Публикации автора

Снижение суицидальной смертности - одна из важнейших медико-социальных задач, решение которой невозможно без понимания условий и факторов, потенцирующих суицидальную активность, оценки групп суицидального риска, а также анализа необходимых мер превенции суицидального поведения. В отдельных территориях страны показатели уровня самоубийств имеют большие различия, что указывает на важность комплексного изучения этой проблемы в каждом регионе. Цель исследования. Оценить ключевые социальноэкономические, медицинские, демографические и другие показатели Тюменской области (Западная Сибирь) в ассоциации с уровнем суицидальной смертности; обосновать стратегии профилактики самоубийств. Материал и методы. Использованы данные Федеральной службы государственной статистики по отдельным социальноэкономическим, медицинским, демографическим и другим показателям Тюменской области в 2010 г. и 2023 г. Проведен сравнительный анализ с аналогичными показателями по Российской Федерации и Уральскому федеральному округу. Результаты. Тюменская область относится к территориям с достаточно стабильной демографической ситуацией и демонстрирует положительную динамику развития. Наряду с этим уровень суицидальной смертности превышает средние по стране (в 2023 г. - 13,2, в России - 7,8 на 100 000 населения) на фоне регистрируемого замедления темпов снижения в последние годы. Проведённый комплексный анализ ключевых категорий, характеризующих регион, позволяет выделить ряд направлений и факторов, воздействие на которые может способствовать улучшению ситуации. Среди немедицинских факторов суицидального риска могут выступать семейное неблагополучие с высокой частотой разводов, более низкие, чем в среднем по стране, доходы населения, высокая частота употребления алкоголя при совершении суицидальных действий. В качестве необходимых мер профилактической работы могут выступать повышение качества и доступности помощи специалистов в области психического здоровья, технологии выявления лиц с высоким суицидальным риском и совершивших суицидальную попытку, меры по профилактике злоупотребления алкоголем, включая ограничение доступности продаж, просветительская работа в подростковой и молодёжной среде, активное вовлечение в популяризацию знаний СМИ, повышение уровня доходов и укрепление финансового благополучия населения. Выводы. Для улучшения ситуации и решения проблемы требуется многосторонняя скоординированная работа системы регионального здравоохранения, социальных служб, совершенствование методов работы в экономической и социальной сферах, молодёжной политике. Для региона необходима разработка территориальной программы профилактики с привлечением всех заинтересованных ведомств и средств.

Цель – обзор данных литературы с привлечением собственного клинического опыта о месте бесплодия среди мотивов и факторов суицидального поведения у женщин. Материал и методы: проведён поиск в базах научных данных в elibrary.ru, PubMed по ключевым словам – “бесплодие”, “суицид”, “суицидальная попытка”, “суицидальные мысли / идеи”. Материалы, отвечающие основной теме и цели исследования, включались в работу. Результаты: Отсутствие возможности родить ребёнка ложится тягостным бременем на психологическое состояние женщины, негативно влияет на её социальную активность и качество жизни, у многих способствует развитию депрессии с идеями самообвинения, и в два-семь раз повышает риск самоубийства. Неблагоприятными потенцирующими факторами являются часто формируемые по этому поводу негативное отношение и стигматизация женщины со стороны мужа, близких родственников, угроза развода, ассоциированные с инфертильностью сексуальные нарушения, гинекологические и соматические заболевания. Длительный период бесплодия, неэффективность лечения, включая применение дополнительных технологий родовспоможения, усиливают эти явления. С целью коррекции возникающих на фоне бесплодия психических нарушений, снижения суицидальной готовности и предупреждения самоубийства требуется системная многоуровневая работа специалистов различного профиля. Помощь должна быть ориентирована на ключевой мотив, при условии обязательной актуализации базовых факторов антисуицидального барьера (ценность собственной жизни, значимость для близких, наличие нереализованных планов, страх смерти и др.). Необходима проработка идей самообвинения, мистических представлений о причинах инфертильности, экзистенциальных вопросов, обучение женщин различным стратегиям регуляции эмоций, альтернативным навыкам позитивного совладания. Обязательным условием является вовлечение в терапевтический круг супруга. В случае подтверждения необратимого бесплодия необходим бόльший акцент на принятие женщиной этой ситуации, поиск / формирование индивидуально приемлемых стратегий совладания и переориентирование на другие экзестенциально значимые цели в жизни и формы поведения. В качестве возможных вариантов предлагаются вопросы приемлемости усыновлении ребёнка, патронатное воспитание и/или сосредоточение внимания на других жизненных целях, среди которых могут быть волонтёрство, творческая деятельность, искус-ство, религиозное служение и др. Помощь после совершения суицидальной попытки проводится по тем же принципам, но с учётом характера эмоционально-когнитивного выхода и этапа / длительности постсуицидального периода. В заключении авторами делается вывод о необходимости расширения психологической поддержки этой категории женщин на всех этапах наблюдения, с обязательной оценкой суицидального риска, а также обучении медицинских работников, оказывающих им помощь, включая средний медицинский персонал.

Патофизиология формирования суицидального поведения рассмотрена на примерах связи нейровоспаления с его проявлениями (суицидальными мыслями, суицидальными попытками и завершенными суицидами) у лиц с такими психическими расстройствами, как: депрессивное расстройство (большое, перипартальная депрессия), нейрогенная (нервная) анорексия, шизофрения, а также суицидами (суицидальным поведением), связанными с инфекционными заболеваниями (T. gondii, COVID-19). В результате анализа большого массива литературных данных высказывается частная гипотеза, что психически больные с суицидальным поведением (совершившие суицид), отличаются от психически больных людей, без суицидального поведения, наличием у первых генетических и/или метаболических маркеров хронического вялотекущего нейровоспаления. Признаки нейровоспаления наблюдаются также у перенесших COVID-19 пациентов, по крайней мере, в раннем в постковидном периоде (до 100 дней после выздоровления) и у лиц носителей T. gondii. Эти данные сопоставлены с ранее выявленным увеличением числа суицидов в группе лиц, перенесших респираторные инфекции и лиц с аллергией на пыльцу растения. Анализ механизмов запуска нейровоспаления, ассоциируемого с суцидальными поведением (заершенными суицида-ми) при некоторых психических расстройствах позволяет сделать вывод об отсутствии прямой связи суицидов у психически больных с их основным заболеванием и необходимости рассматривать суцидальное поведение (завершенные суициды) у психически больных как коморбидные состояния. Суициденты без предшествующих клинических нарушений психики и с разными клинически диагностируемыми психическими расстройствами могут быть выделены в отдельную однородную группу – пациентов с суицидальным поведением. Их объединяет суицидальная активность, которая индуцируется описанными выше причинами нейровоспаления, что доказывает биологическую мультифакторную природу суицидальности.