Публикации автора

В статье рассматривается значимая для тезауруса работ «раннего» Лосева дистинкция понятий эйдоса и идеи, а также оценивается ее роль в его лингвофилософии («Философия имени» (1923, 1927)) и в философской рецепции античного платонизма («Очерки античного символизма и мифологии» (1930)). Базовой интуицией Лосева в «Очерках» является осмысление идеи как интегрального понятия, а эйдоса как дифференциального. Вместе с тем в «Философии имени» содержится иная (феноменологическая) интерпретация термина «идея», что порождает вопрос об эволюции или динамичности его семантики. При сопоставлении характера использования Лосевым понятия идеи в указанных работах мы подтверждаем гипотезу о наличии в идее двух модусов - онтологического и феноменологического - и выявляем связь каждого из них с эйдосом. В результате мы реконструируем общую для «Философии имени» и «Очерков» трехсоставную схему, состоящую из двух модусов идеи и эйдоса, где феноменологический модус идеи есть созерцание онтологического модуса и причастных ему эйдосов. Эта схема выявляет особенности осуществленной Лосевым феноменологической интерпретации платонизма.

В рамках предлагаемой беседы обсуждаются вопросы, связанные с проблемами изучения творчества Алексея Фёдоровича Лосева. Среди них выделяются сложность восприятия идей мыслителя, необходимость тезаурусных исследований его понятийного аппарата, имплицитное присутствие в его философии богословского измерения. Беседующими подчёркивается единство замысла философских и научных сочинений Лосева на разных этапах его творчества. Рассматриваются отдельные работы, посвященные лосевской мысли, а также исследователи и последователи его идей, фиксируется динамика лосевоведческих текстов. В частности, Е. А. Тахо-Годи рассказывает о своём осмыслении прозы Лосева, которое может выступать своего рода введением в его философское наследие. Обсуждаются проблемы, связанные с изучением архива и публикацией работ Лосева, а также издания полного собрания сочинений мыслителя. Поднимается вопрос о возможности художественной рецепции творчества Лосева. Существенное место в беседе занимает тема актуализации творческого наследия русского философа в современном культурном контексте.

Рассмотрены особенности скрытой полемики между С. С. Хоружим и Л. А. Гоготишвили относительно идей В. С. Соловьева и представителей соловьевской линии в отечественной философии в 90-е годы XX века. Дана оценка критического подхода Хоружего, не ограничивающегося богословским взглядом с догматических и аскетических позиций и ориентированного на выявление специфики рецепции философии Соловьева в отечественной культуре. Рассматриваются философские и научные работы Хоружего, предполагающие критическую деконструкцию философии Соловьева и идей его последователей в перспективе их переосмысления и преодоления их концептуального содержания. Показано, что, в отличие от Хоружего, Гоготишвили принципиально избегала догматических оценок философов соловьевской линии и акцентировала исследовательское внимание на концептуальном измерении соответствующих идей и интуиций в целях выявления их философско-методологического потенциала. Рассмотрен характер несогласия Гоготишвили с оценками Хоружего на примере ее работ и отдельных суждений из сохранившегося в ее личном архиве и неопубликованного комментария к докладу Хоружего «Наследие Владимира Соловьева: сто лет спустя» (2000 г.). Сделан вывод о том, что философия всеединства оказалась для Гоготишвили не статичной и требующей преодоления «метафизикой», а творческим предвосхищением наиболее острых философских дискуссий XX-XXI вв. Установлено, что принципиальным различием подходов Хоружего и Гоготишвили является их базовая интенция: если первый стремился к критической деконструкции и поиску новых «путей русской философии», то вторая - к актуализации наиболее значимых «соловьевских» концепций в поле современной философии.

Рецензируется книга В. П. Троицкого «Тропа и путь, или Ономатодоксия», рассматриваются ее замысел и основные идеи. По содержанию книга представляет собой философский дневник, который автор писал в течение нескольких десятилетий. На ее страницах автор размышляет над концепциями как русских религиозных мыслителей «соловьевской» линии (прежде всего, Вяч. И. Иванов, о. П. Флоренский и А. Ф. Лосев), так и современных ее исследователей и философов (например, А. Н. Паршин). Отмечается, что жанровое разнообразие книги (академические статьи, воспоминания, письма, художественные зарисовки) подчинено определенной цели - введения читателя в хронотоп мыслителя с последующим вовлечением в исследуемые им интеллектуальные сюжеты. Основной философский мотив книги В. П. Троицкого - выявление символического основания действительности в ее многочисленных «зримых» формах, от мистических и метафизических до повседневных. Показано, что важнейшей философской проблемой книги является проблема символа в постановке отечественных теоретиков. В этой перспективе идеи автора рассматриваются в контексте хронологически близких ему исследований русского символизма (С. С. Хоружего, В. В. Бибихина, Л. А. Гоготишвили). Отдельно уделяется внимание описанию автором соотношения знака, символа и мифа. Значительная часть книги посвящена философии математики и философии информатики. Показано, что автор решает ряд современных проблем в этих областях, используя символистскую методологию.

В известных нам рецензиях на книгу Р. Вахитова рассматриваются историко-философские аспекты этого труда, а также анализируется то, насколько выводы автора соответствуют представлениям рецензента о евразийстве. Так, в рецензии М. В. Медоварова (на информационном портале «Геополитика»), несмотря на положительную оценку методологии работы («…плодотворна сама попытка раскрыть Евразию как “развернутое магическое имя”»), содержится критика книги за невысокий уровень «конкретно-исторических исследований», представленных в книге, и звучит призыв к автору ощущать «трагизм истории».
.