Публикации автора

В статье проведено сравнение двух понятий, которые получают все большее распространение в официальном дискурсе Евросоюза в последние годы – «стратегический суверенитет» и «стратегическая автономия». До сих пор в академическом и экспертном сообществе отсутствует понимание, как они соотносятся на семантическом уровне. Исследование основано на морфологическом анализе идеологии М. Фридена как теоретико-методологической рамки для сопоставления понятий и определения их смысла. Эмпирическим материалом выступили речи высших чиновников ЕС, политиков, а также ключевые документы Союза в период активного распространения концептов в официальном дискурсе Брюсселя. В результате анализа выявлено, что эти два понятия можно назвать близкими по значению, но не полностью синонимичными. Предсказать их дальнейшую эволюцию невозможно, но они уже заняли важное место во внешнеполитическом дискурсе Брюсселя. Их дальнейшее использование будет иметь существенную значимость для всех контрагентов Евросоюза, включая Россию

Европейский союз развивался как актор, который преодолевает национальный суверенитет. Однако с 2017 г. ЕС стал использовать понятие «суверенитет» на наднациональном уровне, причем как в общем смысле, так и в сочетании с «секторальными» прилагательными. Цель исследования – продемонстрировать, что употребление данного понятия применительно к «секторам» деятельности ЕС продиктовано мерами ЕС по снижению или преодолению коллективной тревоги, вызванной различными проблемами, которые сложно контролировать. Тревога рассмотрена в контексте эмоциональной культуры с фокусом на публичных образцах чувствования, а включение суверенитета в дискурс ЕС – как «идентификация с агрессором», которая ранее считалась угрозой для интеграции. Суверенитет в дискурсе ЕС означает комплекс действий по выявлению границы между внутренним и внешним, а также по обеспечению некоторой степени автономии. С помощью дискурс-анализа исследованы три кейса: вызовы технологических компаний и монетарный суверенитет; угроза пандемии и суверенитет в области здравоохранения; проблемы в глобальной торговле аграрными товарами и продовольственный суверенитет. В каждом случае выделены элементы тревоги, выявлен дискурс о суверенитете как способ работы с тревогой с целью ее преодоления, а также показано, насколько такие действия поддерживают различные игроки в ЕС. Сделан вывод о том, что ЕС относительно успешно использует «секторальный» суверенитет. Однако включение «секторального» суверенитета в дискурс и практику ЕС не приводит к полному преодолению тревоги: между ней и суверенитетом формируются устойчивые диалектические отношения