления / радостного подъёма речежанровым аккомпанементом восклицательного / вопросительного / констатирующего толка. В результате течение мысли обретает новые эмоциональносмысловые импульсы, новое качественное содержание. Вариации ВНС в автокоммуникативном процессе трудно поддаются пока системному исчислению. Сюжетно-композиционное развитие ВНС может отчетливо запечатлеваться в эгодокументальных свидетельствах, в лирической медитации, в художественно-психологических повествованиях. В статье предлагаются наблюдения над текстами И. А. Гончарова, М. М. Пришвина, А. С. Пушкина, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, А. П. Чехова. Семантическая направленность ВНС способна заметно (и позитивно, и драматически остро) влиять на состоятельность и результативность речемыслительной деятельности

В статье предпринят анализ коммуникативных готовностей универсального феномена немой сцены под углом зрения теории речевых жанров. Немая сцена понимается как распространенное речежанровое событие, в процессе которого возникает безмолвно реализуемый психологический эффект восприятия озадачивающей неожиданности. Нами рассматриваются структурно-функциональные признаки немой сцены, ее семантические горизонты и формы проявления в живой речи и в художественных произведениях. Установлено, что структурные составляющие композиции немой сцены включают в себя, во-первых, привычно общающихся адресатов будущей новости, во-вторых, само внезапное коммуникативное событие, в-третьих, эмоционально окрашенную реакцию заметного удивления со стороны участников события, в-четвертых, спонтанно порождаемую обстоятельствами речевую паузу как встречный когнитивный отклик на отклонение от изведанного и привычного; в-пятых, едва намечаемый самой внутренней энергией паузы выход из напряженного состояния. В отмеченной пятиактной цепочке речежанровых признаков немой сцены доминантную роль в маркировке данного явления играет фактор порождаемого ситуацией невольного содержательного молчания. Красноречивое молчание вызвано состоянием аффекта как непроизвольной реакции на случившееся. Немая сцена – разновидность коммуникативного поведения, способная проявлять себя в пределах разных жанров межличностного дискурса: в информативной сфере бытия, в фатическом общении, в сосредоточенно монологическом мышлении. Немая сцена является испытанной коммуникативной формой обнаружения до времени скрытой вести, вызывающей широкий диапазон ответных реакций – от страха и ужаса до радости и ликования.