Проведено исследование идейно-художественного своеобразия романа современного петербургского писателя Сергея Арно «Доктор Рюйш и его дети», ранее не становившегося предметом специального анализа. Произведение анализируется в контексте его принадлежности к литературному феномену «петербургского текста». Уделяется внимание понятию «петербургский текст», исследуется его история и современное состояние. Показано, что «петербургский текст» продолжает свое существование в наши дни. Отмечается, что автор романа обращается к историческим реалиям, но наполняет их новым оригинальным содержанием и сюжетными вариациями. Выявляется идейное своеобразие романа «Доктор Рюйш и его дети». Выявлено использование оригинальных принципов построения текста (прием мизанабим, метатекст). Выделены две повествовательные линии. Показано, что Арно обращается к двум историческим сюжетам: основанию Кунсткамеры как ярчайшему петербургскому культурному факту и загадочной голландской истории жизни ученого-анатома Фредерика Рюйша. Анализируются художественные особенности романа. Установлено, что основными комическими приемами в романе становятся черный юмор, абсурд, сатира и гротеск. Доказывается, что такое сочетание художественного вымысла с описанием современной реальности XXI века привносит в литературу новое видение истории, оригинальный подход к сюжетным мотивировкам и новую художественную ценность.
Предложена интерпретация ряда футуристических текстов поэта-авангардиста Сергея Третьякова, крайне редко привлекаемых к детальному филологическому анализу. На материале первого поэтического сборника С. Третьякова «Железная пауза» показано, что идейная убежденность молодого автора обостряла позицию его лирического «мы», взывая к самоотверженному служению всему новому и прогрессивному. Проанализирована динамика внедрения экспериментальных практик в поэзию «умеренного» (как принято считать) представителя литературного объединения «Мезонин поэзии», обнаруживающего острую склонность к художническому поиску и поэтической игре. Если ранее при обращении к поэзии Третьякова критики в основном ограничивались наблюдениями над новоязом поэта, приемами его словотворчества, то в данной работе выявлены тенденции поэтического живописания футуриста, использования в его стихотворном буквенном тексте зримых тактик живописи и графики. В контексте творчества радикальных футуристов-гилейцев показано, что в поэзию Третьякова активно входили стратегии совмещения вербального и визуального, активации роли и функции цвета, а также выстраивания графического абриса стиха («Веер», «Дорога»). Сделан вывод, что, вопреки кратковременному вхождению С. Третьякова в группу «Мезонин поэзии», к настоящему времени выявлено много материала, сформулировано больше оснований, чтобы числить поэта не среди эгофутуристов или центристов, но среди кубофутуристов-гилейцев.
В статье исследуются художественные особенности хронотопа Востока на материале романа А. Волоса «Путешествие в Панджруд». Новизна работы заключается в том, что в ней впервые определяется специфика организации времени и пространства глобальной социоэтнокультурной категории «Восток» и раскрываются их функции в художественном мире произведения. Показано, что хронотоп Востока имеет сложную структуру и включает в себя более простые хронотопы. Уделяется внимание основным локусам пространства романа — яме, дому (постоянному или временному), городу, которые создают хронотоп повседневности. Доказывается, что помимо хронотопа повседневности в романе представлены хронотоп исторического пространства, соотнесённый с эпохой государства Саманидов, хронотоп легендарного пространства, связанный с отдалённым прошлым народов Центральной Азии, а также хронотоп мифопоэтического пространства, которые «надстраиваются» над хронотопом повседневности и придают тексту историко-философскую глубину. Авторы приходят к выводу о том, что основными особенностями хронотопа Востока в романе является его презентация как особого духовного состояния, характеризующего пространство памяти, тесная связь с символикой, представленной в мифологии, фольклоре, литературе народов Центральной Азии, а также воспроизведение хода времени как круговорота, предполагающего постоянное возвращение к началу.
Актуальность исследования продиктована возрастающим интересом к творчеству и личности одного из самых оригинальных и «головоломных» писателей ХХ века — Андрея Белого (1880—1934). Цель статьи — анализ первых литературных «опытов» писателя, таких как «Предсимфония», «Рассказ № 2 (записки чиновника)», в тесной связи с «Симфонией (2-й, драматической)» (1902). Все эти произведения относятся к сложным художественным явлениям, гибридным по своей природе текстам, тяготеющим к поэзии, с одной стороны, и к музыке, с другой. Новизна статьи состоит в том, что на основе автобиографического материала, без которого невозможен полноценный анализ написанного Андреем Белым на каждом этапе его творчества, рассмотрена история создания (генезис) текста симфонии, выявлен основной творческий импульс писателя. В ходе проведенного исследования были представлены подходы к «Симфонии (2-й, драматической)», от времени её выхода в 1902 году и до сегодняшнего дня. Выявлены особенности структуры текста. Определены обобщающие черты раннего героя в творчестве Андрея Белого. Выделены основные сюжетообразующие мотивы всего раннего периода творчества писателя (Вечности, Скуки, зори). Были сделаны выводы о приемах становления идиостиля писателя, его «поэтического косноязычия».
В статье рассматривается специфика субъектной организации современной белорусской и российской рок-поэзии, опосредованной актуальными игровыми стратегиями. Особое внимание автор уделяет осмыслению проблемы (само)идентификации лирического субъекта в условиях фиджитализации, медиатизации и геймификации культуры. Представлены результаты компаративистского анализа вербальных субтекстов творчества музыкальных групп «Vihilija», «Няміга», «Bjarla» и «Хрен» за 2021—2025 годы. Поднимается вопрос о роли автокоммуникации и полифонических конструкций в оформлении имиджа игрового субъекта сознания и речи как преемника ролевого героя. Верификационный акцент делается на определении воздействия стратегий стриминговых коммуникаций и компьютерной игровой эстетики на рок-поэтику. Актуальность исследования обусловлена необходимостью научного осмысления связей трансформации субъектной организации рок-текста и кризиса традиционных форм субъектности. Вводятся понятия игрового рок-стрима, автокоммуникативного игрового кода, внесубъектного героя-игрока. Доказано, что рок-герой эволюционирует от монологического «Я-пророка» к модулируемой игровой проекции. Предлагается классификация игровых стратегий лирического субъекта: аватарная, нарративно-ролевая, автокоммуникативная, трансмедийная. Выполнен обзор репрезентации Своего / Другого / Чужого сознания в фокусе экзистенциально-виртуального художественного бытия.
Проведено исследование деятельности Пролетарских культурно-просветительских организаций (Пролеткульта) как креативной утопии. Рассматриваются вопросы гомогенности утопического, мифологического и эстетического мышления. Источниками выступили периодические издания Пролеткульта. Впервые вводятся в научный оборот данные, позволяющие интерпретировать проекты Пролеткульта как прообраз современных исканий в области креативных индустрий. Уделено внимание тому, что творчество пролеткультовцев продолжило искания «русского Ренессанса» как модернистской утопии, реконструировавшей романтический тип творчества, в контексте которого литература представала в ипостаси неорелигии. Авторы утверждают, что это отношение к литературе является отражением русского культурного кода. Поднимается вопрос о таких качествах русского культурного кода, как особый статус литературы, предстающей ареной правдоискательства, и отношение к слову как к демиургическому логосу. Доказано, что пролеткультовцы своим мифотворчеством не только пропагандировали пролетарскую культуру, но и создавали неорелигию, основанную на культе пролетариата как коллективного мессии. Новизна исследования видится в том, что в работе предложен ретроспективный подход к креативности через анализ деятельности Пролеткульта, давшей мощный импульс развитию творческой самодеятельности народных масс в первые годы существования советской Республики.
Проанализированы произведения писателя-футуриста С. Третьякова (1892—1937), посвящённые Китаю: стихотворения «Новь. Пекин», поэмы «Ли Ян упрям» и «Рычи, Китай», пьесы «Рычи, Китай!», книги очерков «Чжунго» и «био-интервью» «Дэн Ши-хуа». Поднимается вопрос о месте каждого произведения в его составе. Авторы утверждают, что стихотворение «Новь. Пекин» является «эпиграфом», задающим основные мотивы и пространственно-временные координаты цикла. Показано, что в поэмах «Рычи, Китай» и «Ли Ян упрям», а также в пьесе «Рычи, Китай!» раскрывается борьба китайского народа с империалистами. Утверждается, что будущее в этих произведениях интерпретируется как процесс объединения разделённого на части китайского мира. Охарактеризована пространственно-временная организация очерка «Чжунго» и «био-интервью» «Дэн Ши-хуа». Доказано, что, несмотря на разную жанровую природу, рассмотренные произведения составляют целостный цикл, объединённый темой и идеологическими установками. Подчёркивается, что общими являются стилевые принципы, ориентация на воспроизведение «фактов», система повторяющихся символов и мотивов, способы организации художественного пространства и времени, нацеленность на определение будущего Китая. Сделан вывод о том, что рассмотренные произведения С. Третьякова ориентированы на постоянный диалог с читателем посредством воспроизведения в текстах фактического картины китайского мира, раскрытой с позиции культуры.
Рассматриваются особенности репрезентации пространства Малороссии и Волыни в травелоге В. Л. Кигна-Дедлова (1856—1908) «По Западному краю, старому и новому» в рамках семиотико-имагологического анализа. Актуальность исследования обусловлена растущим интересом отечественной гуманитаристики к вопросам пространственной лиминальной, в том числе украинской, проблематики, в рассмотрении которой имеется ряд лакун. Новизна исследования состоит в анализе элементов пространственной образности Киевщины и Волыни, мало изученной в литературоведении. Доказано, что репрезентация данных топосов характеризуется травестийностью по форме изложения и конфликтностью по содержанию, причем эта фактическая и потенциальная конфликтность обусловлена мультикультурностью изображаемого автором пространства, в котором зафиксированы русскость, немецкость, польскость, малороссийскость и еврейскость. Установлено также, что в описании Киева и Волыни выделен мотив неопределенности, срединности в отношении как антропного, так и собственно пространственного элементов репрезентации. Показано, что особенно ярко это актуализировано в изображении Волыни как переходного топоса между Малороссией и Белоруссией. Автор утверждает, что важным смысловым блоком травелога выступает противопоставление сакрального пространства славного исторического прошлого Киева и Волыни провинциальному, ограниченному, пошлому настоящему.
Реконструируется процесс появления и закрепления метафоры «книга — спутник» в отечественном литературном процессе XII—XX веков, проведено исследование ее семантического спектра. Источниками выступили литературные тексты, письма, литературно-критические статьи, мемуарные заметки. Установлено, что отсутствие этой метафоры в древнерусской литературе обусловлено свойственным этой эпохе религиозным типом отношения к тексту как к духовной пище и учителю-наставнику, а не попутчику в земной жизни. Сообщается, что невозможно встретить анализируемую библиометафору и в начале века Просвещения, поскольку тогда экстенсивный характер чтения способствовал расширению круга чтения и приводил к быстрой замене одного текста другим. Временем появления метафоры «книга — спутник» в России предлагается считать декабристскую эпоху. Сообщается, что первые упоминания о книге-спутнике присутствуют в письмах А. Ф. Бригена, Г. С. Батенькова из сибирской ссылки, А. А. Бестужева-Марлинского, переведенного из Сибири на Кавказ. Примеры с положительной коннотацией обнаружены в письмах А. Ф. Бригена: он определяет книгу «дорогим, верным спутником» своей одинокой сибирской жизни. Установлено, что отрицательная (астрономическая) семантика заметна в строках А. А. Бестужева-Марлинского о неоригинальных текстах — «прочих спутниках при звезде-предтече». Показано, что в XX веке семантический спектр библиометафоры расширяется.
Рассматривается вопрос восприятия традиций М. Ю. Лермонтова поэзией Серебряного века. Актуальность исследования обусловлена значимостью традиций русской классической литературы как основы цельности отечественной словесности, источника творческой рефлексии последующих поколений и способа постижения проблем современности. Новизна исследования видится в осмыслении специфики освоения духовных заветов Лермонтова женским поэтическим сознанием конца XIX — начала XX веков, а также в выявлении общих и самобытных черт творческой преемственности. Подчеркивается религиозно-эстетическая основа творческого воплощения классиком собственных представлений о божественном и земном в единой системе мироздании. Устанавливаются причины востребованности лермонтовских открытий литературой рубежа XIX—XX столетий. Особое внимание уделяется женской поэтической линии, представленной лирикой Анны Ахматовой, Зинаиды Гиппиус, Мирры Лохвицкой. На основе притяжения к общему духовно-эстетическому центру разрабатывается типология женской поэзии. Доказано, что она связана с сохранением главного вектора лермонтовского мировоззрения — религиозно-эстетического. Установлено, что вместе с тем в восприятии каждой из поэтесс различных мотивно-образных, тематических и стилевых составляющих творческого наследия великого предшественника обнаруживаются самобытные черты.
Проведено изучение многочисленных пунктуационных мен, допущенных при публикации стихотворения «Журналист, читатель и писатель», начиная с первого издания и заканчивая современными научными собраниями сочинений. Рассматриваются вопросы нарушения редакторами авторской пунктуационной графики. Источниками выступили беловой автограф Лермонтова, два прижизненных издания стихотворения в журнале «Отечественные записки» и сборнике «Стихотворения Лермонтова» за 1840 год, издание сочинений Лермонтова под редакцией А. А. Краевского, П. А. Ефремова, Д. И. Абрамовича, а также научные издания XX—XXI веков. Представлены результаты сопоставительного анализа беловика, первой и последующих публикаций стихотворения. Уделяется внимание выявлению обработок и искажений авторской пунктуации, устранение которых важно для публикации стихотворения в дальнейшем. Отмечается, что в существующих изданиях нарушен интонационный рисунок стихотворения. Подчеркивается необходимость реконструкции дефинитивного текста в соответствии с авторской волей. Авторы утверждают, что при издании стихотворения «Журналист, Читатель и Писатель» следует опираться на автограф, который отражает авторскую волю. Установлено, что при расстановке пунктуации нужно руководствоваться не только формальными признаками, но и анализом каждого контекста, понимая расставленные Лермонтовым знаки препинания как инотационносмысловую систему.
В статье рассматривается влияние рассказа М. Шолохова «Судьба человека» на китайскую военную прозу. Исследование выявляет три этапа в восприятии произведения китайским литературоведением: идеологическое освоение, период сниженного интереса и углубленный анализ. Подчёркивается, что «Судьба человека» оказала значительное влияние на формирование нового образа «маленького человека» в китайской военной прозе, способствуя переосмыслению темы страдания и отходу от героического пафоса в сторону более реалистичного и психологически достоверного изображения войны и её последствий. На основе сравнительно-типологического анализа устанавливаются генетические и типологические связи, демонстрирующие как универсальность темы человеческой стойкости, так и её специфическую культурную интерпретацию. Доказано, что произведения Ши Чжуншаня «Последний солдат», Лю Чжэня «Гимн герою» и Чжан Цзэши «Моя корейская война» демонстрируют генетическое родство с шолоховской поэтикой в аспектах антигероизации персонажей, кольцевой композиции и эстетики военной травмы. Доказана выраженная политическая цикличность процесса переводов и изучения: взрывной рост наблюдался в периоды дипломатического «медового месяца» (вторая половина 1950-х, середина 1980-х, начало 2000-х), сменяясь замиранием при охлаждении отношений. Сделан вывод о том, что такая специфика рецепции наглядно иллюстрирует симбиоз литературной коммуникации и геополитики в рамках сравнительного литературоведения.