Публикации автора

Статья посвящена обрядовому комплексу календарного праздника Уастырджийы къуыри «неделя Уастырджи», действиям, связанным с успешным окончанием сельскохозяйственных работ и подведением итогов трудового года. Цель статьи: с помощью сравнительно-сопоставительного и описательного методов представить обрядовый комплекс праздника; уточнить персонаж, в честь которого длится неделю обрядовый праздник осетин Уастырджийы бонтæ («дни Уастырджи»). Актуальность изысканий вызвана необходимостью выявить наблюдаемое смешение элементов религий. Этнографический и фольклорный контекст рассматриваемого обрядового комплекса изучается с применением этнолингвистического подхода, дающего возможность совмещать языковой, этнографический и фольклорный материал. Именно этот подход к изучению традиционной культуры позволяет как методологически, так и содержательно реконструировать культурные смыслы и семантические модели обрядового комплекса праздника, исходя из соотношений языка и культуры. Акцентируется внимание на связи языка с магическими действиями – на отличительном свойстве языка разноаспектных по времени и жанру историко-этнографических и фольклорных источников, содержащих информацию о календарной обрядности. Вкупе – обрядовый комплекс, осуществляющий единую функцию воздействия на силы природы, на сверхъестественные силы с целью получения желательных последствий. В нашем случае – магические действия по передаче земле плодовитости всего живого с тем, чтобы обеспечить людям хороший урожай; это дает основание считать староосетинское солнечное божество Уастырджи патроном культа плодородия. Горцы строго придерживались времени и ритуала исполнения обрядового комплекса; было непреложным и сакральным для отдельного человека, и семьи, и всего сообщества. Неразрывная связь слова и действия, их функциональная направленность определяли не только содержание словесных текстов, соответствовавших определенному типу обрядовых действий, но также их структуру и языковые особенности.

Статья посвящена заимствованным топонимам, которые являются не только продуктом глубокой архаики, но и свидетельством контактов ираноязычных с носителями тюркских языков. В присутствии в языках общих заимствований прочитывается как взаимоотношения языковых контактов, их характер, так и продолжительность и условия для них, созданные временем, торгово-экономическими предпосылками и политическими факторами. Если исходить из положения, что именно ситуация двуязычия есть основное лингвистическое условие для языковых контактов, то чрезвычайно важно определить языковые элементы и модели, проникшие в родной язык из чуждого языка, выявить направление развития обозначенных контактов, определить, являются ли они результатом двуязычия или остатком суперстрата или же субстрата. Значительное количество тюркских топонимов сохраняет информацию как о постоянной смене проживавших на этой территории, оставивших свой след в живучих топонимах, так и о тесных и длительных контактах осетин с окружающими народами – кавказскими и пришлыми. Изучение топонимов интересно лексическим отражением свойств географических объектов, вопросами возникновения и эволюции топонимов, их форм, семантики, символики, синонимии и др.; в них значительный потенциал по изучению особенностей фонетики, морфологии, исторического языкознания и др. Одним словом, для лингвиста топонимы существенны интеграцией географии, истории и языка, а это прекрасный материал для дифференциации на фоне интеграции. Инвентаризация топонимов, проделанная А.Дз. Цагаевой, З.Д. Цховребовой и Ю.А. Дзиццойты, – трудоемкая и кропотливая работа, которая аккумулирует знания географической и лингвистической наук не только в аспекте страноведческого направления, но и языковых проблем: истории языка, деривации, реконструкции первоначальных форм слова, имен собственных и мн. др.