Внешние шоки для экономики России в 2022–2023 гг. во многом связаны с введением санкционных ограничений. В статье на базе авторской методики дана оценка устойчивости экономик российских регионов к этим шокам по восьми базовым отраслям. Эконометрически выявлены факторы, повлиявшие на вероятность сокращения экономической активности в 2022 г. и ее восстановление в первой половине 2023 г. Из 85 рассмотренных региональных экономик 55 оказались относительно устойчивы к стрессу, в том числе крупнейшие: Москва, Татарстан, Новосибирская, Ростовская, Нижегородская и Челябинская области, Краснодарский и Приморский края. Крупные агломерации благодаря размеру и разнообразию внутреннего рынка могли адаптироваться быстрее, а сильнее пострадали отдельные ориентированные на мировые рынки сырьевые центры, например Ямало-Ненецкий автономный округ. Краткосрочная устойчивость экономики в целом выше у регионов с более диверсифицированной внешней торговлей и со сложной структурой хозяйства, впрочем, экономическая активность не снижалась и в ряде слаборазвитых и дотационных регионов, менее интегрированных в глобальные процессы. С высокой вероятностью не восстановили активности за рассматриваемый период большинство северозападных регионов, ранее тесно связанных с ЕС. В отдельных центрах обрабатывающей промышленности значения среднеотраслевых показателей в 2022 г. снижались из-за разрыва производственных цепочек, например в Ленинградской, Калининградской и Калужской областях. Однако уже в 2023 г. началось их восстановление благодаря переориентации связей и процессам импортозамещения. Повышенная шокоустойчивость (резильентность) наблюдалась в регионах с высокой предпринимательской активностью, особенно в 2023 г., когда малый и средний бизнес частично заняли рыночные ниши ушедших иностранных компаний, например в Москве и Подмосковье. Росли объемы параллельного импорта и внутреннего туризма, например в Кабардино- Балкарии. Большую роль в сохранении экономической активности сыграл инвестиционный стимул со стороны государства. В конце приведены некоторые научные обобщения; на их основе предложены рекомендации по повышению шокоустойчивости экономики
Новый этап цифровизации экономики связан с широким внедрением искусственного интеллекта (ИИ). При этом сохраняются пространственные диспропорции в доступе к информационнокоммуникационным технологиям (ИКТ), в умении их использовать и получать прибыль (три уровня цифрового неравенства). Недостаточно исследовано влияние сложных алгоритмов ИИ, вероятно, формирующих новый (четвертый) уровень цифрового неравенства. Отставание от лидеров цифровизации может ограничивать развитие: в регионах, где доля активных пользователей Интернетом — ниже на 1%, отношение валового регионального продукта (ВРП) к рабочей силе — ниже на 0,07%. В России после 2022 г. пространственная диффузия ИКТ могла замедлиться в условиях внешних ограничений импорта оборудования, оттока кадров, что должно было усилить межрегиональное цифровое неравенство. В действительности последнее сокращалось на фоне повсеместного расширения онлайн- торговли и поддержки властями сектора ИКТ, разрешения параллельного импорта. Экономики большинства регионов приближались к границе цифровых возможностей по мере заимствования технологий и продуктов, моделей управления, в том числе за счет стремительного распространения цифровых платформ. Интенсивность внедрения ИИ организациями заметно выросла в 2022 г., когда государство предложило ряд инструментов поддержки, но затем замедлилась в большинстве регионов из-за недостатка технических средств и компетенций, высокой стоимости трансформации бизнесов (технологическая пауза). Для экономии ресурсов и концентрации усилий потребуется пространственно дифференцированная политика. В наиболее продвинутых центрах (Москва, Санкт- Петербург, Новосибирская область, Татарстан) необходимы стимулы для исследований и разработок цифровых технологий, создания стартапов, в том числе в сфере ИИ; в промышленных регионах — поддержка автоматизации производств и переобучение сотрудников, а в отстающих — повышение цифровой грамотности, физической и ценовой доступности ИКТ, расширение доступа предпринимателей к цифровым платформам
Непонимание долгосрочных закономерностей может приводить к провалам экономической политики. Опираясь на обзор научных работ с XVIII в. и анализ архивных данных, предложен подход к изучению эволюционной динамики деловой активности населения на основе оценки изменения плотности городов и малых предприятий. Впервые обнаружено пять законченных нерегулярных пространственно-временных волн на территории России за прошедшие десять веков. Деловая активность в городах в прошлом (торговцев, купцов, ремесленников и др.) рассматривается как прообраз предпринимательской деятельности. Фронтирное освоение больших территорий требовало предприимчивости жителей. Хотя в советский период динамика плотности малых предприятий была асинхронна с темпами экономического роста, в целом за последние полтора столетия (пятая волна) наблюдалась положительная взаимосвязь между ними, в том числе подтверждаемая на уровне регионов в текущем столетии. Многие выявленные закономерности исторически устойчивы: 1) предпринимательство можно считать персистентным, или жизнестойким, явлением, в частности, плотность малых предприятий превысила досоветские значения с учетом оговорок о точности данных и эволюции экономических агентов; 2) распространение предпринимательства в пространстве в целом подчинялось модели диффузии инноваций, в частности, выделяются такие относительно стабильные регионы-лидеры (ядра), как Москва, Санкт-Петербург, юг Дальнего Востока и отстающие (периферии); 3) на каждом из этапов выявлено долгосрочное влияние таких нескольких значимых условий и факторов деловой активности, как природно-географические особенности и развитие транспортных путей, социокультурная среда и институциональные преобразования (реформы), накопление человеческого капитала в городах и смена технологий. Продолжая многовековую научную дискуссию о стратегиях содействия деловой активности, предлагается разработать скоординированные меры воздействия на выявленные характеристики. Важно избежать чрезмерной монополизации хозяйства и / или роста неформального сектора, так как ослабление одного из производственных факторов — предпринимательского капитала — будет иметь долгосрочные негативные последствия для экономического развития. Так, ограничение предпринимательских инициатив в советский период вело к снижению эффективности народного хозяйства и ослабило возможности его трансформации в позднесоветский период. Недооценка необходимости накопления опыта и укоренения предпринимательства усилила негативные экономические тенденции после ускоренной либерализации в 1990-е годы. Начинающаяся шестая волна, вероятно, будет связана с распространением цифровой экономики и требует стимулирования соответствующих ей форм онлайн- предпринимательства на фоне растущей депопуляции. Экономические исследования циклической динамики дополнены новым параметром — деловой активностью, но требуется дальнейшая верификация данных, в том числе и для других стран
Инвестиции в НИОКР являются одним из основных факторов экономического роста. Их влияние на экономический рост формируется из прямого воздействия и эффекта перетока, когда инвестиции в регионе влияют на развитие близлежащих регионов. В качестве показателей экономического роста и инвестиций в НИОКР в работе используются реальный валовой региональный продукт (ВРП) и капитал НИОКР, оцененный методом постоянной инвентаризации. Для получения количественных оценок в работе применяются статические и динамические пространственные модели Дарбина на панельных данных Росстата по 76 российским регионам в период 2001-2021 гг. Модели оцениваются с помощью метода квазимаксимального правдоподобия. Полученные результаты свидетельствуют о наличии как краткосрочного, так и долгосрочного прямого влияния капитала НИОКР на реальный ВРП. При этом о наличии перетока свидетельствуют только отдельные спецификации моделей. Этот результат согласуется с предыдущими исследованиями, которые отмечали слабые связи между российскими регионами и недостаточной эффективностью российского сектора НИОКР.
В 2022 г. в первые несколько месяцев после введения санкций формировались негативные прогнозы состояния региональных бюджетов. В результате постепенного введения санкций и адаптивности российской экономики негативные последствия были умеренными или в некоторых ситуациях отложенными. Данная статья посвящена анализу процессов трансформации параметров региональных бюджетов после 2022 г., факторов риска и устойчивости региональных финансов. Статья построена на анализе данных Федерального казначейства России, открытых данных портала «Электронный бюджет», данных Минфина России, Росстата. Ключевым реализованным риском стал рост цен, который нивелировал значительную часть номинального увеличения поступлений по остальным источникам доходов. Важнейшим фактором устойчивости региональных бюджетов является увеличение поступлений НДФЛ в условиях дефицита кадров. Важный вопрос, освещенный в статье - сочетание антикризисной и системной политики Правительства Российской Федерации развития регионов России через долговые инструменты в период после 2022 г. Несмотря на статистический рост бюджетной самостоятельности регионов, реальные возможности субъектов сокращаются из-за все большей зависимости направлений расходов от целевых межбюджетных трансфертов.
Внешние шоки 2022-2024 гг. неоднозначно сказались на деловой активности, под которой в статье понимается динамика числа субъектов малого и среднего предпринимательства (МСП) как один из наиболее оперативных показателей. Сфера МСП быстро реагирует на различного рода изменения, способствуя при этом адаптации всей экономики. Только в 11 регионах России спад деловой активности не преодолен, т. е. число субъектов МСП в 2024 г. меньше, чем в 2021 г.: Вологодская, Сахалинская, Архангельская, Псковская, Брянская, Курская, Тамбовская, Орловская области, Республики Крым и Коми, г. Севастополь. В статье средствами эконометрики выявляются факторы, определявшие устойчивость региональных предпринимательских экосистем к стрессу. Выше подобная резильентность в регионах с диверсифицированными внешнеторговыми связями, например в Московской и Оренбургской областях, Забайкальском и Краснодарском краях. Наоборот, бизнесы с более интенсивными экономическими связями со странами, вводившими торговые санкции, пострадали сильнее из-за разрыва поставок, ограничения доступа к рынкам, в частности в Сахалинской, Курской, Архангельской, Орловской областях, Республике Коми. Развитые предпринимательские экосистемы Московской, Ленинградской областей, г. Москвы смогли выиграть от ухода иностранных компаний из России благодаря высвобождению рыночных ниш на фоне растущего спроса, переориентированного на отечественную продукцию и услуги. Концентрация субъектов МСП в них с 2022 г. выросла на 1,6 п. п. до 22% от общего числа в России, обеспечив 42% всего прироста по стране. Большую роль в сохранении деловой активности в 2022 г. и ее росте в 2023 г. сыграло повышение доходов населения, а соответственно - и спроса на товары и услуги МСП, включая туризм и развлечения. Схожим эффектом обладал и бюджетный импульс за счет увеличения финансирования государственных проектов и роста инвестиций, косвенной поддержки субъектов МСП, в том числе благодаря разрешению параллельного импорта. Заметен рост в регионах с благоприятным деловым климатом, например в Тюменской области и Татарстане. Распространение цифровых торговых площадок способствовало сопряжению растущего спроса и увеличивавшегося числа онлайн-бизнесов. Введение санкций против крупнейших предприятий регионов в среднем не оказало заметного влияния на сектор МСП на фоне растущих государственных заказов. В целом доля регионов в числе субъектов МСП снизилась вблизи Европейского союза и Украины, а также в Сибири и на Дальнем Востоке, росла - на Северном Кавказе и в столичной агломерации. Это может иметь долгосрочные последствия для регионального развития и требует дополнительных мер экономической политики.
В условиях санкционных ограничений, введенных начиная с 2022 года, одним из ключевых вызовов стало нарушение логистических цепочек. В статье рассматриваются изменения уровня производственной зависимости от импорта сырья, материалов и комплектующих в отраслях и регионах Российской Федерации - «среднего звена» зависимости от зарубежных поставщиков наряду с импортом готовой продукции и технологий. Анализ проводится на основе данных Росстата о материальных затратах крупных и средний предприятий. В рамках исследования установлено, что общая производственная зависимость от импорта снизилась в 2022-2023 гг. почти в полтора раза. Одновременно кардинально поменялась география зависимости. Вместо регионов, ориентированных на сборку готовой продукции из импортного сырья, прежде всего автомобилестроительной специализации - новыми лидерами стали территории реализации инвестиционных проектов с иностранным участием и/или с масштабными закупками иностранного оборудования. Можно зафиксировать, что при преодолении проблемы импортозамещения в готовой продукции и существенном снижении масштабов рисков зависимости от поставок сырья и комплектующих проблема технологической зависимости от импорта сохраняется.
Регионы добывающей промышленности, особенно угольной, наиболее пострадали от введения санкций. На их развитие также негативно повлияли неблагоприятная конъюнктура мировых цен и проблемы логистики. Менее значителен спад в регионах добычи нефти, за исключением Сахалина. Спад в ведущем регионе добычи газа - Ямало-Ненецком АО - не был связан с санкциями и почти полностью преодолен. Динамика отраслей обрабатывающей промышленности, на которые были введены санкции, за три года ухудшилась, особенно в регионах лесопереработки, черной и цветной металлургии. Промышленность Дальнего Востока выиграла от «поворота на восток» только в добыче сырья; в обрабатывающей промышленности его доля остается минимальной. В регионах автомобильной промышленности сильнее спад в Калининградской области, а в Самарской и Ульяновской областях рост обеспечили поставки импортных комплектующих для автопрома и отрасли ВПК. В целом регионы ВПК отличались самым быстрым ростом, на них не повлияли санкции, направленные на ограничение импорта комплектующих и электроники. Несмотря на санкции, уход крупных иностранных торговых компаний и производителей автомобилей, розничная торговля в России восстановилась и выросла после спада 2022 г. Региональная статистика по разным индикаторам не всегда позволяет объяснить динамику и взаимосвязи. Критическая оценка данных статистики должна быть частью любого исследования развития регионов в турбулентных условиях 2020-х годов.
В статье приведено исследование ценовой эластичности оптового спроса на электроэнергию в трех регионах РФ: Республика Калмыкия, Республика Алтай и Астраханская область. Были использованы почасовые данные о потреблении и почасовые равновесные цены на рынке на сутки вперед за 2022 г. Из-за проблемы эндогенности, вызванной двусторонней причинно-следственной связью, применен двухшаговый метод наименьших квадратов (2SLS), где инструментом цены была выбрана выработка альтернативных источников энергии. F-статистика первого этапа регрессий указывает на то, что инструменты не являются слабыми. Анализ показал, что оптовый спрос в целом неэластичен по цене, что согласуется с результатами международных исследований. Эластичность по модулю в Республике Калмыкия оказывается высоко вариативной - от 0,5 до 1,4. В любое время суток неэластичный спрос наблюдается в Республике Алтай (от 0,25 до 0,5) и Астраханской области (до 0,1). Во всех рассмотренных регионах ночная эластичность выше, чем дневная. Это может быть следствием политики двухтарифного ценообразования на розничном рынке (разный тариф днем и ночью).
В статье, на основе данных МВД РФ и ФСБ РФ, оценивается актуальная численность и география привлечения иностранных трудовых мигрантов в Россию; анализируется перечень основных стран - доноров трудовой миграции и возможные перспективы его изменения; с помощью данных Пенсионного фонда Российской Федерации сравнивается структура занятости иностранных мигрантов и россиян. Показано, что среднегодовая численность пребывающих в России трудовых мигрантов в последние два года так и не вернулась на допандемийный уровень и сейчас не превышает 4-4,5% занятых на российском рынке труда. Трудовая миграция на современном этапе почти на 90% обеспечивается выходцами из трех стран Средней Азии - Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана; первые две страны также вносят основной вклад в региональные бюджеты в виде платежей за патенты. Структура занятости иностранных трудовых мигрантов продолжает заметно отличаться от структуры занятости россиян, что в условиях дефицита работников на российском рынке труда делает конкуренцию между ними маловероятной. География привлечения мигрантов почти не меняется на фоне сокращения их численности: по-прежнему на долю двух столиц и их областей приходится больше половины всех работающих в России иностранцев; доля каждого из остальных регионов, формирующих первую двадцатку по этому показателю, не превышает 1-2%.