Публикации автора

Лексема труд выражает одно из базовых нравственных и ценностных понятий любой культуры, являясь важной составляющей языкового сознания нации, транслируемого в пословицах и поговорках. На основании проведенного исследования делается вывод о том, что труд в картине мира русского народа — это необходимость, представляющая собой значимую часть жизни. Он не является внутренней потребностью человека, а обусловлен внешними причинами. Основная характеристика труда — тяжесть, при этом степень удовольствия от получения благ прямо пропорциональна вложенным усилиям. Тяжелый труд часто также воспринимается как благо, поскольку способствует искуплению первородного греха и тем самым приближает человека к Богу. В этом значении он противопоставлен лени, имеющей дьявольскую природу. Признаком ленивого человека является пристрастие к праздным разговорам, бесцельному лежанию и созерцанию чужого труда. Последнее приносит удовлетворение. Оценка количества трудовых усилий амбивалентна: осуждается как лень, так и излишнее рвение. Баланс труда и отдыха регулируется природными ритмами и церковными праздниками. Отношение к труду определяет моральные качества человека, степень его честности. Награда за труд, как правило, несправедлива, однако результат приносит радость. В пословицах о труде отсутствует идея личного обогащения и накопления для следующего поколения. Труд необходим тогда, когда есть потребность в удовлетворении личных нужд. Умственный труд ценится выше физического и является прерогативой старшего поколения. Граница между женским и мужским трудом естественна, последний считается более качественным. В русских пословицах понятие труд коррелирует с такими категориями, как уважение, достаток, богатство и бедность, лень, праздность, безделье, мастерство, честность и т. д. К отрицательным характеристикам относятся: несправедливость организации и вознаграждения, непомерная тяжесть, большой объем, рутинность

Проанализирован рассказ А. Платонова «Никита», первоначально названный писателем «Добрый кит», в котором окружающая действительность представлена через восприятие пятилетнего мальчика, ежедневно преодолевающего сиротство. Он наделяет одушевленностью, разумом и чувствами видимые им предметы и определяет их через термины родства, имена собственные и другие языковые единицы, освоенные к этому возрасту. В мифологической картине мира Никиты существует «свое», которое связано с образом дома и двора, отгороженного забором от «чужого». Ежедневно выполняя функцию хозяина, которую отводит ему мать, Никита должен сохранять гармонию окружающего его мира – жить смирно, т. е. в родстве со «своим» миром, не допуская никого чужого и не лишая жизни поименованных, а значит, одушевленных обитателей.

В статье проанализированы контексты, представленные в газетном подкорпусе Национального корпуса русского языка, в которых антропоним Мальвина выступает в качестве прецедентного феномена. Сделан вывод, что основными сферами-источниками, к которым относится данное прецедентное имя, являются: театр, кино и детская литература. Выявлен инвариант восприятия антропонима Мальвина, существующий в массововм сознании. Определено, что образ Мальвины, появляющийся в газетном дискурсе, чаще всего отсылает к сказке А. Толстого и фильму, снятому по его мотивах, а также песне Н. Королевой «Хрустальное сердце Мальвины». Мальвина в газетном дискурсе реализует значение внутри оппозиций невинная девушка/женщина лег-кого поведения, юная девушка/женщина средних лет (сопоставление последнее с Мальвиной является способом иронической оценки), хрупкая послушная девушка / властная и волевая женщина и т. д. В ряде контестов Мальвина выступает символом детской литературы. Сопоставление с Мальвиной вводится в газетные тексты при помощи атрибутов, связанных с куклой: бант, платье, кудрявые волосы, голубой или розовый цвет. В контекстах, где Мальвина упоминается вместе с другими героями сказки: Буратино, Пьеро, Карабасом-Барабасом, она несамостоятельна, воспринимается как марионетка.

ВВЕДЕНИЕ. Исследование будет полезно не только лингвистам и литературоведам, но и учителям литературы, поскольку произведения Л. Андреева входят в школьную программу. Целью является выявление семантического потенциала рассказа Л. Андреева «Кусака». Актуальность исследования обусловлена необходимостью изучения для современной филологической науки художественных текстов Л. Андреева с точки зрения выявления способности единиц разного уровня, находящихся во взаимосвязи, выступать маркерами мифопоэтического кода.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Текст рассказа Л. Андреева «Кусака» представляет собой систему разноуровневых единиц, анализ которых способствует более глубокому проникновению в художественный замысел автора. Использованы как общенаучные, так и специальные лингвистические методы: метод лингвистического наблюдения и описания, этимологический, словообразовательный, ономастический, контекстуальный, стилистический и лингвокультурный виды анализа.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Показано, что для художественного текста Л. Андреева характерна взаимосвязь единиц разного уровня, выявляющих мифопоэтическую основу рассказа, представленную оппозициями свой– чужой, свет–тьма, звук–тишина. Доминантами рассказа являются лексемы дом, двор, сад, солнце, мрак. Диминутивы, используемые автором при описании девушки и собаки, создают образ игрушки, которая интересна и желанна в настоящем, но может быть вследствие потери к ней интереса оставлена в будущем. Особую смысловую нагрузку имеют имена собственные (зоонимы Жучка, Кусака, Кусачка и антропонимы Лёля, Илюша, Догаевы) и их отсутствие.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Как и в большинстве произведений Л. Андреева, в рассказе «Кусака», демонстрирующем борьбу света с мраком, представлен путь обретения (Кусака) и потери души (Лёля и другие люди, которых почему-то называют добрыми). Всё это происходит на фоне природной цикличности – зима–весна–лето–осень–… коррелируют с природными процессами рождения–развития–старости–смерти. Наступившая после отъезда людей, бросивших Кусаку, превратившуюся снова просто в безымянную собаку, беспросветно-тёмная ночь становится символом потерянной надежды, потерянного счастья.