Публикации автора

Проведен сравнительный анализ романов Ольги Токарчук «Путешествие людей Книги» и «Книги Якова», в которых концептуальную роль играют мотивы путешествия и книги, а тематика религиозно-мистических обществ XVII—XVIII вв. приобретает большое значение. Рассмотрены жанровая специфика двух текстов, особенности их повествовательной структуры и системы персонажей. Утверждается, что две анализируемые книги сходны логоцентрическим и книгоцентрическим мировидением, смысл которого заключается в вере в способность человека с помощью слова и книги оказывать влияние на действительность. В связи с диалектикой слова и дела раскрываются фаустовские мотивы обоих текстов. В «Путешествии людей Книги» и в «Книгах Якова» также присутствует важная для идейно-художественной структуры романов оппозиция женское — мужское. С ней связан полоноцентрический аспект «Книг Якова», в которых ставится проблематика польского мессианизма и находит выражение архетип Девы, приобретающий национальный колорит благодаря своеобразно интерпретированному мифу Богоматери Ченстоховской. В связи с культом Девы также отмечена проблема воздействия на художественное воображение Токарчук идеи Юнга о четверичности как архетипическом числовом выражении абсолюта

На материале литературоведческих трудов, эссе и художественных текстов знаменитых английских филологов и писателей ХХ в. Клайва Стейплза Льюиса и Джона Рональда Руэла Толкина рассматривается эстетический аспект их художественных поисков. В частности, прослеживается вектор поиска критерия художественности в трудах этих авторов. Актуальность работы определяется тем, что критерий художественности литературного текста, на наш взгляд, является основополагающей категорией литературоведения, позволяющей провести необходимую границу между текстами, относящимися к литературе как таковой, и псевдолитературой. Именно он позволяет в конечном счете определить предмет изучения литературоведения как науки, поскольку наука о литературе изучает не всякий письменный текст, в котором присутствует вымысел, но текст художественный. Цель нашей статьи — разобраться в том, что понимали под художественностью Дж. Р. Р. Толкин и К. С. Льюис — вдохновлявшие друг друга коллеги и друзья, создавшие литературное товарищество инклингов, и какие критерии художественности они смогли выработать

На материале произведений У. Шекспира анализируются особенности синестетической концептуализации времени сквозь призму категории цвета. Демонстрируется, что цвет, будучи не самостоятельной сущностью, но качеством, через сопряженность с явлениями бытия приобретает в пространстве художественного текста дополнительные, метонимически обусловленные смыслы, в ряде случаев возвышающиеся до уровня ценностных, символических со-значений. Семантика и прагматика каждого из цветов, окрашивающих время в текстах Шекспира, определяется метонимической соотнесенностью с явлениями внешнего и внутреннего мира. Так, черный цвет (black), отождествляемый с темнотой ночи, становится метафтонимическим именем неизвестности, опасности, страдания. Серый цвет (grey), ассоциируемый с переходом от тьмы к свету, соотносится с образами утра, юности, надежды, становясь элементом ярких авторских метафор-персонификаций. Красный цвет (red) допускает полярные интерпретации, будучи и знамением испытаний, и символом жизни, силы, энергии. Желтый цвет (yellow) выступает знаком увядания, старости и, в психологическом аспекте, грусти. Зеленый цвет (green) метонимически сопряжен с идеями новизны, юности и одновременно неопытности, уязвимости. Художественно переосмысленные, метонимические параллели обобщаются до метафорических образов, в которых отражается авторское восприятие сложного многообразия бытия. Сделан вывод о том, что сопряжение хронотопических и цветовых смыслов предельно индивидуализирует и время, и цвет, сообщая неповторимую уникальность каждому фрагменту событийной ткани произведений великого английского драматурга.

    Основной целью данной работы является попытка актуализировать опыт пере­живания вины «после Освенцима» в творческом споре Пауля Целана и Иоганнеса Боб­ровского, творчество которых все еще недостаточно изучено, особенно в контексте взаимодействия языка и бытия, а точнее — поэтической семиотики и онтологиче­ской основы бытия. Целан в своей «Фуге смерти» вынес окончательный вердикт о языке Германии «после Освенцима», объявив о том, что учителем немецкого языка стала Смерть. Бобровский же при всей своей близости к Целану в его убеждении, что Освенцим доказал адоцентризм немецкого языка, попытался возразить ему в убежде­нии, что и в языке мира-ада, навязанного Смертью, поэт может быть синергийным соучастником Света Истины от Света Истины — в перформативном «производ­стве присутствия» Бога. Одним из тех, кто помог ему в этом возражении, является, пожалуй, самый сложный автор в германской истории И. Г. Гаман, названный Гёте «самой светлой головой своего времени» и будущим «прародителем и наставником» всех немцев. В этой связи поэтический спор между Целаном и Бобровским о немецком «языке после Освенцима» мог бы послужить попытке не допустить его окончательной деонтологизации, и вернуть его в «измерение священного» (Хайдеггер).