Публикации автора

Тема «наследия Петра» стала актуальна как для политического дискурса России после смерти реформатора, так и для формирования дальнейшего политического курса как такового. Если идеологическая составляющая начинает особенно сфокусировано проявлять себя с момента прихода к власти Елизаветы Петровны и именно в ее царствование обретает содержательную полноту, то текущие проблемы побуждают преемников первого императора определиться по отношению к его преобразованиям буквально с первых дней «жизни без Петра». Выражая солидарность с выводами ряда современных историков, автор оценивает постпетровский период истории России как, в целом, продолжение его начинаний, лишь избавленных от одиозных крайностей. При этом отмечается, что сам концепт «петровского наследия», уйдя из актуальной политической повестки к рубежу XVIII — XIX вв. в сферу различных форм национальных коммемораций, по-разному воспринимался и воспринимается в научном историческом знании и в общественном сознании большинства. Если историография преодолела многие мифы о постпетровской России, то в общественно-политическом дискурсе они живут в формах, восходящих еще к временам елизаветинской пропаганды. Оставляя вопрос о связях двух форм исторического знания (научном и массовом) для отдельной дискуссии, автор отмечает необходимость более глубокого изучения базовых составляющих социально-экономической и культурной жизни России XVIII в., необходимость разворота исследовательских усилий от «страстей у трона» к процессам, протекавшим «на земле», с учетом их разнородности, определяемой региональной и социальной неоднородностью империи. По мнению автора, именно на базе такого нового эмпирического знания возможно корректное построение новых обобщающих концепций отечественной истории этой эпохи

В статье, написанной в русле историографической проблемы социального дисциплинирования как знаковой практики формирования раннемодерных обществ, исследуются дисциплинарные процессы, реализовавшиеся в первые десятилетия существования Екатеринбурга – крупного металлургического предприятия и центра экстерриториальной административной единицы ведомственного подчинения на востоке Российского государства. Отчасти развивая мысль В. М. Живова о возможности социальной дисциплинаризации без конфессионализации, авторы, между тем, не склонны считать такой вариант дисциплинаризации абсолютно лишенным духовных оснований, если понимать под духовностью не религиозность, а ту квазирелигиозную, морализаторскую модель построения «полицейского» государства, которую создавал Петр I. Социальная среда, возникшая вокруг промышленного производства в Екатеринбурге, объективно создавала благоприятные условия для проведения последовательного, тотального и жесткого дисциплинирования, результаты которого еще предстоит оценить.