Цель и задачи. Осуществление анализа отдельных положений законодательства Королевства Таиланд в части приобретения права собственности и ограничений, касающихся реализации данного права.
Методология. Системный анализ отдельных сегментов изучаемого правопорядка на национальном (тайском) языке, а также наиболее значимых международных актов и научной литературы по соответствующей тематике (на русском и английском языках).
Результаты. С привлечением нормативного материала, а также положений международных актов, к действию которых присоединился Таиланд, авторы ставят вопрос о правомерности именования таиландского законодательства о праве обладания собственностью на недвижимость, расположенную в юрисдикции тайского правопорядка, дискриминационным по отношению к иностранным физическим и юридическим лицам. В статье освещается вопрос формирования действующего тайского законодательства о недвижимости в историческом и сравнительно-правовом контексте: авторы пытаются проследить некоторые закономерности формирования и развития тайского правопорядка в исследуемой части, объясняя особенности его своеобразия с привлечением не только теоретико-правовых концепций, но также исторического материала и востоковедческих трудов, посвященных изучению развития тайского общества в исторической ретроспекции вплоть до сегодняшнего дня.
Выводы. Авторы статьи приходят к заключению, что изучаемое ими в рамках настоящего исследования «Правило 51/49», содержащееся в рассматриваемых законодательных актах Королевства Таиланд, едва ли можно считать нарушением правового принципа недискриминации, поскольку названное правило имеет своей целью вовсе не «дискриминацию» иностранного капитала и физических лиц, но защиту национального экономического и духовного суверенитета страны, а также культурноисторической самобытности таиландских общества и государства, более или менее эффективно противостоя современным глобалистским тенденциям и, таким образом, являясь ярким примером национально ориентированных законотворчества и правоприменения.
В условиях значительной взаимозависимости экономик государств, что в очередной раз было подтверждено по результатам введения в начале апреля этого года тарифов со стороны США, наблюдается стремление стран выработать приемлемый для них подход к решению общих проблем.
Цели и задачи. Цели настоящей статьи: показать возможную неэффективность существующего наднационального регулирования международных экономических отношений; выявить проблемы, возникающие при взаимодействии государств по экономическим вопросам и показать вектор развития интеграционных процессов для достижения эффективной интеграции. В связи с изложенным важно решить следующие задачи: исследовать и раскрыть сущность интеграционных процессов; определить оптимальную форму международной экономической интеграции.
Методология. При подготовке настоящей статьи авторы применяли как общенаучные, так и специальные правовые методы исследования.
Результаты. Проанализирована деятельность крупных интеграционных объединений. Обоснована эффективность правовой интеграции в силу заинтересованности в этом государств.
Выводы. 1. Международной экономической интеграции может содействовать эффективная экономическая дипломатия. 2. Только национальные интересы могут убедить государственные органы соблюдать принцип международного права о добросовестном выполнении обязательств. Этот интерес должен отстаивать межгосударственный и/или наднациональный орган. 3. Государства в целях реализации их национальных интересов будут стремиться к правовой интеграции для сближения и объединения национальных правовых систем.
Исследование направлено на изучение различий в терминологии для классификации разных видов международных перевозок в рамках ЕАЭС.
Цель и задачи. Предложить единую терминологию для обозначения международных перевозок в рамках ЕАЭС. Выявить различия в названии международных перевозок в различных международных нормативно-правовых актах и предложить наиболее подходящий для целей гармонизации законодательства вариант для обеспечения единообразия правоприменительной практики в ЕАЭС.
Методология. Для выявления различий в терминологии международных перевозок, выявления различий и формирования предложений о ее унификации используется сравнительно-правовой, формально-юридический и системный методы исследования.
Результаты. Обосновывается мысль о необходимости единообразного понятийного аппарата в сфере правового регулирования международных перевозок в рамках ЕАЭС и, в частности, для определения разных видов перевозок.
Выводы. Для развития дальнейших интеграционных процессов в рамках ЕАЭС и получения максимального синергетического эффекта от интеграции необходима гармонизация законодательства, регламентирующего транспортно-логистическую сферу. Одним из центральных моментов должна стать разработка единого нормативно-правового регулирования, регламентирующего мультимодальные перевозки, включая единый понятийный аппарат. Так, термин «мультимодальная перевозка» в законодательстве стран-участниц — для обозначения перевозки различными видами транспорта по единому документу. Для обеспечения бесшовности перевозочного процесса, сокращения издержек и повышения эффективности логистики внутри интеграционного объединения необходимо законодательно предусмотреть возможность для реализации такого вида перевозок по единому документу.
Основным международным законом, регулирующим правоотношения в космосе, по-прежнему остается Договор 1967 г.1, остальное законодательство о космосе имеет внутренний национальный или двусторонний характер. И несмотря на то, что Договор о космосе запрещает претензии на суверенитет или присвоение небесных тел, некоторые страны в отсутствии ясности в отношении того, кто может владеть космическими ресурсами, оставшийся правовой вакуум заполнили по своему усмотрению. Цель и задачи. Выявить пробелы международного законодательства о космосе. Провести анализ существующих международных договоров в области космического права и национальных законов стран.
Методология. Применяются историко-правовой, формально-юридический и сравнительно-правовой методы исследования.
Результаты. Утверждается, что международные соглашения являются устаревшими правовыми актами времен холодной войны и не отражают современные политические и технологические реалии. Выявлено, что отсутствуют международные правовые акты, регулирующие деятельность неправительственных частных организаций по освоению космических ресурсов в коммерческих целях. Отмечается активное развитие национальных законов, а также увеличение темпов коммерциализации космического сектора. Внутренние космические законы, чтобы не противоречить запрету Договора о космосе, разрешают имущественные претензии только на ресурсы, которые могут быть извлечены из космических тел. В результате такого подхода приоритет международного права может оказаться под угрозой. Подвергается критическому осмыслению увеличивающаяся коммерческая направленность законов США, Люксембурга и Японии. Обнаружено отсутствие четкого национального законодательства в Китае, России, Индии, регулирующего космические операции, связанные с добычей ресурсов из небесных тел. Поднимается вопрос о загрязнении космического пространства на орбите, возмещении экологического ущерба, наносимого спутниками, справедливом распределении радиочастотных спектров и опасности вовлечения частных аэрокосмических компаний в военные конфликты.
Выводы. Современные инициативы по управлению космосом больше ориентированы на двусторонние отношения, чем на международный консенсус. Предлагается разработать и ввести международными договорами обязательные ограничения и запреты на коммерческую эксплуатацию космоса.
В постсоветской действительности прогресс на пути к делиберативной демократии требует правовых условий для противодействия насильственному экстремизму посредством устойчивого развития журналистских союзов. Цель и задачи. Развитие евразийского медиапространства посредством вовлечения постсоветских стран в равноправный политический диалог предполагает защиту интересов государственных СМИ и независимых журналистских союзов. Цифровая демократия нуждается в эффективных правовых институтах для свободной и компетентной журналистской работы. Обеспечение условий для правового взаимодействия государств и журналистских союзов на евразийском информационном пространстве должно быть основано на совершенствовании международно-правовых гарантий качества журналистской работы и приверженности демократическим ценностям.
Методология. Тематический анализ практик правового взаимодействия государств и журналистов призван расширить возможности саморегулирования в медиасфере и использует нарративный анализ для решения проблем экстремизма и информационных войн на постсоветском пространстве.
Результаты. Развитие государственности на постсоветском пространстве должно сопровождаться ответственным поведением международных журналистских организаций и признанием их компетенции в деле организации интеллектуальной конкуренции за внимание аудитории. Злоупотребление правами журналистов, монополизация регионального медиарынка, низкое качество тактических медиа и недостаточная компетентность участников медиадискурса несут в себе критические угрозы информационной безопасности государств, снижая качество журналистики на всем постсоветском пространстве.
Выводы. Профессиональные и творческие союзы журналистов ответственны за воспроизводство квалифицированных профессионалов, защиту интеллектуальных и трудовых прав своих членов, соблюдение профессиональной этики и продвижение традиционных ценностей в медиапространстве. Решение задач, стоящих перед национальными журналистскими организациями, предполагает организацию международного сотрудничества в национальных интересах. Задача международных журналистских союзов — сглаживать конфликты посредством организации профессионального полилога. Дисквалификация национальных журналистских союзов из международных журналистских организаций приводит к нарушению прав журналистов государственных СМИ и провоцирует эскалацию конфликта в информационном пространстве. Защита прав креативных публицистов и журналистов, работающих по заданию редакций государственных и частных СМИ, требует правовой определенности в запретительном регулировании экстремистских нарративов, а также сохранения независимой площадки для профессионального взаимодействия между всеми активными участниками политического дискурса, заинтересованными в нормализации военно-политической обстановки и создании атмосферы стратегического доверия на постсоветском пространстве.
Цель и задачи. Сформировать подход, использование которого позволит на системной основе осуществить гармонизацию и унификацию законодательства Республики Беларусь и Российской Федерации в рамках Союзного государства в сфере обеспечения безопасности с учетом особенностей национальных правовых систем. Проанализировать опыт гармонизации и унификации законодательства в СССР и Европейском союзе. Провести сравнительно-правовой анализ законодательных актов Беларуси и России, регулирующих отношения в сфере обеспечения безопасности. Сформулировать предложения по формированию однородной правовой системы Союзного государства в сфере обеспечения безопасности.
Методы. В процессе исследования использовались сравнительно-правовой, дедуктивный и системный методы, а также методы анализа, сравнения и обобщения.
Результаты. Исследование показало, что для гармонизации и унификации законодательства Беларуси и России в рамках Союзного государства в сфере обеспечения безопасности наиболее целесообразным является использование опыта Союза ССР по принятию и реализации Основ законодательства в различных отраслях.
Выводы. В современный период использование предложенного подхода позволит обеспечить последовательное и системное правовое регулирование в сфере обеспечения безопасности посредством принятия Основ законодательства Союзного государства об обеспечении национальной безопасности и, в последующем, Основ законодательства Союзного государства в отдельных сферах и по отдельным направлениям. На базе данных Основ могут быть приняты соответствующие национальные законы.
Цель и задачи. Целью исследования выступает обоснование понятия и структуры публичного правопорядка в контексте евразийской экономической интеграции. В качестве задач исследования выступают: обзор и анализ понятий публичного правопорядка в договорно-правовой базе Евразийского экономического союза; выделение подходов к пониманию публичного правопорядка; определение его структуры в условиях интеграции.
Методология. Использованы методы: институционального анализа, сравнительного анализа, системного анализа — для обоснования понятия публичного правопорядка с точки зрения интеграции. Был также использован метод формально-логического анализа — при уточнении понятия публичного правопорядка в различных актах интеграционного уровня.
Результаты. Во-первых, выделено взаимное влияние существующей теории публичного правопорядка на управленческие процессы в контексте евразийской экономической интеграции. Во-вторых, поправки в Конституцию РФ также способствовали конституционализации публичного правопорядка в России. В-третьих, в рамках интеграционной повестки наблюдаются процессы расширения традиционного для международного частного права подхода, основанного на оговорке о публичном порядке как основании для отказа в исполнении требований международных договоров и иных актов, за счет дифференциации его уровней и элементов, выделения публичного правопорядка государства — члена интеграции и самого интеграционного образования.
Выводы. Понятие публичного правопорядка в условиях развития интеграционных процессов приобретает качественно новое значение. Кроме того, что подходы к его пониманию существенным образом расширяются, применительно к Евразийскому экономическому союзу возможно выделить как минимум два уровня такого понимания: публичный правопорядок государств — членов ЕАЭС и евразийский публичный правопорядок. При этом на формирование нового содержания понятия публичного правопорядка в контексте евразийской интеграции влияет не только договорно-правовая база ЕАЭС, но и практика Суда ЕАЭС.
Для цитирования: Сергевнин С. Л., Алексеев Г. В. Становление международного процессуального права. ЕВРАЗИЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ: экономика, право, политика. 2026;20(2):186-188. EDN: XVWGVP
Цель исследования заключается в объяснении причин неоднозначности восприятия российскими судами Консультативного заключения Суда Евразийского экономического союза от 28 марта 2024 г. Для этого автор подробно анализирует фактические обстоятельства дела, правовые основания вынесения указанного консультативного заключения и его содержание, а также предпринимает попытку определить правовую природу и действительную юридическую силу данного судебного акта.
Методология. Основу методологии исследования составили как общенаучные(анализ, синтез, исторический и системный), так и частно-научные (формально-юридический и сравнительно-правовой) методы. Данные методы применялись при работе с источниками права и правоприменительными актами Евразийского экономического союза, его государств-членов, отечественной и зарубежной доктриной.
Результаты. Консультативное заключение Суда Евразийского экономического союза от 28 марта 2024 г. принято с соблюдением его субъектной и предметной юрисдикции, содержит официальное толкование норм права Евразийского экономического союза и имеет целью обеспечение их единообразного применения, а также способно оказать помощь в разрешении конкретного спора. Указанное консультативное заключение не принято во внимание национальными судами по причине его формально рекомендательного характера.
Выводы. Правовая природа консультативных заключений Суда Евразийского экономического союза не совпадает с правовой природой решений по преюдициальным запросам по ряду процессуальных, субъектных и формальных причин. Правовые позиции из Консультативного заключения Суда Евразийского экономического союза от 28 марта 2024 г. на момент разбирательств в российских судах действовали как обыкновения, исполнение которых добровольно. Они не трансформировались в международно-правовые обычаи, поскольку государствами не было выражено признание их обязательности.
В статье рассматриваются особенности и предпосылки формирования евразийства как «интегрирующей идеологии» для развития национальной государственности и наднациональной интеграции в рамках восточно-евразийского пространства. В качестве объективной основы историко-культурной и геополитической общности народов и государств евразийского пространства выделяется фактор «месторазвития», то есть анализ традиций формирования национально-государственной идентичности евразийских народов опирается на фактор геополитического расположения исторических общностей, оказывающего объективно наибольшее влияние на развитие национальных культур. В содержании статьи выделены ведущие черты евразийской государственно-правовой модернизации и роль наследия западного права в их формировании. Особое внимание уделено стремлению евразийских народов к защите историко-культурной идентичности от влияния ценностей неолиберализма, обусловливающие общие черты модернизации и перспективы формирования евразийского сотрудничества.
Цель. Выявление особенностей сформировавшейся в Китае модели политики сохранения национально-государственной идентичности как идеологической основы процесса государственно-правовой модернизации. В качестве гипотезы исследования предполагается перспектива рассмотрения китайской политики в сфере защиты национально-государственной идентичности как универсальной в рамках восточно-евразийского пространства модели «консервативной модернизации», продемонстрировавшей свою эффективность через обретение Китайской Народной Республикой статуса мирового экономического и политического лидера при сохранении собственной культурной идентичности.
Методология. Историзм, системный подход, междисциплинарный синтез (соединение философских, сравнительно-правовых, культурологических и социально-политических подходов).
Результаты. Проанализирована значимость влияния традиционной конфуцианской доктрины на формирование конституционного строя как характерная черта евразийской идеологии. В качестве ведущей черты конфуцианской этики, закрепленной в действующей Конституции Китайской Народной Республики, выделяется приоритет обязанностей над правами. Из него следует государственная и социальная значимость идеи «служения», которая рассматривается в качестве фундаментальной социальной ценности, исторически формирующей национально-государственную идентичность евразийских народов. Кроме того, исследуется сходство разрабатываемой правительством Китая системы традиционных «парных ценностей» как основ государственной идеологии с базовыми ценностями евразийства как целостной парадигмы развития стран евразийского пространства. Подчеркивается значение усилий по разработке и реализации интеграционных проектов с ведущим участием Китайской Народной Республики и Российской Федерации.
Выводы. Сделаны обобщающие выводы об отсутствии концептуальных противоречий конфуцианства как основы китайской модели государственно-правовой модернизации и культурно-исторического наследия стран восточно-евразийского пространства, определяющего развитие конституционного строя в рамках национальных моделей государственно-правовой модернизации в рамках указанного региона. Содержательная близость задач государственно-правовой модернизации и методов их осуществления через приоритет защиты национально-государственной идентичности позволяет ставить вопрос о формировании концепции евразийской государственно-правовой модернизации и ее универсальном значении в развитии современного государства и права.
Настоящее исследование посвящено изучению исполнительных и распорядительных полномочий Евразийской экономической комиссии, порядку их осуществления, объему и их влиянию на развитие интеграционных процессов в Евразийском экономическом союзе.
Цель. Выявить сущностные характеристики исполнительно-распорядительной функции Евразийской экономической комиссии, проблемы их реализации, а также определить возможные пути решения данных проблем для использования в деятельности Евразийской экономической комиссии с учетом релевантного опыта Европейской комиссии.
Задачи. Рассмотреть специфику и сущность исполнительно-распорядительной функции Евразийской экономической комиссии, а также систему аналогичных полномочий Европейской комиссии. Проанализировать учредительные договоры Евразийского экономического союза и Европейского союза, иные международные договоры данных интеграционных объединений и соответствующую правоприменительную практику.
Методология. В ходе исследования использовались общенаучные методы познания — анализ, синтез, индукция, дедукция. Также в работе использовались специальные юридические методы — формально-юридический, технико-юридический, метод юридической аналогии, а также сравнительно-правовой метод.
Результаты. В результате проведенного исследования установлено, что исполнительные и распорядительные полномочия занимают важное место в практике Евразийской экономической комиссии. Вместе с тем при их осуществлении возникает ряд проблем, которые возможно решить посредством внедрения предложенных нами мер, основанных в том числе на положительном опыте Европейской комиссии по реализации исполнительно-распорядительной функции. В частности, выявлены проблемы разграничения исполнительных актов и других правовых актов Евразийской экономической комиссии, определения нормативности решения или распоряжения Евразийской экономической комиссии, порядка подготовки Коллегией Евразийской экономической комиссии проектов правовых актов всех политических органов Евразийского экономического союза и другие.
Выводы. Констатация выявленных в статье проблем в сфере осуществления Евразийской экономической комиссией исполнительно-распорядительных полномочий обусловливает целесообразность внесения изменений в Договор о Евразийском экономическом союзе и другие акты, составляющие право Евразийского экономического союза, а также издание новых актов, которые будут регулировать вопросы, которые до настоящего времени не регламентированы правом Евразийского экономического союза.
Цель. Статья посвящена определению пробелов национального правового сопровождения процессов цифровой трансформации утилизации отходов для последующей оптимизации инфраструктуры обращения с отходами производства и потребления в масштабе Союзного государства России и Беларуси.
Методы. Методологическая основа исследования — системно-институциональный и доктринальный подходы, а также формально-юридический и сравнительно-правовой методы. Основной методологический прием исследования — функционально-секторальный анализ.
Результаты. Терминологическая неопределенность категорий «вторичные ресурсы» и «вторичное сырье» создает сложности правового обоснования прав и обязанностей и объективно создает сложности цифровой трансформации отрасли утилизации отходов производства и потребления. Современное правовое регулирование цифровой трансформации процесса утилизации отходов не включает нормативное обоснование ответственности за необеспечение цифровой адаптивности и безопасности. Внедрение беспилотных систем в процессы утилизации отходов производства и потребления в настоящее время реализуется в рамках законодательства макроэкономического, а не отраслевого уровня. Должен быть нормативно определен порядок применения беспилотных летательных аппаратов для инвентаризации мусорных полигонов с точки зрения применения аэрофото- и тепловизионной съемки, сканирования территорий. Продолжают оставаться нормативно не обоснованными вопросы лицензирования операторов беспилотных систем, сертификации программного обеспечения, а также защита информации, собираемой в многоуровневом процессе утилизации отходов. Отдельная правовая проблема как отраслевого, так и национального масштаба — отсутствие категориального определения электронных отходов, порядка их утилизации.
Выводы. Нормативно-правовая база регулирования отрасли утилизации отходов на уровне Союзного государства России и Беларуси не сформирована на достаточном уровне для решения задач цифровизации и в целом обеспечения реализации концепции как национального, так и межнационального устойчивого развития. Цифровая трансформация системы утилизации отходов в нормативном отношении больше сосредоточена на контрольном компоненте. Отраслевые планы не учитывают нормы активного использования систем искусственного интеллекта, интернета вещей, обеспечения кибербезопасности. К числу проблем правового регулирования можно отнести территориальное неравенство цифровизации, декларативную ответственность, отсутствие категориальной определенности.
- 1
- 2