Актуальность данного исследования обусловлена возрастающим интересом к онтологической проблематике искусства и литературы, что позволяет противостоять негативным следствиям процесса глобальной цифровизации общества. Материалом для изучения этого вопроса послужила поэзия известного барда Алексея Витакова, а именно его стихотворение из зимнего цикла «Потеряй меня в роще берёзовой…». Цель исследования — показать феномен апофатики культуры, проявившийся в русской художественной словесной культуре, в поэзии, на онтологическом (танатологическом) уровне текста. Для достижения этой цели были проанализированы теоретические работы, посвящённые апофатической парадигме в мировой культуре, открывающие возможности для онтогерменевтического анализа художественного текста. В рамках онтогерменевтического, культурологического подхода к тексту изучены образные реализации этого феномена в современной поэзии, в творчестве А. Витакова, связанные с танатологическим кодом. Для достижения цели также обращаемся на типологическом уровне к текстам русской классики, стихотворению А. С. Пушкина «Зимняя дорога», стихотворению А. А. Блока «Россия», в которых реализуется апофатика как феномен культуры. Культурологическое рассмотрение понятия «апофатика» в его художественном срезе требует исследовательского внимания к фигуре Другого, с которым встречается лирический герой стихотворения в условиях зимней равнины, наделённой качествами апофатики и вписанной в «текст судьбы». Определяется онтологическая значимость фигуры Другого для меня (лирического «Я»): в какой мере важен для меня Другой, на сколько я готов к нему приблизиться. А. Витаков представляет художественную формулу встречи с Другим в ситуации порога, когда его лирический герой находится на грани жизни и смерти. Результаты исследования заключаются в выявлении культурфилософского потенциала современной поэзии для дальнейшего изучения проблемы апофатики как феномена русской художественной культуры, проявления национального бытия в отечественной литературе. Результаты работы могут быть интересны филологам, включающим литературу в пространство большого бахтинского диалога культур, а также могут быть использованы в преподавании курсов по культурологии и философии.
В статье предпринята попытка моделирования онтологии «языка воспитания» в оптике философско-культурологического исследования. Актуальность рассмотрения данной темы связана прежде всего со стремлением осмыслить тенденцию универсализации отдельных идей и понятий в современных педагогических практиках в качестве «вечных и неизменных» — на фоне быстро меняющегося арсенала средств и методов познания и коммуникации современного общества. Цель исследования — предложить аргументированную реконструкцию онтологии современного «языка воспитания», пригодного для разрешения этого противоречия. Задачи исследования предполагают 1) на примерах науки, философии и художественной литературы описать основные подходы новоевропейской культуры к «языку воспитания»; 2) установить ключевые вызовы современности, определяющие необходимость обратиться к построению онтологии «языка воспитания»»; 3) выделить аксиологическую составляющую «языка воспитания»; 4) более детально проанализировать его эстетический и моральный аспекты. Основным методом исследования является категориальный анализ. Материалами исследования послужили философские труды и литературные произведения, затрагивающие тему «языка воспитания» и позволяющие проследить возможные модели соответствующих онтологий, описать условия их выделения, а также возможности и границы их применения в педагогической практике. В результате предпринятого исследования реконструирована онтология современного «языка воспитания», парадоксальным образом сочетающая идею «вечных ценностей» и динамический подход к онтологии культуры. Показано, что подходы к «языку воспитания» сложились в результате осмысления связи символизма, выраженного в языке, и идей конструктивизма, определяющего культуру как способ смыслополагания. Установлено, что к числу ключевых вызовов современности, потребовавших обратиться к построению онтологии «языка воспитания», входят проблемы коммуникации в современном обществе, связанные с изменениями социокультурной реальности. Среди них — поликультурность, инклюзия и поиск стабильности в нестабильном мире, в том числе за счёт включения в поле внимания концепции «вечных ценностей». Тем самым аксиологическая составляющая «языка воспитания» предстаёт как главный (и «вечный») вопрос, на который культура ищет (и находит) исторически конкретный ответ, имеющий нравственное и эстетическое измерение. Этот вопрос и представляет собой онтологию «языка воспитания», адаптирующего механизмы трансляции культурного наследия и обратную связь горизонтальной коммуникации к запросам времени.
Русские музыкальные архивы за рубежом. Зарубежные музыкальные архивы в России: Материалы международных конференций, Москва, 01 января 2018 года – 31 декабря 2021 года / сост. И. В. Брежнева. — Москва: Московская государственная консерватория имени П. И. Чайковского, 2023. — 236 с.
Виртуальная реконструкция утраченных памятников прошлого представляет собой проблему, для решения которой требуется междисциплинарное исследование, объединяющее изучение истории и архитектуры с компьютерным моделированием и информационными технологиями. Её актуальность обусловлена не только потребностями академической науки в исследовании культурного наследия, но и практическими задачами развития сферы образования и туризма. Сигирия — древнейший дворцовый комплекс Южной Азии, дошедший до нашего времени. В наши дни он стал важной туристической достопримечательностью. Несмотря на многолетние исследования, многие вопросы, касающиеся целей создания ландшафтно-архитектурного комплекса Сигирии и функционирования отдельных его элементов, остаются неясными и вызывают разногласия в научных кругах. Такие объёмные и многоплановые объекты исследования требуют широкого и гибкого междисциплинарного подхода к их изучению, объединения различных исследовательских подходов. Одним из таких подходов является метод сценарного моделирования, предлагаемый в данной статье, который позволяет заполнить «пробелы» в проводившихся ранее исследованиях, и на этой основе создать полноценное детализированное описание объекта. Данный метод, первоначально применявшийся в таких науках, как прогностика, социология экономики, затем начал использоваться в сфере дизайна и архитектуры. Сценарное моделирование основано на глубоком анализе персональных и социальных требований, целей и ожиданий клиента — составлении его «ментального портрета». Соединенный с методами иконографического анализа, изучением письменных источников и археологических данных, метод сценарного моделирования может быть применён для виртуальной реконструкции памятников прошлого. При исследовании Сигирии метод сценарного анализа позволил установить, что масштабный дворцово-парковый ансамбль служил культурным центром, целью которого было развитие международных связей и привлечение в страну торговцев. Объединённый с современными цифровыми технологиями, метод сценарного моделирования позволяет проводить виртуальные эксперименты с памятниками без необходимости физического вмешательства.
Изучение процессов осмысления и переосмысления религиозного опыта западного общества актуально прежде всего в свете современной повестки культурной конфронтации, определившей ценностное противостояние различных цивилизационных типов. Цель данного исследования состоит в уточнении роли научнофантастических сериалов в массовой культуре западного общества. Достижению данной цели способствует решение следующих задач: 1) выявление основных тенденций, с помощью которых политическая теология массовой культуры воспроизводит религиозные мотивы; 2) изучение основных проблем, связанных с актуализацией и визуализацией религиозных проблем как политических в научно-фантастическом дискурсе; 3) уточнение возможных векторов и дальнейших траекторий развития политически и идеологически инструментализированных религиозных образов в современном научно-фантастическом дискурсе. Материалами исследования ограничены научно-фантастическими сериалами, генетически связанных со вселенной «Звёздного пути»: классические (такие, как «Звёздный путь» и «Вавилон 5») и современные («Орвилл»). Показано, что эти сериалы играют значительную роль в современной истории общества потребления. Одновременно они являются формами развития политической культуры и исторической коллективной памяти, а также формой визуализированной политической теологии. Обращение к анализу заявленной проблематики потребовало привлечения таких теоретических подходов, как интеллектуальная история и история идей, а также достижений междисциплинарной историографии и социологии, сфокусированной на анализе роли и места религии в процессах секуляризации. Используя дискурс-анализ и биографический метод, автор показывает, как современная массовая культура ассимилирует религиозное. В результате исследования нашла подтверждение гипотеза о том, что визуализация религиозного опыта стала отражением конфликта между сторонниками секуляризации и их оппонентами. В качестве основных выводов следует обозначить ряд положений. Во-первых, в работе прослежено, какие социокультурные запросы реализуют образы религиозного в рассмотренных сериалах: они представляют собой «возможные миры», где американское обще ство получило возможность рефлексировать по поводу вызовов и угроз традиционализма и фанатизма. Во-вторых, основными проблемами, представленными в сериалах, стали проблемы конструирования и деконструкции религиозного (отношения веры и атеизма, науки и религии, вторичная «клерикализация» виртуального мира будущего, фанатизм, национализм и ксенофобия, политическая архаизация и идеологизация веры). В-третьих, показано, что религиозные мотивы в анализируемых сериалах стали объектами ассимиляции массовой культуры, причём вместо заявленного преодоления религии создатели сериалов сконструировали ещё одно культурное пространство, где вера актуализирует свои качества в качестве одного из сегментов идентичности. Таким образом формально развлекательные сериалы «Звёздный путь», «Вавилон 5» и «Орвилл» стали фактически социальными и культурными механизмами амбивалентного процесса секуляризации. Они актуализировали визуальными средствами коллективные идеологические, политические, исторические травмы и противоречия, полученные современным западным обществом в его попытках достичь компромисса между ценностями религии и перспективами «научно обоснованной» секуляризации.
Статья посвящена анализу процесса формирования феномена постПравды в качестве одного из механизмов культурной мобилизации масс в контексте «философии Правды» и теории «базового мифа» Ж. Сореля. Актуальность исследования определяется возможностью установить ряд ранее не изученных причин того «культурного поворота», который привёл к распространению в наши дни такого явления, как фейки, когда эмоциональные оценки, политическая ангажированность и предрассудки превалируют над рациональными аргументами, а понятие истины размывается. Цель статьи — концептуальный анализ тенденции, которую можно определить как переход от философии Правды к философии пост-Правды. В рамках достижения этой цели необходимо было решить следующие задачи: 1) осуществить экспликацию концептуального аппарата русской философской культуры, группирующегося вокруг философем Правда и Истина; 2) апробировать его возможности в ходе анализа процессов рецепции и дальнейшего развития марксистской философии в России; 3) выявить и описать нетривиальные особенности этих процессов; 4) сопоставить концепцию пост-Правды с теорией «базового мифа» Ж. Сореля; 5) проследить теоретические возможности применения полученного теоретического гибрида для анализа «фейковой составляющей» культуры информационного общества. Материалами исследования послужили работы русских философов и видных общественно-политических деятелей, размышлявших о соотношении правды и истины в ХIХ – ХХ вв. Работа опирается на историко-генетический, герменевтический и аксиологический подходы, её основными методами выступают метод дескрипции, сравнительный и концептуальный анализ. В качестве теоретической призмы использовано также учение Ж. Сореля о «базовом мифе». В результате исследования реконструирована культурно-философская специфика, характеризующая тенденцию перехода от философии Правды к философии пост-Правды. В работе показано, что состоявшаяся в ХIХ – начале ХХ вв. концептуализация философем Правды и Истины в русской культуре и философии выявила потенциал взаимного соответствия и несоответствия этих понятий. Применение «экстрагированного» таким образом концептуального аппарата к процессам развития марксизма-ленинизма в России первой половины ХХ в. показало, что феномен Пост-правды формируется в России не позднее первой трети ХХ в. (ранее его возникновение связывали с концом ХХ – началом ХХI вв. и философией постмодерна). Ключевыми особенностями пост-Правды «раннего образца» можно считать её манипулятивный характер, зависимость от вождизма и связь с деятельностью средств массовой коммуникации. Более того, рассмотрение данного феномена как элемента советской идеологии в призме теории «базового мифа» Ж. Сореля показало его связь с ориентированной на Истину «культурой смысла», переориентированной на поиск Правды и перешедшей к состоянию пост-Правды. В свою очередь, философствование в модусе пост-Правды обнаружило эффективность в деле мобилизации коллективного действия, что в свою очередь послужило популяризации и дальнейшему развитию практик использования философии пост-Правды — процесса, проявляющего себя в рамках стратегии продуцирования фейков, активно осуществляемой отдельными группам и индивидами в настоящее время.
Актуальность данного исследования обусловлена дискуссиями в российском обществе вокруг современных демократических ценностей, закрепившихся в западных странах, в том числе и на законодательном уровне: насколько новые свободы и ограничения в XXI в. конгениальны потребностям «обывателя», т. е. в данном случае среднестатистического европейца. Материалом для изучения этого вопроса послужили произведения популярного во всём мире шведского писателя Фредерика Бакмана — романы «Вторая жизнь Уве» и «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира» (обе книги 2012 г.), а также экранизаций первого романа (шведской 2015 г. и американской 2022 г.). Цель исследования — определение мировоззренческих установок, транслируемых художественными мирами исследуемых произведений. Для достижения этой цели были проанализированы теоретико-методологические рамки, открывающие возможность изучения ценностей в призме культурологического исследования подобного материала; выделены ключевые особенности романа «Вторая жизнь Уве» и его и киноверсий, установлена специфика их «ценностного фрейма»; прослежены ключевые моменты романа «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира» и определены ценности, транслируемые этим произведением. С опорой на аксиологическую и антропологическую призмы в рамках культурологического подхода применен интертекстуальный, интермедиальный и нарративный анализ текстов каждой из книг и двух экранизаций «Второй жизни Уве»; также использованы биографический метод и метод реконструкции взглядов героя художественного произведения. В результате предпринятой реконструкции создана культурологическая модель анализа европейских ценностей «маленького человека», обнаруженных благодаря их отражению в зеркале литературы и кино. Определены возможности и границы использования культурологического метода при анализе сложного и многоуровневого художественного материала. Выделены противоречия, пронизывающие различные версии экранизации романа «Вторая жизнь Уве». Описаны характерные несовпадения двух романов Ф. Бакмана: если первая описывает путь обретения толерантности ко всему новому человеком «старой закалки», то вторая развивает тему абсурдности современного мира, его неукоренённости в традициях, ведёт речь о беспомощности и беззащитности человека в новых реалиях, когда при максимуме демократических свобод возникает парадоксальный максимум несвободы отдельно взятого индивида. Показательным в аксиологическом контексте становится и то обстоятельство, что интерес режиссёров вызвала только первая книга — более «удобная» не только в сценарном, но и в идеологическом ракурсе — как локомотив лояльности к представителям меньшинств, а значит, предоставляющая больше шансов на получение международных премий.
Статья посвящена проверке давно и прочно утвердившегося в востоковедении тезиса о том, что конфуцианская философия и тем более историография, будучи нацеленными прежде всего на конкретные и рациональные задачи общественного управления, практически не затрагивали вопросы космогонии, «заменив» её космологией. Однако в последнее время утверждения о рациональности конфуцианского летописания подвергаются определенному сомнению — в том числе и в отношении корейской официальной конфуцианской летописи «Самгук саги (Исторические записи Трёх государств)». Сопоставление текста летописи с другими корейскими источниками позволило выделить три пласта, в которых можно обнаружить космогонические мотивы и элементы космогонических мифов. Такие сюжеты обнаруживаются в сообщениях об основателях государств, выступающих в качестве культурных героев, в подходе автора летописи Ким Бусика к изложению истории династических циклов (возникновения—расцвета—упадка—падения государства), а также в жизнеописаниях разных исторических персонажей, вынесенных в специальный биографический раздел летописи. Композиция этих биографий частично воспроизводит космогоническую модель цикла метаморфоз героя, предложенную Джозефом Кэмпбеллом. В летописном нарративе космогонические мотивы тесно переплетаются с космологическими, образуя своего рода бинарную монаду «инь-ян». Конфуцианская историографическая рационализация Ким Бусика не отторгает миф целиком, интегрируя в историко-политический морализаторский нарратив те его элементы, которые соответствуют канону историописания и значимости их для истории страны и народа. Сам процесс такой интеграции требует серьёзных усилий от историографа, поскольку миф порой «сопротивляется» такому переосмыслению. В итоге многие мифологические сюжеты отбрасываются, оставляя в историческом нарративе либо самые «сильные», наиболее значимые элементы, в каком-то смысле «пересиливающие» канон, либо те, что резонируют с мифологической основой самого канона.
Статья посвящена актуальному в наши дни анализу научных позиций китайских философов по вопросам таких феноменов, как глобализация культуры и культурная глобализация. Цель данного исследования — систематизировать представления китайских философов о глобализации и культурной глобализации. В соответствии с целью работы определены следующие задачи: 1) определить круг идей, позволяющий перейти к анализу философских подходов к глобализации «с китайской спецификой»; 2) уточнить специфику научности китайской философии; 3) рассмотреть ключевые трактовки глобализации; 4) уточнить основания выделения и различия в интерпретации культурной глобализации и глобализации культуры. Материалами исследования послужили работы китайских философов, многие из которых впервые вводятся в научный оборот. Методология исследования опирается на феноменологический подход и системный метод, что позволяет описать развитие путей концептуализации феномена глобализации в работах китайских философов как целостный исследовательский процесс. Использованы процедуры дискурс-анализа и метод включённого наблюдения. В результате получена системная реконструкция процесса становления концепций глобализации и культурной глобализации в современной философии Китая. В работе отмечается, что в настоящее время этот процесс не завершён; при этом выделяется круг авторов, работающих с разными моделями концептуализации глобализации. Установлено, что специфика научности современной китайской философии предполагает опору на идеи марксизма и идейные установки, формулируемые партийным руководством КНР, — прежде всего, Председателем Си Цзиньпином (что оказывается возможным в силу принятия марксистского тезиса о единстве науки и идеологии в рамках «истинной» философии). В качестве второй составляющей национальной научно-философской школы выделена установка на поиск значимых идей зарубежных философов с их последующим сопоставлением с традиционными взглядами и ценностями. Это позволяет адаптировать к китайской системе ценностей такую идею, как глобализация, и инкорпорировать её в планы стратегического развития Китая, — страны, которая позиционирует себя в качестве лидера общественных процессов современности. Анализ трактовок глобализации в работах Ван Чжэни, Цай То, Чжан Ихао и Чэнь Люцина, Чжэн Имина и Чжан Чаоина позволил проследить диалектическую связь экономических и политических идей, что способствует обоснованию места китайской экономики в контексте глобализации. Уточнение особенностей выделения Вэнь Цзюнем, Лю Хуаньмином, Фэн Цзяньцзюнем и Ли Данем культурной глобализации позволило определить основания выделения Китая как лидера построения гармоничного мира на основе многообразия культур. Культурная глобализация трактуется при этом как наднациональный процесс многообразия в единстве и единства в многообразии, где роль Китая состоит в усилиях по гармонизации взаимодействия. В свою очередь, глобализация культуры понимается как следствие влияния глобализационных процессов на культуру самого Китая, что требует значительных усилий по изменению ценностного содержания заимствованных идей и понятий.
Статья посвящена анализу теории пространства и времени в работах японского философа-неомарксиста Тосаки Дзюна, одного из первых в своей стране критиков западной философии и одновременно последователя одного из её же направлений. Актуальность изучения этого феномена культуры состоит в возможности дополнить знания об азиатских философиях на фоне текущего «поворота на Восток». Эмпирическую базу исследования составляет цикл работ Тосаки, написанных в 1920–1930-х гг., а также его книга «Японская идеология». В статье использованы метод сравнительного анализа, дискурс-анализ, а также (на основе анализа понятий и терминов) приёмы логико-смысловой реконструкции системы идей, связанных с определённой проблематикой. Цель работы — на примере философии Тосаки исследовать содержание и особенности трактовки пространства и времени в японской мысли ХХ в. в контексте обсуждения роли повседневности как эпистемологического основания философских учений. В связи с этим реализуется задача выявления оригинальных решений и подходов японского мыслителя, позволяющих считать его наследие значимой частью историко-культурного процесса, а также уяснить значение его философских идей в современных дискуссиях. Другой важной задачей исследования является определение путей миграции и трансформации идей, в частности преломление и критическое переосмысление западных концептов в японском интеллектуальном пространстве. В результате впервые в научной литературе представлена развёрнутая реконструкция проблематики пространства и времени на основании всего корпуса посвященных ей работ Тосаки Дзюна. Обоснован вывод, согласно которому путём введения ряда понятий («повседневное пространство», «историческое время», «характер», «конфигурация», «актуальность» и др.) и отказа от традиционных для марксизма представлений о линейности времени и ценностного подхода к истории японский философ переосмыслил марксистскую философию истории с позиции своей теории повседневности и здравого смысла, создав оригинальную модель неравновеликих циклов, формирующихся изнутри исторического целого и обладающих внутренней завершенностью, и, таким образом, представил историю как нелинейный и неравномерный процесс, имеющий не только временнòе, но и пространственное измерение.
Вступительное слово главного редактора журнала “Концепт”.
Статья посвящена выяснению логики и стилистики негативистского чувства, нередко являющегося двигателем критического исследования, — раздражения, диктующего предпосланное заключение о той или иной недоброкачественности текста, авторской позиции, мировоззрения или личности автора в целом. Эта проблема есть частный случай актуальной общей проблемы понимания чужого текста и методологии его анализа, и в данной статье она рассматривается на материале творчества писательницы Серебряного века Е. К. Герцык, которой посвящены многостраничные обличительные исследования Н. К. Бонецкой. Актуальность изучения данного феномена определяется дискуссионностью его применения в научных трудах по проблемам культуры в качестве неявного «фона». В статье выявляются приёмы раздражённой интерпретации, прежде всего — вытекающее из интенции обличения стремление «проникнуть» из текста в подтекст и обнаружить в нём кажущиеся истинными мотивы автора, чувства и желания, при этом происходит их неизбежное примысливание к тексту. Вынесенный заранее вердикт об антихристианстве Е. Герцык и её стремлении разрушить православие в России логически неизбежно влечёт усмотрение подобного в каждом проявлении её жизни и творчества. Отдельные слова, выхваченные из контекста и рассмотренные в так называемый психологический микроскоп, нацеленный на поиск доказательств, чрезмерно акцентируются и получают не присущий им смысл. Доказательные цитаты при этом даются выборочно и в урезанном виде — в статье приводится ряд примеров искажённых интерпретаций. Упрощающая и огрубляющая стилистика вплоть до прямой брани присуща раздражённым обличениям, размывающим критерии точного прочтения и закрывающим доступ к пониманию. Статья продиктована стремлением к преодолению сказанной неправды об одной из ярких творческих личностей русского Серебряного века, чья жизнь и чьи творческие устремления, при всей сложности духовного пути, разворачивались в христианском русле. В целом, исследования в сфере гуманитарного знания требуют от учёного дополнительных усилий, в частности, рефлексии по поводу сбалансированности (неизбежных) оценочных суждений, их эмоционального фона. Одним из «призраков» (по аналогии с «идолами» Ф. Бэкона), подстерегающих на этом пути даже признанных академическим сообществом авторов, является искривляющая понимание эмоция раздражения, сопровождающая установку на «разоблачение» неблизкого в исследуемом феномене. В результате проведённого исследования обоснован вывод о необходимости привлечения внимания исследователей культуры к большей методологической корректности в интепретретации текстов и в поиске аргументов, поддерживающих или опровергающих ту или иную точку зрения.