Публикации автора

Статья посвящена исследованию представлений о рынке труда со стороны работодателей и государственных служащих, ответственных за решение кадровых проблем в регионе. На основе реконструирования нарратива экспертных интервью, проведенных в 2024 г. в Республике Хакасия, выделено три компонента разговора о кадровом дефиците: дискретное настоящее, продолженное прошлое и деятельное будущее. Дискретное настоящее описывает ситуацию дефицита кадров, который признают все информанты; продолженное прошлое раскрывает комплекс причин, обусловивших дефицит; деятельное будущее содержит в себе прогнозы и наборы необходимых действий для его преодоления. Делается вывод, что одним из наиболее первоочередных решений является нормативное закрепление за хозяйствующими субъектами и представителями власти на региональном уровне пространства для реализации ими своей акторности. Только поощрение инициативности региональных акторов в разработке решения кадровых проблем, критичности поступающих распоряжений, автономности в их осуществлении при сохранении ответственности позволяет учитывать региональную специфику и наиболее эффективно адаптировать общие директивы под местные условия. Из интервью с региональными служащими проступает отражение их агентного восприятия федеральными чиновниками, которые часто относятся к регионалам исключительно как к исполнителям, но не как к равноправным коллегам, способным и желающим использовать знание регионального контекста для корректировки унифицированных директив, поступающих сверху. В действительности мы наблюдаем постоянное чередование модусов «агентности» и «акторности» у одних и тех же руководителей, и именно проактивная деятельность чиновников регионального уровня в разработке мер государственной поддержки работодателей и кадровой политики, адаптация, нюансировка распоряжений в зависимости от региональной специфики становится залогом их успешности. Статья написана в рамках выполнения государственного задания на 2025 год.

В статье предлагается радикальное переосмысление феномена немощи, традиционно воспринимаемого как проявление слабости, упадка и утраты достоинства. Авторы критикуют доминирующие в научном и социальном дискурсе подходы, сводящие немощь либо к медицинским диагнозам, либо к нравственному недостатку, и аргументируют необходимость рассмотрения немощи как социально сконструированного, экзистенциального и этического феномена. На основе качественного исследования, проведенного в 2025 году в шести регионах России (более 200 интервью с участниками системы долговременного ухода), показано, что страх перед немощью часто превышает страх смерти и связан с представлением о себе как об «обузе». Однако жизненные нарративы людей с тяжелыми физическими ограничениями (включая получателей ухода с инвалидностью) демонстрируют иной путь: немощь может стать основой для выстраивания реципрокных, взаимообогащающих отношений заботы, а не одностороннего «обслуживания». Авторы выделяют три ключевых аспекта: 1) взаимозависимость и реципрокность как основа ухода; 2) социальное конструирование немощи через восприятие и институциональные рамки; 3) изоморфность немощи самой жизни - ее хрупкости, уязвимости и подлинности. В этом свете немощь перестает быть дефицитом и обретает ценность как форма проявления человечности, способствующая укреплению социальных связей и утверждению достоинства даже в условиях полной зависимости. Это позволяет переосмыслить не только практики ухода, но и саму этику взаимодействия с уязвимыми членами общества, утверждая ценность жизни во всех ее проявлениях - даже в условиях глубокой зависимости и хрупкости. Авторы призывают перейти от парадигмы автономии к парадигме встречи, где уход - это совместное пребывание в пространстве взаимного признания.