Публикации автора

Косвенная речь широко представлена в старорусских деловых источниках — в жалованных грамотах, указах и памятях, написанных в ответ на челобитные, содержащие разнообразные просьбы, адресованные наделенному властью лицу. Формы императива, выступающие в такого рода речевых актах, в контекстах с косвенной речью употребляться не могли и требовали замены. В старорусском языке в этой функции наряду с формами сослагательного наклонения мог использоваться инфинитив с частицей бы, который не только выражал оценочное значение, как в современный период, но и нес побудительную семантику. Исследование показало, что выбор глагольной формы в контекстах с косвенной речью зависел от лица субъекта: сослагательное наклонение употреблялось с подлежащим в 3-м лице, в то время как инфинитив с частицей бы в большинстве случаев сочетался с местоимениями 1-го лица. Спорадически встречаются употребления инфинитива с частицей бы с субъектом в 3-м лице. Этой закономерности может быть дано объяснение: дело в том, что сослагательное наклонение и инфинитив с частицей бы не только обозначают событие, которое гипотетически может иметь место в действительности, но и выражают оценку этой ситуации с точки зрения ее желательности и необходимости. Следовательно, обе глагольные формы подразумевают существование и субъекта действия, и субъекта оценки ситуации. Сослагательное наклонение не допускает их совпадения, которое возникает в контекстах с местоимением 1-го лица, когда субъекты действия и оценки сливаются в фигуре говорящего. По этой причине сослагательное наклонение в косвенной речи сочетается только с субъектами 3-го лица. Инфинитив с частицей бы, как правило, выступает в высказываниях, подразумевающих совпадение субъектов действия и оценки, поэтому присоединяет к себе местоимения 1-го лица. Однако запрета на его употребление в случаях, когда субъектами действия и оценки являются разные участники ситуации, не возникает, что объясняет способность инфинитива с частицей бы сочетаться и с 3-м лицом

В статье публикуются новые данные, касающиеся рукописного перевода на русский язык (к. XVII в.), которые находятся в одном из сохранившихся экземпляров Лексикона (Тезауруса) Герасима Влаха. В начале XX в. эта книга была в личной коллекции историка и археографа Н. П. Попова, делавшего выписки из этого источника для Картотеки Древнерусского словаря (КДРС), на материале которой составляется Словарь русского языка XI–XVII вв. Авторство перевода приписывалось владельцем этого экземпляра Сильвестру Медведеву. Экземпляр, считавшийся утраченным, был обнаружен в прошлом, 2024 году. Сравнение рукописного перевода с выписками, сделанными Н. П. Поповым для КДРС, показало их выборочный и фрагментарный характер, что существенно обедняло информацию, которая могла быть использована при составлении словарных статей, поскольку рукописный перевод содержит гораздо более значительный лексический материал по сравнению со сверхкраткими выписками, сделанными расписчиком для Картотеки. Обнаружение полного рукописного перевода дает возможность по-новому оценить язык перевода, показать богатство его лексического материала, дополнить, а в некоторых случаях и пересмотреть имеющиеся лексикографические описания. Вопрос об авторстве Сильвестра Медведева по-прежнему остается открытым