Актуальность культурологического исследования зооморфных маркеров обусловлена необходимостью создания и использования креативных средств социальнопсихологического воздействия в процессе коммуникации и связана с научным осмыслением проблемы развития креативных форм, повышающих привлекательность информации. Зооморфные маркеры — это обладающие метафорическим потенциалом знаки, определяющие контекстную и семантическую интерпретацию коммуникации. Целью исследования является анализ использования зооморфных маркеров как знаков в межличностной и межгрупповой коммуникации с позиции культурологического подхода. Задачами исследования в данной связи являются: 1) систематизация научных представлений о культурной роли знака в междисциплинарном исследовательском поле; 2) уточнение типологии подходов к роли зооморфных маркеров в коммуникации вообще и деловой в частности; 3) рассмотрение кейса применения зооморфных маркеров в деловой коммуникации на примере испанской лингвокультуры. Материалами исследования послужили данные Государственного торгового реестра Испании, а также материалы деловой прессы. Опираясь на герменевтический и аксиологический подход, был проведён комплексный культурологический анализ текстового материала зооморфных наименований и выражений с применением дискурс-анализа и метода экспертной оценки. В результате получен эскиз семантического поля концепта «зооморфный маркер», имеющего значительный коммуникативный потенциал. Анализ микро- и макрогруппового использования зооморфной метафоры позволил выделить соответствующие типы таких метафор, дополнив их отсылкой к экзо- и эндо- ориентации. На примере исследования специфики применения зооморфных маркеров в названиях испанских компаний показано, что исследование их использования в деловой коммуникации имеет большой теоретический потенциал и практическое значение.
Сегодня в мире наблюдается тенденция возрастания роли религиозных лидеров в решении социальных проблем. Буддийские деятели России также поддерживают данную тенденцию и способствуют развитию и эмансипации общества, применяя буддийские идеи. Целью обзорной статьи является введение в научный оборот сведений о деятельности Азиатской буддийской конференции за мир, одной из самых крупных и влиятельных буддийских организаций в мире, зарегистрированной в качестве наблюдателя в экономическом и социальном советах ООН. Для осуществления этой цели были рассмотрены история и предпосылки создания организации, описаны её цели и миссия, представлен руководящий состав на настоящее время, даны перспективы развития. При это основное внимание сфокусировано на историческом значении АБКМ для развития буддизма в целом. Несмотря на большое значение данной международной религиозной организации, до сих пор не существует обобщающей работы, в которой была бы подробно описана деятельность АБКМ. В данной статье представлена попытка восполнить этот пробел. Статья основана на материалах личных архивов Доржигушаевой О.В., который включает хроникальные записи деятельности Азиатской буддийской конференции за мир, а также протоколы заседаний АБКМ. Основные методы исследования — хронологический, текстологический, дескриптивный. В статье, кроме цели и миссии АБКМ, также дана информация о постоянных комиссиях, центрах Азиатской буддийской конференции за мир, сосредоточено внимание на деятельности организации, руководящем составе в настоящее время. Описаны перспективы развития, состоящие из семи стратегий организации, которые АБКМ планирует воплотить в ближайшем будущем. Отметим, что некоторые из стратегий развития уже воплощены или претворяются в жизнь. Особое место занимают стратегии, направленные на решение глобальных мировых проблем, таких как загрязнение окружающей среды, предотвращение социальных конфликтов, предотвращение гендерного неравенства, развитие национальных ценностей и сохранение культурного наследия азиатских стран, исповедующих буддизм, стремление к устойчивому развитию в мире в целом. В результате исследования обоснован вывод о наличии структурно-организационной целостности АБКМ на современном этапе. Несмотря на определённые трудности своего исторического развития, к настоящему времени движение сумело развить возможности сетевого взаимодействия своих подсистем на разных уровнях; обеспечило компетентный кадровый состав, включающий авторитетных деятелей локального, регионального и международного масштаба; подтвердило свою способность включаться в решение задач глобального взаимодействия в рамках работы с буддистами разных стран.
В статье на основе архивных материалов раскрывается малоизученная тема подбора и мотивации духовенства для служения в североамериканской епархии Русской Церкви. Показано, почему подбор кадров для заокеанской епархии был серьёзной проблемой: готовить священнослужителей на месте не хватало ресурсов, а кандидатов из России отпугивали такие факторы, как языковой барьер, более низкий социальный статус по сравнению с Россией, низкий уровень дохода, чуждая культурная
среда. Из тех же, кто изъявлял желание служить в Америке, далеко не все были подходящими. Выявлены различные категории лиц, поступавших на служение в епархию из России и из числа местных жителей, причём лучшими священнослужителями, составившими цвет православного духовенства в Америке, оказались церковные люди из Российской империи, отобранные самими главами североамериканской епархии, особенно при их посещении России. Мотивы кандидатов для отдалённой епархии анализируются на основе их прошений на имя главы епархии в сопоставлении с данными других первоисточников: аналитическими выводами главы епархии в 1898–1907 гг. свт. Тихона (Беллавина), сообщениями обер-прокурора Св. Синода К.П. Победоносцева, собиравшего информацию о просителях, воспоминаниями главы епархии в 1907–1914 гг. архиеп. Платона (Рождественского). Выявлено большое разнообразие мотивов — от искреннего желания послужить Церкви и делу спасения людей до устремлений, не имеющих отношения к церковному служению, напр., желания увидеть интересную и бурно развивающуюся страну и дополнить своё образование. Кроме того, восстановленные по архивным материалам американские периоды жизни двух русских церковнослужителей проливают свет на реалии жизни талантливых молодых русских людей в Америке кон. XIX – нач. XX вв. Наконец, жизненный путь лучших священнослужителей епархии очерчен в статье до его завершения.
Ключевые слова
Алеутская (Североамериканская) епархия, Священный Синод, К.П. Победоносцев, епископы Николай (Зиоров), Тихон (Беллавин), Платон (Рождественский)
Статья посвящена актуальной теме изучения динамики трансформации мировоззренческо-методологической парадигмы понимания человека и общества, связанной с маржиналистской революций последней трети XIX в. — переворотом, определившим методологический переход к поиску субъективных оснований экономического поведения
и перенос фокуса внимания с проблемы издержек на конечный результат экономической деятельности. Новизна данного исследования состоит в установлении теоретического значения такого перехода для современной философской антропологии. Соответственно, целью исследования является определение специфики тех изменений, которые внесла маржиналистская революция в экономической науке в учение о человеке, связанное с особенностями его социального поведения и новым видением оснований социальной психологии. Для этого потребовалось решить такие задачи, как, во-первых, реконструкция эволюции и выделение основополагающих принципов классической («марксистской») экономоцентристской модели человека; во-вторых, установление основных направлений пересмотра этих принципов в рамках новой парадигмы; в-третьих, экспликация и концептуальный анализ мировоззренческо-методологических инноваций, которые повлекла за собой маржиналистская революция; в-четвёртых, концептуальное обоснование перспективности мировоззренческо-методологической парадигмы, ядром которой стала модернизированная модель «человека экономического». В исследовании использовался метод категориального анализа с элементами дискурс-анализа. Критическое рассмотрение классической «марксистской» мировоззренческо-методологической парадигмы в понимании человека и общества позволило выделить основные черты, подвергшиеся пересмотру в новой модели. В результате исследования установлено, что маржиналистская революция привела к концептуальному отказу от методологического холизма, субстанциального подхода и концепции эквивалентного обмена, обосновав эвристическую ценность принципов индивидуализма, антисубстанциализма и неэквивалентного обмена. Фактически таким путём окончательно оформилось понимание человека и общества, учитывающее концепцию «складывания индивидуальных волений» на новой, научной, основе. Логически безупречное обоснование данной концепции принадлежит К. Менгеру, который сумел разрешить парадокс методологического индивидуализма, прежде всего показав, почему данная концепция необязательно ведёт к пониманию экономического обмена как обмана. Как следствие, пересмотрено ограниченное понимание современного отечественного марксизма как сугубо «экономической теории», показаны издержки «классического» марксистского понимания человека и обоснована необходимость включения в философско-антропологическую теорию идей нового, трансформированного по итогам маржиналистской революции, понимания «человека экономического».
Статья посвящена анализу дискуссий о теории культурного взаимодействия китайского философа Лян Шумина. Его учение, ныне широко известное в философском мире, сформировалось в 1920-х гг. на фоне «Движения за новую культуру» и имело большой резонанс у современников. Востребованы его идеи и сегодня, в эпоху глобальных перемен. Актуальность исследования взглядов Ляна на культуру обусловлена востребованностью его идей в культуре современного Китая. Цель работы — установить исходные положения, позволившие сформировать современную концепцию «культуры с китайской спецификой». В соответствии с поставленной целью необходимо было решить следующие задачи: 1) проанализировать взгляды Лян Шумина на соотношение западной и китайской культур; 2) уточнить специфику понятийного аппарата Лян Шумина, рассмотреть ключевые идеи его книги «Восточные и западные культуры и их философия»; 3) выявить особенности интерпретации идей Ляна о роли китайской культуры в различных философских традициях; 4) описать ключевые идеи дискуссий о роли китайской культуры в 1920-х гг.; 5) проследить рецепцию идей Лян Шумина в современной китайской философии. Материалами исследования послужили сочинения самого Лян Шумина, а также его многочисленных последователей и критиков по обе стороны океана. В качестве методов использовались компаративный анализ и герменевтический подход. Обращение к учению Ляна позволило на конкретном примере проследить особенности становления теории взаимодействия западной и китайской культуры в китайской версии философии культуры. В результате проведённого исследования в научный оборот вводятся новые источники по китайской философии культуры, позволяющие расширить и углубить интерпретацию проблем соотношения западной и китайской культур и ценностей в контексте проблематики, заданной концепцией Лян Шумина. Их анализ на фоне дискуссий столетней давности показывает, что идея триединой китайской культуры как будущего мировой цивилизации остаётся дискуссионной и в наши дни. В то же время, философия особого «китайского пути» активно вбирает в себя идеи диалектического взаимодействия Востока и Запада, лежащие в русле рассуждений Ляна о Китае как мировой цивилизации.
В рамках данного исследования актуализируются этические и философские аспекты создания искусственных интеллектуальных систем и искусственных моральных агентов. Актуальность обращения к данной проблеме обусловлена насущными задачами осмысления процесса формирования цифровой этики, которая в пространстве современной культуры занимает всё более значимое положение. Неоднозначный характер данного феномена определил не до конца сформированный предмет анализа. Вместе с тем очевидно, что этические характеристики выступают частью общекультурного пространства встраивания в мир людей интеллектуальных систем и рефлексии над этим процессом. Таким образом, цель исследования состоит в выделении и анализе различных подходов к роли этической теории в структуре искусственных моральных агентов. Для этого реализуются следующие задачи. Во-первых, рассматриваются различные стратегии этической регуляции с точки зрения их формализации для использования в интеллектуальных системах. Особое внимание уделяется негативным проявлениям создания искусственных моральных агентов, а также анализируются аргументы против их появления. Среди последних выделяются как общеизвестные (проблема злонамеренного использования и экзистенциальные переживания человечества как вида), так и более специфичные для философии и этики (например, манипуляция поведением за счёт эмуляции эмоций и проблема удалённого доступа и использования). Во-вторых, поднимаются вопросы, связанные с этикой интеллектуальных систем, приводятся противоречия, связанные с их реализацией. В-третьих, анализируются деонтология и утилитаризм в качестве теорий, подходящих для формализации и использования в структуре и архитектуре искусственных моральных агентов. Для реализации обозначенных шагов используются методология этической и гуманитарной экспертизы и анализа кейсов. Основным материалом для проведения исследования служат теоретические модели реализации искусственных моральных агентов и встраивания в них этических теорий, таких как деонтология и утилитаризм. Также на основании кейса социального робота рассматриваются различия между деонтологией и утилитаризмом с точки зрения разрешения конкретных ситуаций. Результат исследования состоит в обнаружении как позитивных моментов, так и существенных изъянов в каждом из рассмотренных подходов. Например, использование утилитаризма как моральной арифметики больше и лучше отвечает требованиям формализации и использования в архитектуре искусственных моральных агентов, поскольку каждому действию и его последствиям возможно представить количественный параметр. Однако деонтология позволяет выстроить теорию разрешенных и запрещенных действий, которые способны лучше отражать реальный процесс совершения поступка. Основным затруднением для формализации деонтологии является проблема соотнесения типов долженствования и сложность работы с категорией допустимости действия, поскольку допустимое не является ни запрещённым действием, ни обязательным для исполнения. На основании проведённого анализа обоснована перспективность следующего вывода: недостаточно просто формализовать этическую теорию, необходимо сделать так, чтобы искусственные агенты могли самостоятельно построить этическую модель.
