Публикации автора

В статье рассматривается проблема сбоев в эмпирических социологических исследованиях, происходящих по причине возникновения разного рода препятствий для сбора данных. По мнению авторов, существует феномен нарастания числа указанных сбоев в последние два десятилетия. Предлагается всё их разнообразие рассматривать в рамках создаваемой социологом исследовательской системы «наблюдатель-объект наблюдения», в которой наблюдатель объективируется, а объект обладает разной степени субъектности и способен реагировать на внутренние и внешние по отношению к данной системе воздействия. В основании такого подхода лежат субъективистские методологии (метод социологической интервенции А. Турэна, идея объективации наблюдателя П. Бурдьё), позволившие соединить субъект и объект наблюдения. Наиболее значимыми среди вызывающих сбои препятствий можно считать появление профессиональных респондентов и формирование фиктивного поля, стереотипизацию ответов в интервью, отказ от участия в опросах, интервью, фокус-группах. Показаны некоторые попытки снизить субъектность объекта наблюдения, приводящие к обратным результатам. В частности, унификация методик, ведущая к их упрощению, умножает число профессиональных респондентов. Выводы носят гипотетический характер и нуждаются в дальнейшем исследовании. По мнению авторов увеличение количества сбоев позволяет сформулировать гипотезы о скрытом конфликтном потенциале в российском обществе, о тенденции его «закрытия», о снижении возможностей его саморефлексии.

Дискуссии о том, сконструирован ли социальный мир человеком или он существует на самом деле в социологии практически перманентны, а победы в них временны. В итоге современная социологическая теория содержит все сразу: объективное существование структур и институтов, вымышленную реальность конструктов, зыбкость бессодержательных симулякров, и даже то, чего еще вовсе нет, но оно уже зафиксировано в концепциях постгуманизма. Для интерпретации происходящего можно воспользоваться любым теоретическим инструментом или взять сразу несколько. Проблема, с нашей точки зрения, заключается в отсутствии отрефлексированных связей между ними, тогда как объективное и субъективное (в значении реального и субъективно воспринимаемого и/или сконструированного) взаимосвязаны и взаимообусловлены. Они способны превращаться, например, из конструкта в социальную реальность или наоборот; трансформируют реальность в конструкт, или существуют неразрывно. Эта сложная диалектика отчетливо прослеживается в статьях данного номера.

Прогресс долгое время был одной из главных ценностей советского и постсоветского общества, безусловной и (в определенном смысле) традиционной. Однако его новейшие проявления, среди которых отрицание культуры и истории, декларация свободы человека от всякой аскриптивности, от любой детерминированности, включая биологическую, оказались несовместимы со сформированным русским и советским модерном пониманием прогрессивности. Проблема происходящих в современном мире трансформаций, с нашей точки зрения, не в их турбулентности, но в неясности их вектора, в непонятных изменениях их сущностных свойств.

Тема текущего выпуска – социология религии, одна из наиболее сложных и многомерных отраслей социологической науки. Главные ее трудности, с нашей точки зрения, связаны с изменчивостью современного мира и с трансформациями самой религии, несмотря на кажимость ее константности в веках и тысячелетиях. Религия во всех ее аспектах и ипостасях, от институциональных до глубоко личностных, связана с социумом, включая его светскую часть. Ее внутренние изменения во многом обусловлены современными социально-экономическими и социокультурными тенденциями, стремительно сменяющими друг друга и влияющими на все общество.

Для обозначения происходящих в последние годы изменений в России и мире нередко используется термин «турбулентность», в том числе и на страницах нашего журнала. Категория турбулентности позволяет, не вдаваясь в детали, обозначить время перемен: сложнейшие сплетения социально-экономических и социокультурных процессов и неожиданные метаморфозы ранее устойчивых феноменов. Однако исследовать реальность, которую мы этим понятием только зафиксировали, все же необходимо для того, чтобы иметь возможность ответить на извечный вопрос «что делать?» в стремительно наступающей новой эпохе. Ее уже несколько поспешно назвали «постглобализацией», однако в любом случае, начавшееся разрушение глобальной системы в ее нынешнем виде есть непосредственно данный, наблюдаемый факт.