Данное исследование предоставило нам возможность понять эволюцию уголовного права, в частности, оценить судебные решения, принятые после того, как стало очевидно, что преступники в Западной Африке, особенно в Кот-д’Ивуаре, используют интернет для достижения своих целей в отношении таких преступлений, как кража, кража личных данных и отмывание денег.
Цель данной работы - проиллюстрировать и критически оценить, как система уголовного правосудия в Кот-д’Ивуаре решает проблемы, связанные с новыми технологиями, и предложить нашу точку зрения на то, как она могла бы улучшить борьбу с киберпреступностью.
Основной вывод этого исследования заключается в том, что африканским странам по-прежнему необходимо прилагать значительные усилия, поскольку из-за новых технологий преступления приобретают международный характер, что часто усложняет их преследование. Однако, основываясь на наблюдениях за современным ивуарийским обществом, авторы предлагают усилить мониторинг этого вопроса и улучшить уголовное законодательство в отношении всех преступлений, которые могут быть совершены с использованием новых информационных и коммуникационных технологий.
В статье рассматривается содержание ключевых понятий, используемых в уголовном законодательстве Российской Федерации в сфере охраны информационной безопасности. Анализируются такие категории, как «информация», «компьютерная информация», «информационно-телекоммуникационные сети», «защита информации», «неправомерный доступ» и иные, образующие понятийный аппарат соответствующих составов преступлений. Выявляются проблемы их доктринального и правоприменительного толкования, вызванные динамичным развитием информационных технологий, недостаточной законодательной конкретизацией и межотраслевым характером терминологии. В статье сформулированы предложения и рекомендации, направленные на минимизацию противоречий в понимании этих понятий для повышения эффективности уголовно-правовой охраны информационной безопасности.
Статья посвящена анализу проблем недопуска адвокатов к подзащитным в России и оценке эффективности существующих правовых механизмов защиты профессиональных прав адвокатов. Рассматриваются нормативно-правовые акты, включая Конституцию РФ, Закон об адвокатуре, Закон о прокуратуре и инструкции МВД РФ, а также судебная практика, демонстрирующая сложность и длительность судебной защиты нарушенных прав. В работе проанализированы конкретные кейсы, включая резонансные инциденты с задержанием адвокатов, а также результаты опроса 520 адвокатов из 64 субъектов РФ, выявившие системный характер ограничений доступа к подзащитным. Особое внимание уделено пробелам законодательства, включая отсутствие уголовной и административной ответственности за препятствование деятельности адвоката, а также недостаточную эффективность пропускного режима в органах исполнительной власти. На основании выявленных проблем предложены рекомендации по совершенствованию нормативно-правовой базы, обеспечению беспрепятственного доступа адвокатов к подзащитным и повышению оперативности правоприменительной практики. Работа подчеркивает необходимость комплексного подхода к защите профессиональных прав адвокатов для обеспечения доступности правосудия и соблюдения конституционных гарантий.
В статье исследуются вопросы защиты адвокатской тайны в современной российской правовой системе, выявляются проблемы реализации гарантий независимости адвокатской деятельности и механизмы правовой защиты конфиденциальной информации. Проведен анализ действующего законодательства, включая Федеральный закон № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», Кодекс профессиональной этики адвоката, постановления Конституционного Суда РФ, а также типовые правила пребывания посетителей в судах. Особое внимание уделено судебной практике по делам, связанным с нарушением адвокатской тайны, и статистическим данным о проведении обысков, выемок и осмотров у адвокатов. Рассмотрены различные научные позиции относительно границ адвокатской тайны: от абсолютной неприкосновенности до ограничений в интересах общественной безопасности и предупреждения тяжких преступлений. Проанализированы результаты опросов ВЦИОМ и адвокатских палат о доверии к юристам и проблемах соблюдения адвокатской тайны.
Сделан вывод о низкой эффективности существующих правовых механизмов и необходимости законодательного усовершенствования, включая определение пределов адвокатской тайны, введение административной ответственности за ее разглашение и повышение квалификации сотрудников правоохранительных органов. Предложенные меры направлены на обеспечение баланса между защитой конфиденциальной информации доверителя и публичными интересами, повышение доверия к адвокатской профессии и усиление гарантий независимой юридической деятельности.
В статье проводится комплексный анализ международно-правовых основ противодействия организованному экстремизму. Исследование выявляет ключевой правовой пробел - отсутствие универсального определения экстремизма на международном уровне, что приводит к терминологической неопределённости, практике «двойных стандартов» и затрудняет межгосударственную кооперацию. Авторы систематизируют нормативную базу, рассматривая универсальные (ООН) и региональные (ШОС) акты, а также их имплементацию в национальное законодательство РФ. Особое внимание уделяется Шанхайской конвенции 2001 года как уникальному документу, дающему комплексное определение.
В качестве главного вывода обосновывается необходимость разработки универсального международного договора под эгидой ООН для консолидации понятийного аппарата и механизмов сотрудничества в борьбе с глобальной угрозой экстремизма.
Целью исследования выступает выявление закономерностей нормативной трансформации фигуры представителя потерпевшего через призму взаимодействия частного и публичного интересов на каждом историческом этапе отечественного уголовного процесса.
Методология основана на сочетании формально-юридического, историко-правового и сравнительно-правового методов, а также авторского инструментария «парадигмы частно-публичных интересов», позволяющего раскрыть логику чередования диспозитивного и императивного регулирования допуска представителей.
Результаты свидетельствуют о циклическом характере развития: диспозитивность пореформенного периода (Устав уголовного судопроизводства 1864 г.) уступила место императивности советских кодексов, затем - компромиссному дуализму действующей статьи 45 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, расширенному практикой Конституционного Суда Российской Федерации.
Основной вывод состоит в том, что законопроект Министерства юстиции Российской Федерации 2025 г. об адвокатской монополии противоречит конституционно-правовому толкованию свободы выбора представителя; альтернативой выступает отраслевая специализация в сочетании с расширением государственного обеспечения юридической помощи потерпевшим от преступлений.