Исследование посвящено роли украинской академической науки в реабилитации нацизма и нацификации страны. Основным источником для его проведения явилось итоговое заключение рабочей группы украинских историков при правительственной комиссии по изучению деятельности украинских националистических организаций, выполненное с 1997 по 2004 г., изданное на Украине и ставшее широко известным не только в стране, но и за ее пределами. Автор выявляет в докладе признаки фальсификации истории, направленной на реабилитацию нацизма. В статье проведена критика данного заключения украинских историков как историографического источника. Основным методом исследования стал сравнительно-исторический анализ. С помощью него наиболее политически ангажированные, одиозные утверждения украинских историков сопоставлялись с наработками современной российской историографии по данным вопросам. Для анализа и сравнения из украинского труда были избраны утверждения, оправдывающие украинских националистов и содержащие заведомо ложные сведенья о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, а также попытка оправдания дивизии СС «Галичина», сформированной из жителей Западной Украины. В статьеделается вывод, что заключение рабочей группы украинских историков при правительственной комиссии по изучению деятельности украинских националистических организаций, рожденное украинской академической исторической наукой, сыграло значимую роль в распространении нацистских идей на Украине в последующее время. Материалы заключения украинских историков в период президентства третьего президента Украины Виктора Ющенко (2005-2010 гг.) стали основой для государственной политики по трансформации в историческом сознании украинцев лидеров украинского национализма, сотрудничавших с германскими нацистами, из коллаборационистов в национальных героев Украины. В 2010-х гг. ранее проведенная героизация радикальных националистов, совершавших военные преступления, сформировала идеологическую основу для прихода к власти на Украине неонацистов, создавших соответствующий политический режим, с которым борется сегодня Россия, проводя Специальную военную операцию на Украине.
В статье на основе документов из Архива города Севастополя, Центрального государственного архива научно-технической документации Санкт-Петербурга, Российского государственного архива литературы и искусства рассматриваются воинские захоронения Севастополя в 1940-1980-е гг. в контексте послевоенной трансформации советского культа павших. В Севастополе были кладбища, при создании которых закладывались, намеренно или случайно, различные общественные функции: от представления известных и выдающихся севастопольцев советского периода истории города до прославления конкретного исторического события, Крымской или Великой Отечественной войн. В исследовании проанализирована тема преемственности в процессе формирования внешнего облика и архитектурного оформления военных кладбищ, а также влияние досоветской и революционной традиции на советскую культуру почитания павших героев. При изучении данной проблемы сделан акцент на кладбищах, где покоятся герои различных эпох, что способствовало становлению уникальной локальной мемориальной культуры. В Севастополе эта особенность кладбищ определяла особое отношение к ним и нарратив, который вокруг них выстраивался. Чаще всех к идее преемственности обращались представители Черноморского флота (ЧФ), которые связывали через воинские захоронения досоветское, революционное и военное прошлое. Постепенно в эту цепочку добавлялись и новые герои послевоенного периода. Тем самым ЧФ демонстрировал собственное значение для истории города. Кроме того, воинские захоронения стали инфраструктурой памяти, на которуюопиралось руководство города в деле патриотической воспитания молодежи. Даже в этой ситуации тема преемственности осталась актуальной и полезной с точки зрения попыток создания связей между поколениями.
На основе анализа архивных документов, которые впервые введены в научный оборот, рассматриваются вопросы внедрения 1-й ступени комплекса «Готов к труду и обороне СССР» в Крыму в начале 1930-х гг. После утверждения комплекса ГТО в СССР в марте 1931 г. крымские органы управления физкультурным движением сразу же включились в его реализацию. Однако, несмотря на декларацию важности быстрейшего внедрения комплекса в жизнь, районные и городские исполнительныекомитеты, организации физической культуры, профсоюзы, комсомольские органы не смогли в кратчайшие сроки четко скоординировать свои усилия по широкому включению ГТО в систему физкультурной работы, что повлекло за собой недостаточный охват трудящейся молодежи. На ситуацию влияли сложные по уровню и разнообразию нормы комплекса, кадровые и материальные трудности в физкультурной отрасли Крыма. Несколько лучше обстояли дела в крымских организациях «Динамо», подразделениях Рабоче-крестьянской Красной армии и Морских сил Черноморского флота, где удалось добиться значительного количества как сдающих нормы, так и получивших значки ГТО. В 1932 г. вводится жесткое планирование работы по внедрению ГТО и устанавливаются контрольные цифры по охвату и сдаче норм комплекса для различных ведомств и организаций физической культуры Крыма. Для активизации работы использовались широкая пропаганда ГТО, социалистическое соревнование и ударничество. Жесткая регламентация повлекла за собой ряд негативных явлений, таких как формальное отношение к получению значка, приписки, очковтирательство и политическая недооценка значения ГТО. К концу 1932 г. Крыму практически удалось выполнить контрольные цифры охвата включившихся в сдачу ГТО, при значительном отставании в количестве полностью сдавших нормы и получивших значок ГТО 1-й ступени. В 1933 г. крымские организации включились в сдачу норм 2-й ступени комплекса ГТО.
В статье рассматриваются различные просветительные методики и приемы санитарной пропаганды, а также подходы к репрезентации медицинской науки и наук, связанных с медициной, в 1920-е гг. Несмотря на то что формально все эти подходы стремились к одному: оздоровлению населения, борьбе с высокой смертностью, профилактике болезней, - однако при детальном рассмотрении их цели и задачи имели существенные различия. Медицинское просвещение было направлено на изменение повседневных практик и традиций и следовало завету Н. И. Пирогова «изменять мировоззрение народа, приближать его к усвоению начал научной медицины». В то же время профилактика болезней и вспышки эпидемий, травматизм, детская и материнская смертность оказались в фокусе профессиональных пропагандистов. Последние позиционировали медицину не столько как науку, ищущую пути оздоровления, сколько как одно из благ нового строя, достижению которого препятствовали политические оппоненты - и микробы, пережитки прошлого и безграмотность. Оздоровление населения в плакатах и лозунгах - это уже не последовательный процесс профилактики и лечения. Это военная кампания по борьбе с неприятелем, неминуемым уничтожением врага и скорой победой. Наряду с «просветительными» и «пропагандистскими» тактиками репрезентации медицинской науки в массовой культуре этого времени можно выделить еще один подход. Ученые 1920-х гг., как и их предшественники и последователи, не могли удержаться от соблазна публично презентовать свои изыскания не только как процесс длительного научного поиска, но и как обещание чудодейственных средств и преображений. Они нередко прибегали к аллегориям, сравнивая технологические новации с чудесами из сказок, которые медицинская наука может сделать былью.
В статье на основе опубликованных и неопубликованных источников анализируется содержание речи Н. С. Хрущева на встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства 8 марта 1963 г. и выступления первого секретаря Ленинградского обкома КПСС В. С. Толстикова на собрании актива работников литературы и искусства Ленинграда 14 марта 1963 г. Был ли доклад местного ответственного партийного работника простым повторением тезисов и оценок, отраженных в речи вышестоящего начальства, или они отличались не только по стилю и набору примеров? Иными словами, где границы свободы, которую мог позволить себе региональный партийный секретарь в таком выступлении? В результате автор приходит к выводу о том, что местное партийное руководство поддерживало все принципиальные положения и выводы, сформулированные в докладе первого секретаря ЦК КПСС, однако могло высказывать собственные оценки по некоторым частным вопросам. В то же время различия не ограничивались структурой и стилем выступления, расширением или сужением сюжетов и примеров, но также касались оценок по некоторым частным вопросам. При этом следует учитывать политический «вес» местной партийной организации и ее руководителя, поскольку сравнение содержания докладов В. С. Толстикова и первого секретаря Новгородского обкома КПСС В. Н. Базовского доказывает бóльшую свободу ленинградского руководителя перед новгородским.
Рецензия посвящена книге ведущего китайского советолога Шэнь Чжихуа «Экономический водоворот: начало холодной войны с нового ракурса», вышедшей в Гонконге в 2022 г. Главный вопрос, на который Шэнь Чжихуа хочет ответить в своей работе: «Можно ли было избежать холодной войны?» Профессор рассматривает данный вопрос через «новый ракурс» - экономические отношения между США и СССР. В конечном итоге профессор Шэнь сделал вывод, что холодная война является «случайным продуктом», ее можно было избежать. Дальнейшее сотрудничество США и СССР после Второй мировой войны в области политики и экономики в самом деле было возможным. Сосуществование двух разных идеологий и систем также было возможным. Монография состоит из семи глав. Шэнь подробно анализирует, как США и СССР постепенно попали в «экономический водоворот», разорвав все экономические сношения между собой. История - уроки для будущего. Современная ситуация в мире, конфликт между двумя сверхдержавами - КНР и США - сделала вопрос холодной войны особо актуальным. Профессор Шэнь считает, что начало холодной войны в середине прошлого века является «исторической досадой» для всего человечества и противоречит главному течению истории всего человечества - мирному пути развития. В XXI в. КНР и США нельзя повторять те ошибки, совершенные американским и советским руководством в XX в., которые в конечном итоге втягивали весь мир в длительный и бессмысленный конфликт.
В статье проанализированы особенности изучения различных аспектов реформы управления промышленностью и строительством (1957-1965) в трудах современных российских исследователей, выделены основные тенденции в развитии отечественной историографии вопроса. Выявлена закономерность, что в последние два с половиной десятилетия история советов народного хозяйства (совнархозов) изучается преимущественно на региональном уровне, с широким использованием конкретно-исторических материалов, выявленных в фондах местных архивов. В то же время подготовлено достаточно много теоретических трудов, посвященных непосредственно причинам, ходу реализации и результатам реформы. В статье обращается внимание на разнообразие аспектов темы, изучаемых современными исследователями. Выделены вопросы, по которым в наибольшей степени идут дискуссии между учеными-историками: соотношение экономических, политических и субъективных факторов, обусловивших переход к новой системе управления промышленностью и строительством; проблема сущности реформы, степени ее радикальности; причины свертывания реформы. На основе сопоставления разных точек зрения охарактеризованы принципиальные различия в подходах к изучению названных вопросов. Показывается общность взглядов исследователей при освещении недостатков в деятельности совнархозов, созданных на местах, и оценке реформы как поспешной и противоречивой. Делается вывод, что при всем многообразии опубликованных работ в настоящее время тема истории совнархозов в Советском Союзе имеет потенциал расширения и «вширь», и «вглубь», за счет изучения новых аспектов темы, ввода в научный оборот ранее не использованных исторических источников, систематизации, обобщения и переосмысления существующих взглядов и оценок.
Понятие восстановительного периода, применяемое к эпохе 1920-х гг. и предшествующее эпохе индустриализации, характеризовало переходные процессы в советской экономике после 1917 г. Анализ вклада в дело индустриальной модернизации государства со стороны специалистов-практиков - Н. А. Шевалева, Б. А. Гухмана и В. Г. Громана - представляет малоизвестные аспекты их деятельности, в частности создание основ техники безопасности на промышленных предприятиях и разработки технологий планирования в части создания плана-прогноза в СССР. Представляя серию исторических портретов специалистов 1920-х гг., следует акцентировать внимание на умеренно социалистических взглядах специалистов, поскольку их позиция базировалась на общественных связях в экономике, что представлялось актуальным как для разработки социальной техники Н. А. Шевалева, так и для создания плановой экономики в масштабах всей страны. Понимание процессов индустриализации со стороны современников - творцов ее основ является существенным аспектом в истории экономического знания в начальный период индустриализации, когда большинство специалистов выступали за систематическое, научно организованное исследование всех сторон экономической жизни страны, за индустриализацию экономического знания с широким аппаратом исследования. Научные открытия специалистов были тесно связаны с практикой: в частности, В. Г. Громаном и Б. А. Гухманом были созданы контрольные цифры, определившие ориентиры по всем отраслям советской экономики. Представленный ими анализ восстановительного периода в советской экономике создал серьезный задел для разработки балансов различных отраслей, внедрил идею народно-хозяйственного целого в социалистической экономике на основе централизованного планирования.
Статья посвящена анализу проблемы готовности РККА к войне с точки зрения кадров командного состава. Проблема современного восприятия образов Великой Отечественной войны имеет множество граней и безусловную актуальность как для общественной мысли, так и для науки. Одним из главных стереотипов о Великой Отечественной войне, запущенным в середине 1950-х гг. и являющимся, пожалуй, самым живучим и влияющим как на общественную мысль, так и на научные поиски и рассуждения, стала идея о проблемах РККА в первые годы войны в связи с уничтоженным командным составом армии. Проблема качества командного состава на 22 июня 1941 г. увязывается с репрессиями в РККА 1937-1939 гг., уничтожившими цвет армии, низким уровнем выросшего командного состава и его небольшим опытом. Автор рассматривает цифры репрессий в РККА 1937-1939 гг., потерь среди командного состава РККА в первые месяцы войны, немецкие потери, реальность корреляции потерь и возможностей РККА, анализирует исторические источники и критикует однобокий подбор в поддержку готового мнения, наиболее популярного в общественном сознании. Автор приходит к выводу, что репрессии вряд ли оказали существенное влияние на боеспособность РККА в 1941 г. В пользу таких выводов говорят потери РККА и вермахта в первые полгода войны, уровень генералитета РККА и данные по низовому и среднему командирскому составу.