Различные теории кросс-культурной коммуникации, разрабатываемые в том числе в рамках философии культуры, культурной антропологии, социальной психологии, когнитивистики и др., предлагают разнообразные способы классификации национальных культур. При этом остаётся недостаточно проработанным вопрос о параметрах сопоставления культур, — особенно таких, которые бы поддавались прозрачным процедурам количественной и/или качественной оценки. В данной статье обосновано использование для этих целей параметра «индивидуализм — коллективизм» в качестве «рамочного»; с позиций культурной антропологии и философии культуры этот приём апробирован применительно к представителям не только условно западных, но и незападных культур. В задачи исследования входил анализ известных теорий кросс-культурного взаимодействия с выделением в них компонентов, связанных с исследуемой рамкой; уточнение пересечений и несовпадений этих теорий; определение связи поведенческих особенностей с ценностными установками, раскрывающими типы ориентации в рамках параметра «индивидуализм — коллективизм» и анализ ряда кейсов, иллюстрирующих общее и различное в реализации этой рамки представителями нескольких национальных культур. Материалами исследования послужили теоретические разработки в области культурной антропологии, философии и психологии культуры — теория культур вины и стыда Р. Бенедикт, теория самопрезентаций Р. Баумейстера и Д. Хаттон, теория самоконструирования личности Х. Маркус и Ш. Китаямы, а также теория культурных логик А. Люнг и Д. Коэна. Также в статье проанализирован ряд кейсов, собранных лично автором. В ходе работы с теоретическими источниками применялся категориальный анализ; в ходе сбора и обработки информации были использованы такие методы, как включенное наблюдение и дискурс-анализ. Общеметодологический призмой послужили компаративный подход и приёмы герменевтики. В результате исследования показано, что, как минимум начиная с 1960-х гг., специалисты в области изучения культуры всё чаще начинают обнаруживать ограничения и нестыковки в теориях, прежде претендовавших на универсальность. Кроме того, разработанные в лоне западной культуры, многие подходы, в том числе антрополого-психологические, перестают работать при применении их к людям незападных культур. В результате интерпретации собранных данных получено подтверждение инструментальной пригодности использования параметра «индивидуализм — коллективизм» для интерпретации различий поведенческих особенностей представителей в том числе незападных народов. Наложение данного параметра на различные теории культуры показывают его модульный характер, способность непротиворечиво встраиваться в наработки по более широкому (как и более узкому) кругу вопросов. При этом данный параметр чётко коррелирует с ключевыми поведенческими особенностями, выраженно отличными у представителей западных и незападных культур, позволяя интерпретировать ряд феноменов, ранее не поддававшихся интерпретации.
В статье предпринята попытка рассмотрения развития политизированного шиитского ислама в Иране как разновидности аутопойэсиса (Н. Луман) этой религиозной традиции. Обращение к заявленной теме обусловлено актуализацией влияния религии на жизненный мир ряда обществ, сделавших ставку на технологическую модернизацию, а также тем значением, которое приобретает в наши дни тема оптимального сочетания модернизации и традиционных ценностей. Цель исследования — на основе анализа деятельности шиитского духовенства охарактеризовать своеобразие «переоценки ценностей» иранского общества в ходе развития современной философии и идеологии шиизма. В задачи исследования входило: 1) систематизировать имеющиеся научные подходы к процессу политизации шиизма во второй половине ХХ – начале ХХI вв.; 2) рассмотреть связь политических процессов со специфической теологией шиизма; 3) раскрыть динамику соотношения ценностей традиции и модернизации в учении шиитских религиозных деятелей; 4) уточнить специфику этапов влияния ислама имамитов на религиозную и политическую жизнь современного Ирана. Материалами исследования послужили богословские и научные сочинения исламских духовных лидеров, их оппонентов и последователей. В качестве ключевого метода использовались историко-генетический, позволивший проанализировать становление шиизма в Иране в историко-культурном контексте; и компаративный, с помощью которого была уточнена специфика различных этапов аутопойетического становления иранского шиизма на фоне других направлений шиизма и ислама в целом. В результате доказано, что рассмотрение пути развития философско-идеологических аспектов теологии шиизма с позиций теории Н. Лумана даёт возможность проследить не только внешние, но и автохтонные основания сложных реверсов этой религиозной модели самосознания общества; а также выявить и охарактеризовать функциональную специфику и динамические характеристики процесса политизации шиизма в Иране. В современном Иране теология влияет на состояние сознания верующих, и, как следствие, на социальные и политические процессы, — а не наоборот, как это принято считать по отношению к обществам модерна. Роль ислама имамитов (шиитов) в формировании ценностей и установок поведения в ходе реальных структурирования отношений в социуме оказывается для Ирана ключевой. При этом, однако в этой теологии содержится потенциал исторических изменений: сама теологическая система изменяется, отталкиваясь от собственных концепций и трансформируя их. Этот конструктивистский подход оказывается хорошо сопрягаем с упором на традиционализм, логическая возможность коллаборации с которым в строительстве общества нового типа обоснована в рамках развития теории «попечительства законоведа».
В статье на основе полевых материалов рассматривается трансформация мировоззрения бурят Восточного Присаянья под влиянием буддизма. Актуальность исследования обусловлена необходимостью уточнения ценностных матриц традиционного общества этого региона, бытующих на современном этапе. Цель исследования — выявить ключевые особенности взаимодействия традиционной обрядности с более поздними верованиями у носителей этих матриц. Для достижения названной цели необходимо было решить ряд задач. Прежде всего, были систематизированы современные научные представления о влиянии буддизма на традиционные верования; выделены специфические отношения буддизма, «классического» шаманизма и традиционных верований; уточнены доминирующие ценности буддизма, реинтерпретирующие наследие совмещённых с ним религиозных практик. Далее на основе анализа полевых исследований были раскрыты наиболее существенные отличия трактовок таких реинтерпретированных ценностей, выделяющие их из «традиционного» буддизма; на примерах действующих обычаев прослежено развитие процесса интеграции буддийского мировосприятия в уже существующую обрядовую культуру присаянских бурят наших дней. Методология исследования включает в себя сравнительноисторический, сравнительно-религиоведческий и герменевтический подходы. В полевом исследовании использован метод интервью. В результате подтверждена роль буддизма как способа адаптивного переосмысления наследия традиционной культуры в свете современного кризиса ценностей, связанного в том числе с забвением традиций, потребительским отношением к окружающему миру, природе, обществу и даже к близким. Обращение к буддизму в Восточном Присаянье сегодня, как и в прошлом, становится одним из способов преодоления подобных негативных явлений. Буддизм региона не только впитал в себя верования, существовавшие на разных этапах истории этнической Бурятии, но и адаптировал их к своей вероучительной практике. Буддийское мировоззрение подобного типа соответствует принятым в современном религиоведении представлениям о вернакулярной религии. Формируя синкретически целостную картину мира, соответствующую местным условиям и историческому периоду, вернакулярный буддизм определяет широкий спектр действующих ценностей, идейно и практически инкорпорировавших сложившуюся веками обрядовую культуру.
Статья посвящена анализу эволюции образа варваров в рамках французско-германского противостояния в 1870-е – 1910-е гг. Создание и видоизменение политических мифов рассматривается через призму культурных артефактов. Актуальность исследования заключается в возможности на частном примере межгосударственной межкультурной конфронтации рассмотреть универсальные закономерности её развития. Цель работы — установить «правила» взаимной стигматизации и найти объяснения исключениям, аномалиям, мнимым несоответствиям: сочетанию стереотипов об учёности, педантичности и варварстве немцев, разнице самоидентичностей при сходстве антично-варварского культурного генезиса и т. д. Соответственно в задачи исследования входило: 1) систематизация материалов исследования; 2) уточнение характера влияния культурно-исторического фона на концептуализацию образа «варварского» либо «цивилизованного»; 3) выявление в дихотомии «варвары/цивилизация» базисных антонимичных пар как составляющих «заклятой вражды». Материалами работы послужили разноплановые тексты рассматриваемого периода, от речей, эссе, мемуаров и писем до плакатов и памятников. В качестве основных методов исследования использованы компаративный, семиотический и имагологический подходы с применением корпусного анализа, дискурс-анализа и контент-анализа. Определению причин, по которым именно за немцами во французской оптике закрепился образ варваров (чего не произошло с французами в немецкой оптике), способствовал сравнительный анализ соответствующих образов, выделенных в разноплановых культурных артефактах, рассмотренных как текст культуры. Этот анализ показал, что на французскую вековую традицию называть внешних и внутренних врагов варварами и пропагандистский нарратив 1870-х гг. своевременно наложилась национальноромантическая специфика объединённой Германии с культом предков, закреплённым в песнях и монументах. Также была выделена взаимосвязь декадентского мироощущения «конца века» и политического коллапса Франции. Французские журналисты, писатели и поэты, сравнивая упадок империй, Римской и Французской, создали новую грань дихотомии «немецкие варвары — французская цивилизация». Рассмотрение приёмов немецкой контрпропаганды, которые позволяли одновременно эстетизировать варварское начало и иронизировать над вражеским штампом «варваров, гуннов, бошей», позволило уточнить общую дихотомию «свой — чужой» и выявить её составляющие в языке вражды Германии и Франции. В результате было обнаружено, что такие контекстуально-синонимичные на первый взгляд стигмы, как «варвар» — «чужой» и «цивилизованный» — «свой» соответственно могут не совпадать, если миф детерминирован многовековой неполитической традицией и актуальными политическим обстоятельствами, из-за чего в рамках исключения, подтверждающего правило, немецкий кайзер может сравнить себя с галльским вождем, а нобелевские лауреаты — выводить свою идентичность из сравнения с кровожадными дикарями.
Предмет исследования — заочный спор российского философа с императором французов относительно смысла и направленности исторических событий. Актуальность определяется важностью проблемы прогресса для современного мира, необходимостью учёта всего комплекса прежних подходов к ней в нынешних условиях. Новизна определяется отсутствием работ, в которых было бы приведено сопоставление двух анализируемых подходов. В статье используются следующие методы: герменевтический, феноменологический, сравнительно-исторический. Политика Наполеона III характеризуется как в художественных произведениях Леонтьева, так и философско-публицистических. В романе «Одиссей Полихрониадес» Вторая империя во Франции предстаёт как лишённая духовного стержня механическая структура. В автобиографическом «Египетском голубе» император предстаёт в качестве узурпатора. В своей философской публицистике Леонтьев делает акцент на теории культурно-исторических типов. Франция Наполеона III в этом контексте выступает у него как иллюстрация периода вторичного смешения и упрощения в жизни цивилизаций. Но её история важна Леонтьеву и как своеобразная точка отсчёта в исторической системе координат, позволяющая сопоставить западный путь с судьбой России. Русский мыслитель всячески подчёркивал связь истории своей страны с Византийскими началами. Её будущее он видел в их сохранении и поддержке. Франция же, устремившаяся по дороге либерального эгалитаризма, рассматривалась Леонтьевым как государство, приходящее в упадок, которому свойственны разложение и утрата оригинальности, также как и религиозности, переход от сложности к более примитивной организации. Наполеон III, напротив, считал Францию авангардом цивилизации, а провозглашённый им «принцип национальностей» — единственной надёжной основой международной политики. Хотя Леонтьева и Наполеона III разделяют трактовки прогресса, понимание общего смысла истории, закономерностей цивилизационного развития, оба считали необходимым внесение консервативных элементов в общественную жизнь. При этом прогнозы философа в большей степени дают основание сравнивать с пророком его, нежели императора.
Вступительное слово главного редактора журнала “Концепт”.
В статье рассматривается концепция чуда с точки зрения католической церкви. Прослежена эволюция развития эмоционального отношения к этому феномену: от страха к трепету и любопытству, ведущему, с одной стороны, к мифологизации религиозного опыта, а с другой — к попыткам философского объяснения чудесного на фоне увеличения удельного веса рациональных подходов к событиям повседневности (последнее сопряжено также с усилением социальной роли науки и технологий). Актуальность исследования обусловлена большим влиянием католической церкви в современном мире, что требует не только внимательного отношения к обновлению повестки, на которой строится послание этой церкви своей пастве, но также предполагает детальный разбор «вечных» вопросов, лежащих в основе католической проповеди, тех базовых концептов, на которых она строится. Чудо относится именно к таким базовым концептам, выступая вместе с тем одним из ключевых явлений, связанных с католическими ценностями. С помощью категориального и дискурсивного анализа, а также метода тематического исследования в работе освещается теологическая интерпретация чудес, проводится различие между официальными христианскими доктринами и народными религиозными практиками. Исследуется процесс институционализации религии и значение чудес в контексте католицизма, подчёркивается их роль для верующих, перед которыми чудеса предстают в качестве божественных откровений и знаков сверхъестественного. В статье обсуждаются богословские взгляды на чудеса таких мыслителей, как Августин и св. Фома Аквинский, которые акцентировали роль чуда как свидетельства о вере и воскресении. Описаны современные примеры чудес, признанных католической церковью, — например, чудеса в Лурде, а также события, связываемые с такими личностями, как святой падре Пио и Карло Акутис. Обсуждается процесс канонизации и феномен стигматов. Дискуссия распространяется на философские споры о чудесах; рационалистическая критика феномена чудесного со стороны таких «отцов» философии свободомыслия, как Дэвид Юм и Барух Спиноза, противопоставляется повышенному религиозному значению, приписываемому чудесным событиям в народном сознании и теологическом дискурсе. Также в статье критически рассмотрена позитивистская точка зрения, основанная на тезисе превосходства науки как формы знания, и тем самым требующая подчинения религии разуму и науке. Выделен непреходящий характер уважительного отношения к одобряемым христианской церковью чудесам в религиозно ориентированном дискурсе, причём это уважение не смогли поколебать несколько веков научных достижений. В заключение обоснован тезис о витальной необходимости воссоединения современного человека со сферой чудесного, религиозного и метафизического, подкрепляющей его готовность противостоять секуляризации (интерпретируемой как одна из форм отказа от поисков человеком духовного измерения своей жизни). Не только с позиций теологии, но также с точки зрения религиозной философии, не является бессмысленным утверждение о том, что тайна и трепет могут наполнить жизнь смыслом, а чудо — задавать вектор движения к высокой цели, наглядно связывая поиски такого смысла с его духовным и телесным воплощением.
Актуальность обращения к анализу литературных произведений на фоне биографий реальных исторических личностей обусловлена прежде всего необходимостью уточнения культурного фона, концентрированно представленного в художественном преломлении. Цель данного исследования — проследить параллели в судьбах героини романа «Идиот» Аглаи Епанчиной и писательницы Анны Корвин-Круковской. Для достижения данной цели необходимо было: 1) отобрать наиболее релевантные материалы исследования; 2) проследить исторические подробности отношений Ф.М. Достоевского и Анны Корвин-Круковской; 3) проанализировать национальные, социальные и политические детали биографии писательницы, оказавшие влияние на создание образа Аглаи Епанчиной. В работе использован биографический метод, опирающийся на комплексное применение антропологического и аксиологического подходов. Это позволяет на основании ценных исторических свидетельств проследить жизненный путь Анны Корвин-Круковской. Помимо истории знакомства и общения А. Корвин-Круковской с Ф.М. Достоевским, анализируется также сходство истории Аглаи Епанчиной с дальнейшей судьбой писательницы. В частности, сопоставляется с судьбой героини романа отъезд А. Корвин-Круковской из России, её замужество с В. Жакларом, а также её участие в политической деятельности. В результате исследования подтверждены черты сходства в судьбах писательницы Анны Корвин Круковской и героини романа Ф.М. Достоевского «Идиот» Аглаи Епанчиной, выделены ранее не описанные биографические аналогии этого сходства. Обоснован вывод: несмотря на то, что наличие автобиографических элементов в произведениях Ф.М. Достоевского неоднократно отмечались исследователями, подробное изучение воспоминаний, переписки и дневников писателя и его современников позволяет провести новые параллели между героями романа и их прототипами.
В статье предпринята попытка выявить механизм работы процесса «медленной отмены будущего» как кризисной культурной ситуации, в рамках которой современная англоязычная культура утратила возможность создавать художественные произведения, представляющие внятный образ будущего. Цель исследования: раскрыть эстетику анахронизмов, понятых в особом нюансированном смысле, как способов работы с проектами отменённого будущего, создающих условия невозможности всякого рода трансгрессии. Для этого применяется нестандартная оптика weird-лиминальной эстетики, которая сочетает ретротопическую эфемерную ностальгию, лиминальный характер эстетики, содержащей в себе компонент телеологической аварии и weird-имагологии. В работе применяются метаанализ исследований частных областей культуры, герменевтические исследования, а также сравнительный анализ. В том числе проанализированы основные тренды современной американской и британской литературы, а также жанры, поэтика которых работает с образами будущего. Так, при рассмотрении кино изучены образные особенности репрезентации времени, бытия-к-времени и образности прогресса на материале фильмов «Оно» (2014, ориг. «It Follows», реж. Дэвид Митчелл), «Меланхолия» (2011, ориг. «Melancholia», реж. Ларс фон Триер) и Барби (2023, ориг. «Barbie», реж. Грета Гервиг). Финальное рассмотрение предлагает обзорный и сущностный анализ «бестиария» анахронизмов в современной музыке и англоязычной песне. В результате с позиции философии культуры представлена теоретическая модель разностороннего и разнопланового кризиса представлений о будущем, содержащихся в исследуемых материалах. Причём если для модерна была характерна более или менее чёткая картинка завтрашнего дня, то современность постепенно стирает различия между «вчера» и «завтра» в безликом указании на «наши дни».
Актуальность изучения понятия «комплаенс» связана с его стремительным распространением в мировой академической литературе последних лет, где оно представлено в нескольких отраслях знания (бизнес, право, финансы, медицина и т.п.) и имеет тенденцию к расширительному употреблению (например, в литературоведении и религиоведении). Не меньший интерес представляют соответствующие культурные практики ревитализации социальной роли религии, которые могут быть рассмотрены как основание расширительного употребления лексемы «compliance» (согласие, снисхождение, добровольная уступка, самоограничение), известной в английском языке с XIII в. Напомним: особую роль это понятие сыграло в культуре Реформации, где приобрело специфическое значение «согласия с инакомыслящими и инаковерующими». Таким образом, цель данного исследования — проследить историю понятия «комплаенс», сделав акцент на современных значениях этого термина и анализе соответствующих ему культурных форм (с упором на скрытые религиозные коннотации такого словоупотребления). Для достижения этой цели необходимо: 1) описать лингво-этимологические особенности понятия «комплаенс» в различных культурных контекстах, выделить основания возвращения к «широкому» значению данного термина; 2) проследить дрейф данного понятия из религиозно-теологического в светский контекст; провести сопоставление понятий, описывающих групповую и персональную религиозную идентичности, установить формы их возможного «согласия»; 3) выявить специфику культурной практики комплаенса как «добровольного согласия» групповой и персональной религиозности на примере писательского творчества; 4) на материалах текстов А.П. Чехова установить особенности современной культурной оптики комплаенса по отношению к феноменам культуры прошлого; 5) выделить ключевые особенности прочтения сочинений А.П. Чехова с позиций оптики комплаенса. Материалами исследования послужили данные словарей и энциклопедий, лингвистическая база данных «Национальный корпус русского языка» и ряд избранных произведений А.П. Чехова. В работе на основании антропологического, аксиологического и герменевтического подходов использованы методы дискурс-анализа и нарративного анализа, а также биографический метод. В результате обоснован вывод, что получившее всемирное признание творчество А.П. Чехова может быть интерпретировано в качестве примера презентации религии как «живой религиозности», т.е. универсального социально-личностного феномена конструирования успешных практик «надзирания за неизвестным» (Н. Луман), образующих исторически особые институциональные и вернакулярные формы их уникально-личностного переживания. Данное исследование подтвердило, что обращение к слову «комплаенс» в неспецифических контекстах (то есть вне права, экономики и медицины, например — в литературоведении) основано на скрытых коннотациях религиозного толка, которыми «прошито» бытование этого понятия в культуре Реформации.
В статье рассмотрены проблемы речевой коммуникации на примере различных формул приветствия ряда диалектов современного арабского языка. Актуальность обращения к данной теме связана не только с интенсификацией контактов РФ с арабским миром, большое теоретическое значение имеет уточнение характера связи современных особенностей арабского языка с традициями социальной, религиозной и бытовой культуры региона. Цель исследования состоит в выявлении выражений
приветствия, получивших наибольшее распространение в ближневосточном и североафриканском ареале, используемых на литературном арабском языке (АЛЯ) и в пяти диалектах: левантийском, египетском, марокканском, иракском и в диалекте стран Персидского залива. Задачи исследования: 1) проверить гипотезу наличия универсальных выражений приветствия в культурах арабских стран; 2) выявить специфику локальных выражений приветствия в различных диалектах ближневосточного ареала, которые в то же время являются понятными и для многих других жителей арабских стран; 3) провести анализ формул приветствия с точки зрения влияния на них религиозного фактора, возраста, пола, социального статуса говорящего; 4) установить возможные источники их происхождения и лингвистических трансформаций. Материалы исследования были собраны лично автором в ходе включённого наблюдения и обработаны с помощью контент-анализа и экспертной оценки. Использовались полевые заметки, сделанные в Иордании, а также интервью со студентами-арабами из целого ряда стран, обучающимися в Казанском (Приволжском) федеральном университете. В результате исследования обоснован вывод о наличии универсальных форм приветствия, объединяющих жителей изучаемого региона, а также собраны и описаны приветствия локального уровня, понятные представителям всего региона. Анализ формул приветствия с точки зрения влияния на их использование различных факторов показал, что наряду с религиозным, оказывающим на протяжении веков значительное влияние на развитие формул приветствия в арабском мире, не меньшую роль в этом процессе играет лингвокультурный аспект светского взаимодействия (бытового, образовательного и т.д.), благодаря которому изначально цельные выражения, состоящие из нескольких слов, с течением времени сокращаются до одного или двух слов. Анализ полученных данных показывает, что такая тенденция к сокращению наблюдается и в фонетической структуре самих слов (аферезы, ассимиляция, сандхи и др.). Особенно ярко эта тенденция проявляется среди представителей молодого поколения. Практическая значимость работы заключается в трактовке аутентичного использования данных выражений в соответствии с ситуацией, местом, временем, социальным статусом, положением, возрастом собеседника. Знание этих особенностей помогает избежать неловких ситуаций, которые могут привести к недопониманию и даже расцениваться как проявление неуважения.