В статье представлена сопоставительная характеристика фразеологических единиц, в структуре которых есть обозначения воздуха, в лингвокультурологическом аспекте на примере пяти разноструктурных языков: русского, английского, немецкого, испанского и татарского. Основное внимание в исследовании уделяется выявлению универсальных и уникальных моделей репрезентации символического значения воздушной стихии во фразеологическом фонде сопоставляемых языков. Общее количество исследуемого материала составляет 188 единиц. Сопоставительный анализ исследуемого материала показал, что универсальная символика воздуха представлена лишь в пяти фразесемантических группах, тогда как более 50 % фразеосемантических подгрупп следует отнести к разряду реализующих уникальные способы символического осмысления стихии воздуха. Наибольшее сходство обнаруживают русский и татарский языки, в то же время испанский и английский языки лидируют по количеству уникальных тематических групп, не представленных в других сопоставляемых языках. Установлено, что в количественном отношении преобладают единицы с нейтральной коннотацией. Полученные результаты демонстрируют, что фразеологизмы, в составе которых присутствуют обозначения воздуха, обнаруживают в сопоставляемых языках значительное разнообразие с точки зрения семантики выражения в целом и с позиций культурной символики воздушной стихии.
Статья посвящена выявлению и описанию когнитивно-семантических механизмов эвфемизации и фреймовых моделей репрезентации бедности. Материалом послужил двуязычный корпус из 800 медиатекстов (420 русских, 380 узбекских) центральных и региональных СМИ, на основе которого выделены 63 эвфемистические номинации. Применены когнитивно-семантическая разметка по таксономии Б. Уоррен (метафора, метонимия, литота, абстракция, обобщение) и фрейм-семантическое моделирование Ч. Филлмора, что позволило определить доминантные фреймы каждого субкорпуса. Показано, что в русском дискурсе преобладают фреймы «временная трудность» и «порог / граница», реализуемые литотическими и образными формами (небогатый, в трудном материальном положении, за чертой бедности). Узбекский дискурс детерминирован фреймом «институционального учёта», репрезентированным метонимическими именованиями по реестрам (темир дафтар (железная тетрадь), аёллар дафтари (женская тетрадь), меҳр дафтари (тетрадь милосердия)) и стандартизированными терминами (кам таъминланган (малообеспеченный), эҳтиёжманд (нуждающийся), қийин молиявий вазиятда (в трудной финансовой ситуации)). Доказано, что оба языковых сообщества избегают прямых лексем бедный / камбағал, смягчая негатив через количественные или ситуационные описания. Установлено, что универсальные когнитивные операции задают общие механизмы эвфемизации, тогда как их конкретная реализация детерминирована социополитическим контекстом и жанровыми нормами национальных медиадискурсов.