Публикации автора

В свете усиления уголовно-правовой охраны прав и законных интересов несовершеннолетних в уголовный закон в 2022 г. были внесены изменения, не коснувшиеся, однако, дифференциации ответственности за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления или антиобщественных действий по признакам субъекта. Между тем проблема представляется актуальной, поскольку закрепленный в ст. 150–151 УК РФ перечень лиц нуждается в расширении. Аргументация автора строится на оценке социальной обусловленности уголовного закона в данной части и исследованиях представителей семейно-правовой науки, обращающихся к понятию фактического воспитания. В рамках указанных исследований установлена содержательная аналогия отношений по фактическому воспитанию несовершеннолетних с участием других членов семьи различной степени родства или свойства́ и детско-родительских отношений с участием биологических или юридических родителей, в том числе в части воспитания. Что касается оценки рассматриваемых уголовно-правовых запретов с точки зрения социальной обусловленности как обязательного требования к уголовному закону, то автор использует теорию социальных статусов и ролей, позволяющую выявить вытекающие из статусов других членов семьи возможности ролевого поведения, включая криминогенные его варианты в виде оказания негативного воздействия на несовершеннолетнего в рамках фактического воспитания.

В условиях активного уголовного законотворчества особое значение приобретает критико-правовой метод оценки как новелл закона, так и положений, изменениям не подвергавшихся. Необходимость критической оценки последних вызвана динамикой социальной жизни, адекватное отражение которой образует суть требования социальной обусловленности, предъявляемого к праву вообще и к уголовному праву в частности. Особенное значение при этом приобретают возможности междисциплинарного и межотраслевого подхода. Так, констатируемая социологами трансформация института современной семьи не учитывается законодателем, продолжающим ориентироваться на модель семьи нуклеарной, «традиционной», в том числе в целях уголовно-правовой охраны семьи и несовершеннолетних. Об этом свидетельствует, например, круг субъектов неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителями и иными лицами, на которых данная обязанность возложена в установленном законом порядке. За его пределами остаются лица, фактически исполняющие обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, к которым относятся другие родственники и лица, состоящие в отношениях свойства с потерпевшим или не состоящие в таковых. В целях преодоления обозначенного пробела ст. 156 УК РФ предлагается использование термина «фактическое воспитание».

Акцентируя внимание на свойствах деятеля, теория опасного состояния личности, как правило, вызывает негативные ассоциации в науке. Однако обращение к положениям теории показывает, что актуальное сегодня понятие общественной опасности личности преступника зиждется на выводах сторонников ее умеренного направления, что, в частности, позволяет объяснить социальную природу специальных признаков субъекта преступления, представленных правовыми состояниями виновного. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

Констатируется неоднозначность правовой регламентации оснований назначения такого специального наказания, как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью; отмечается противоречивость позиций высшей судебной инстанции в части толкования этих оснований. Анализ судебной практики показывает, что суды не видят препятствий к назначению лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью за преступления, совершение которых не связано с должностью или деятельностью виновного лица; такая практика нивелирует карательно-превентивный потенциал данного вида наказания, вызывает сложности его исполнения, в связи с чем в доктрине звучат предложения об исключении его из перечня наказаний. Автор рекомендует ограничить дискреционные полномочия суда по применению ст. 47 УК РФ, прямо указав в законе на необходимость установления связи совершенного преступления с той должностью или специальной деятельностью, на которые налагается запрет. Предлагается также включить рассматриваемый вид наказания в санкции норм Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающих ответственность за преступления, совершение которых связано с должностью или деятельностью виновного, и исключить его из санкций норм, из содержания которых вывод о наличии такой связи не следует.