Публикации автора

В статье рассматривается влияние инфраструктурных, бюрократических, законодательных условий и контекстов в Среднем Приобье 2010-2020-х годов на возникновение территорий, сообществ, биографические траекторий и темпоральностей, не подчиняющихся сельской социальной логике. В фокусе внимания - слой малоизученных пространств - избушки, рыбацкие базы, заимки за пределами населенных пунктов. Темпоральная логика, в рамках которой развиваются эти пространства, - логика ожидания, подготовки к жизни на пенсии. Оригинальность изучаемой ситуации определяется разрывом, проявляющимся в различных формах социального напряжения. В один и тот же год на пенсию могут выйти 40-летние и 65-летние мужчины, каждый из которых проводит время на избушках, однако по-разному оценивает оставшееся время активной жизни в пространстве между селом и избушкой. Досада старшего поколения, часто не скрываемая в разговоре, расспросы молодых о планах на пенсии заставляют задуматься о том, что же в этой ситуации «не так», кроме неравенства возможностей. Место в структурной иерархии, наличие кормящего рабочего места - не конечная цель моих собеседников; такая несвобода оказывается инструментом для освобождения на пенсии. Для того чтобы описать, как благодаря разным типам замедлений и ускорений появляется особое пенсионное время, создаваемое ожиданиями владельцев избушек, я рассматриваю то, в чем заключается труд, которым занимаются мужчины на избушках. Эти вопросы находятся в контрапункте с тем, как выглядит мужская работа в сельских учреждениях: восприятие работы на должности в качестве «бредовой» подтверждает специфику двухчастной стратегии молодых пенсионеров. Они ищут трудовую «зависимость», чтобы обрести «независимость» и свободу, которые они инвестируют в жизнь и труд на избушках.

Рассматривая неочевидные мозаичные переплетения повседневной жизни местных жителей и практик туризма в отдаленных районах Томской области, автор подвергает ревизии понятие «паттерн удаленности» в интерпретации Кэролин Хамфри (2015), который формируется именно в «провинциальном» постсоциалистическом контексте в оппозиции к пространственным формам, диктуемым метрополией. Серия парадоксов окружает специфическую индустрию туризма в Томской области: отрицая связность, простоту доступа к территории и прозрачность, местные жители и предприниматели создают сложноорганизованную сеть, в которой особой привлекательностью обладают руины и мемориализация исторической травмы, а ключевой опыт, который предлагаемый путешественнику, - опыт собственной аутентичности через испытание. Другой парадокс заключается в том, что чем больше происходит разрушение инфраструктурных элементов, тем ярче проявляется потенциал туризма в регионе. Это наблюдение требует пересмотра этнографических исследований туристических практик за пределами концепции консервации, сохранения наследия и устойчивого развития сообществ. На основе серии кейсов предлагается альтернативный взгляд на понятие «ресурс» в контексте туризма: о чем говорит тот факт, что дикость ландшафта, руинирование следов антропогенных элементов выходят на первый план и оказываются достопримечательностью? Как может руинизация и возрождение дикости ландшафта поставить под вопрос взгляд на удаленность как неравенство и, более того, инфраструктурное насилие? Шаг, предлагаемый автором статьи, позволяет увидеть ресурсность состояния «нехватки», которое может быть основой инфраструктурной автономии. Рассматриваются также отношения удаленности со временем и темпоральностями, с одной стороны, через связь туризма и местных форм жизни с трагической историей ссылки и спецпереселенцев, с другой стороны, через оспаривание взгляда, согласно которому удаленность означает маргинализцию через выключенность из процессов модерности.